Степан не подвёл. В семь утра, два отобранных ранее щенка Пальмы были у меня на руках. Сучку я передал только что проснувшемуся Рыжему, а кобелька посадил в будку — пусть обживается. Новый дом пока для него великоват, однако уже через год во дворе появится довольно-таки серьёзный охранник.

Матрёна с Машкой появились на крыльце минут через пятнадцать. Однако первой заметила будущего хозяина двора разноцветная кошка знахарки. Подойдя к настороженно поднявшему уши щенку, она обнюхала его и уселась рядом с будкой.

Агрессии от кошки я не почувствовал и вмешиваться в ритуал взаимного обнюхивания не стал. Следующей ощутила на себе щенячий взгляд Машка. Открыв курятник, она резко обернулась и уставилась на слишком серьёзные для такого возраста глаза пёселя. А уже через секунду мелкий бутуз оказался в руках девушки.

Вышедший с важным видом из курятника петух тут же возмутился самим фактом появления мохнатого соперника. Пернатый почуял, что вскоре ему придётся бодаться с мелким за территорию и с боем делить сферы влияния.

Так уж получилось, что самой последней нового охранника заметила Матрёна. Возилась она в летней кухне, но учуяв изменения, тут же бросила все дела, выскочила наружу и уставилась на Машку, державшую кобелька. Затем её взгляд безошибочно перевёлся на меня.

— Лёшка, вот ты обормот, решил меня на старости лет разорить? Ещё одного нахлебника во двор притащил?

— Матрёна Ивановна, если хочешь, я пёсика навечно на свой баланс поставлю и кормить буду, — пообещал я.

— Да ладно, семь бед — один ответ. Прокормим как-нибудь малолетнего нахлебника, — изрекла подошедшая ближе знахарка, затем взяла щенка за шкирку, подняла повыше и придирчиво осмотрела со всех сторон. При этом сцена так походила на увиденную в моём прошлом в одном мультфильме, что я невольно заржал.

— Ну и как тебя обозвать? — спросила Матрёна.

— Твой пёс, так что называй как хочешь. Но я бы посоветовал назвать его Симбой, — на автомате предложил я.

— Симба? Это что за зверь такой?

— Да некоторые в Африке львов так обзывают.

— Ну судя по дюже серьёзному взгляду, этот точно, как лев, пущай будет по-твоему, — согласилась знахарка. — Машка, а ты чего рот раззявила? Давай дуй в коровник, там твоя тёзка, недоеденная стоит. Надо эту зубастую Симбу парным молоком срочно напоить.

Через пятнадцать минут щенок уже лакал молоко из миски, порыкивая на всех, кто слишком близко подходил. А я, отобрав его сестрёнку у Рыжего и взяв на её долю парного молока у Машки, направился к «Ниве».

Доверенность Давыдов привёз ещё вчера вечером, заодно и «Москвич» забрал. Разумеется, я предупредил пасечника насчёт тёрок с местными гаишниками, но он отмахнулся и сказал: «Если приедут — сам с ними разберусь».

Первый раз я ехал на «Ниве» по разбитой дороге до города. Машинка проявила себя хорошо — ведь именно для такого и предназначена. В итоге я добрался за то же время, что и на мотоцикле с коляской.

Мимо стационарного поста ГАИ проехал без проблем. «Нива» со мной официально никак не связана. Конечно, можно вычислить по госномеру, что она принадлежит владельцу засвеченного «Москвича», но, наверняка, Смирнов-старший до такого не додумается.

В городе я первым делом рванул к дому заводской уборщицы — надо застать её до того, как она уйдёт на завод. Я успел вовремя: забежав на третий этаж, застал её выходящей из квартиры.

— Лёша, ты? — удивилась тётя Валя и уставилась на комок шерсти с огромными глазами у меня в руках.

В отличие от чересчур серьёзного брата, взгляд у сестрички был оценивающий. Да и по размеру она в полтора раза меньше.

— Тётя Валя, вот решил вас навестить и обещанное передать. Как там Маша?

Мать жертвы маньяка Малышева тяжело вздохнула.

— Какое-то время вроде всё нормально было, — зашептала она, и я сразу понял: дочь сейчас дома. — Даже о выходе на прежнюю работу с ней говорили. Но пару дней назад из Смоленска помощник прокурора приезжал кое-что уточнить. Так вот после его визита Маша опять замкнулась. Спит плохо. Я пытаюсь поговорить, но она молчит. Лёша, мне кажется, её кошмары мучают.

