— Алексей, давай здесь подождём, — предложил Жуков, когда мы вслед за «Жигулями» Романова добрались до начала разбитого участка дороги. Именно здесь находилась невидимая граница колхозных угодий.

Выйдя из УАЗика, председатель закурил. Сейчас он не прочь был на денёк поменяться местами с собой молодым, заходившим в Прагу в составе штурмовой роты. Для него проще целый день с ППШ-41 в руках перебегать по улицам под градом пуль, чем встречаться с обкомовским чинушей. Егорова, в отличие от фрица, прикладом не огреешь. Хотя каждый раз очень хочется.

Чёрная «Волга» Егорова и красные «Жигули» Романова появились на раздолбанной дороге только через полчаса. Я даже без чтения мыслей понимал: парторг уже доложил обкомовцу о