— Мама, ты с кем там шепчешься? — раздавшийся за спиной тёти Вали вопрос сопровождался появлением самой Маши в халате.

Синяки под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. Просвечивающую кожу так и не тронул загар — после года пребывания в подземелье маньяка.

Эх, её бы после всего пережитого не в квартире запирать, а вывезти куда-нибудь к морю. Пальмы, солнце, солёная вода и мороженое с лимонадом позволили бы отвлечься. Но вот только кто же даст Курцевым дефицитные путёвки в Гагры или Анапу?

Увидев в моих руках щенка, Маша открыла рот от удивления.

— Это мне? — не веря спросила она, и по щекам девушки потекли слёзы.

— А кому же ещё? Вот привёз тебе обещанную охранницу, любимицу и компаньонку в одном лице.

С этими словами я протянул Маше щенка, и девушка взяла его так аккуратно, словно боялась что-то сломать. Сказать, что дар был принят хорошо, — значит соврать. Даже если бы я захотел, забрать щенка назад не смог бы это сделать, даже силой. Похоже, явился с питомцем вовремя и смог вызвать слёзы восторга и бурю положительных эмоций.

Конечно же, меня усадили за стол. Пока Маша возилась с облизывающим её слёзы щенком, тётя Валя выставила свежие пирожки с повидлом и заварила грузинский чай.

Я не стал прерывать бурных проявлений радости. Воспользовавшись близостью к Маше, я просветил её голову и проследил, какие центры мозговой активности задействованы в проявлениях позитивных чувств. Сняв несколько мешающих блоков, подновил поставленные ранее преграды и таким образом немного почистил голову Маши от жутких и навязчивых воспоминаний.

Думаю, пока этого достаточно. Забота о щенке скрасит жизнь девушке, а потом я выберу момент, введу её в транс и всё досконально проверю, используя приобретённые недавно умения.

Пробыв около часа, я пообещал заезжать и, попрощавшись с Машей, позвал тётю Валю выйти на площадку. Она выскочила следом, начала совать газетный свёрток с пирожками и благодарить.

Пирожки я взял и решил, что пора поговорить серьёзно.

— Тётя Валя, а у тебя отпуск скоро? — спросил я.

— Так я не брала ни в прошлом, ни в этом году. Могу хоть завтра написать на месяц.

— Машу бы вывезти куда-нибудь, сменить обстановку. Лучше на юг. Может, у тебя есть какие идеи?

— Лёша, сейчас на югах бархатный сезон начинается. Кто же нам туда путёвки даст? В заводском профсоюзе если что-то и было, то уже всё давно распределено. Если схожу сегодня и попрошу нас записать, то только к следующему лету что-нибудь найдут. Да я бы, будь у нас деньги, лучше не в санаторий, а к своей двоюродной сестре в Балаклаву Машу отвезла. Мы последний раз там больше десяти лет назад побывали. Она давно зовёт в гости, да всё как-то не получалось, а потом ещё и эти неприятности.

— Так если вопрос в финансах, то я как раз для этого и приехал. Я теперь в сельском клубе работаю. Так вот мы с Рыжим, местным про Машу рассказали, и они согласились помочь. Устроили небольшой сбор средств с получки.

С этими словами я сунул руку во внутренний карман кожаного пиджака и извлёк взятые на всякий случай без малого шестьсот рублей. Большая сумма для семьдесят девятого года. Думаю, на поездку к сестре в Крым на месяц должно хватить.

Огласив примерную сумму, я заметил, как брови тёти Вали поползли вверх. От неожиданности она начала отказываться от денег, и мне пришлось буквально запихнуть ей в руку неполную пачку красненьких десяток, перетянутых резинкой от бигудей.

После этого тётя Валя заплакала и тут же пообещала, что сегодня же напишет заявление на отпуск, а затем обратится к знакомой кассирше на вокзале, чтобы помогла купить билеты. Судя по прочитанным мыслям, идея в её голове прижилась, и она реально вознамерилась свозить дочку в Крым к родне.

Выйдя из подъезда, я почувствовал прилив сил и направился к машине, а уже через десять минут «Нива» припарковалась у гостиницы «Чайка». Видимо, Волкова оставила на мой счёт инструкции. Знакомая администраторша без разговоров набрала номер люкса и протянула трубку.

— Привет, Лёша, — ответила акула пера сонным голосом. — Никуда не уезжай и дождись меня в ресторане. Я окончательно проснусь, схожу в душ и сразу спущусь.

Тон используемы акулой пера, намекал на серьёзность тревожащей её темы.

Кое-кто из постояльцев гостиницы в десять часов ещё завтракал. В остальном зал был почти пуст, и знакомый бармен откровенно скучал, протирая идеально чистые фужеры. Увидев меня, он оживился, а настроение ему окончательно подняли пятирублёвая купюра и просьба приготовить фирменный кофе с коньяком.

— Не хочешь узнать, какой фурор вызвало обнаружение подкинутого микрофона? — с ходу спросил бармен.

Я кивнул.

— Как только музыканты группы «Восход» его нашли, они сразу передали заведующей ресторана, а та позвонила Валере Смирнову.

— Ну и как среагировал Валерик?

— Сразу приехал и устроил настоящий скандал. Качал права, кричал, что заявление на кражу уже в милиции. Однако с нашей Любовью Петровной особо не забалуешь. Валера Смирнов и раньше был у неё как кость поперёк горла. Она вызвонила местного участкового и после того, как он явился, передала микрофон ему под расписку. После этого приказала Смирнова младшего из ресторана выставить и больше внутрь не пускать.

— Даже так, — удивился я.

— А по-другому с этим прощелыгой нельзя. Прикинь, они за несколько часов до этого вместе с папашей-гаишником припёрлись к директору гостиничного комплекса и чуть ли не в ультимативной форме требовали купить новый инструмент для ВИА «Песня-песня».

— И что директор?

— Не на того нарвались. Директор — фронтовик. В войну пехотным полком командовал. Короче, не посмотрел он на связи и обломал начальника ГАИ с его наглым отпрыском. Сказал, что пока он в «Чайке» директор, ноги ВИА «Песня-песня» в ресторане больше не будет.

— Интересненько получается. А заведующая рестораном этим воспользовалась и окончательно все связи порвала?

— Ага. Вот только теперь музыканты смирновского ВИА не знают, куда себя деть. Бас-гитарист первым сбежал в Смоленск. Его ещё раньше звали в какую-то группу, выступающую в ресторанах и на свадьбах. Ещё один гитарист попросился в ансамбль «Восход» Дома пионеров. Остальные ищут, куда податься.

Меня эта информация заинтересовала. Не думаю, что кто-то из них захочет ехать в деревню на прослушивание в нашу группу. Тем более там буду я — тот, кто по сути своими действиями развалил их ансамбль. Однако про одного из членов коллектива «Песня-песня» я не мог не спросить.

— А что скажешь насчёт клавишника?

Едва задав вопрос, я понял, что попал в точку. Судя по прочитанным мыслям, клавишник был не просто старым знакомым бармена, а практически другом.

— Андрюха остался свободен как птица. Как раз о нём я и хотел с тобой переговорить. Прикинь, Валера Смирнов приказал ему достать другой синтезатор где угодно, хоть из-под земли.

— А Андрей что ему ответил?

— Андрюха обычно спокоен как танк, однако прошлый синтезатор, купленный на свои кровные, Смирнов на балконе под дождём оставил, когда Андрей оставил ему инструмент на ответственное хранение. Разумеется, Андрей всё вспомнил, не сдержался и высказал Валере всё, что о нём думает. Они чуть не подрались.

— Не понял, к чему такие разборки? ВИА «Песня-песня» стал популярным и почти год с нашими инструментами по всей области выступал. Музыканты имели хорошие деньги, даже с учётом половины заработков, забираемых Смирновым-младшим. Неужели не накопили на новый инструмент?

— Ну, каждый по-своему живёт. Вон Валера вообще считал себя звездой областного масштаба и себе никогда ни в чём не отказывал. Басист имел хороший личный инструмент, а у Андрюхи проблема с деньгами. Уже два года мешает хоть сколько-то накопить. Всё заработанное он на отца тратит. Пытается его после автомобильной аварии на ноги поставить.

— Ясно. Ну так что по поводу клавишника? — спросил я, уже понимая, о чём пойдёт речь.

— Алексей, ты же у Смирнова-младшего инструмент не просто так забрал. Наверняка вы там у себя в селе группу решили собрать.

— Пытаемся, — подтвердил я.

— Ну раз пытаетесь, может, и Андрюху к себе возьмёте? Ты же сам видел, как он на японском синтезаторе лабает. Он с чудом техники сам разобрался, и я уверен: лучше клавишника тебе всё равно во всём Союзе не найти.

Я сделал вид, что призадумался, выждал длинную паузу и нехотя кивнул.

— Ладно. Как только увидишь, назначь нам встречу. Потом в наш клуб или сельсовет позвони, у тебя номера есть.

— Можно лучше сделать. Давай я сейчас в музыкальную школу позвоню, где Андрюха учителем фортепиано трудится. Я уверен: он, как только узнает, что можно с тобой пересечься, сразу всё бросит и сюда прилетит.

Предложение бармена показалось мне разумным, и я сразу согласился. После этого он набрал номер администратора гостиницы и попросил переключить его на городскую линию. За две минуты бармен смог связаться с клавишником. Тот пообещал в течение получаса освободиться и прибыть в ресторан на разговор.

Получив бонусом второй кофе с заварным пирожным, я решил узнать последние городские новости и услышал самую полную сводку из возможных. Заинтересовало меня только одна новость. Оказалось, что этой ночью воры взломали магазин с громким названием «Золото». Именно в этом, единственном на весь город ювелирном магазине я накануне прикупил Ольге золотые серёжки.

— И что, много унесли грабители? — поинтересовался я.

— Не знаю. Но вроде как за ночь воры умудрились оба сейфа взломать: и тот, куда после шести продавцы золото с прилавков складывали, и тот, что в кабинете директора стоит.

— Получается, профессиональный медвежатник работал.

Бармен кивнул, а я сразу понял, что мне придётся сегодня заехать к старшему лейтенанту Ермакову в РОВД. Нужно узнать подробности и, если всё сростётся, помочь работнику уголовного розыска с расследованием.

Через несколько минут массивная дверь ресторана распахнулась, и я увидел на пороге запыхавшегося клавишника. По всему выходит, разговор со мной для него настолько важен, что он, едва получив приглашение от бармена, сразу рванул сюда.

Шапочно я познакомился со всеми членами ВИА «Песня-песня» ещё в прошлый раз, до скандала с изъятием инструмента, но особого значения этому не придал. Сегодня бармен познакомил нас повторно, и, пока акула пера наводила марафет, я решил успеть договориться с музыкантом, носившим знакомую фамилию Минаев.

— Андрей, надеюсь, у тебя нет претензий по поводу изъятия инструментов? — с ходу спросил я, желая прочитать мысли парня и узнать его истинное мнение.

— А какие могут быть претензии? Валера не имел права чужой инструмент просто так эксплуатировать. Я и бас-гитарист предупреждали его, что это ни к чему хорошему это не приведёт. Ваш Паша и раньше нас вылавливал во время выступлений и требовал отдать, но Смирнов его посылал. Вместо того чтобы платить аренду за инструмент, он бумагу нам показывал и утверждал, что теперь всё это его собственность.

Клавишник что-то недоговаривал, но в основном не врал. Он действительно считал, что Смирнов-младший просчитался. Кроме того, он до сих пор не простил ему порчу имущества и неуёмную жадность, которые и привели к развалу ВИА «Песня-песня».

— Андрей, если честно, расклад у нас такой. Инструмент вернулся к нам и больше никогда в руки Валере не попадёт. Мы с этим инструментом на базе сельского клуба собираемся собрать ансамбль. Ты можешь приехать и опробоваться. Если и нас, и тебя всё устроит, будем пытаться работать.

ВИА «Песня-песня» развалилось, так что клавишнику терять было нечего. Разумеется, он согласился. Я учуял некую недосказанность, но сейчас разбираться и копаться в голове музыканта не стал. Наоборот, решил сегодня же проверить его лояльность.

— А как к вам в село попасть? Автобус или ещё что ездит? — спросил клавишник.

— Сегодня я тебя отвезу. Будь готов. Как только здесь с делами разберусь, подъеду к музыкальной школе и заберу тебя. Ориентировочно часов в пять-шесть.

В этот момент в ресторан вошла Анастасия Волкова и уставилась на меня. Из-за этого собеседование с клавишником пришлось свернуть и подойти к пронзающей меня взглядом акуле пера.

— Настенька, ты меня прожечь взглядом хочешь? — спросил я.

— Лёша, если бы умела, ты бы сегодня без ожога на одном месте отсюда точно не ушёл. А пока давай за вон тем, дальним столиком посидим. У меня к тебе серьёзный разговор имеется по поводу наших тёмных дел.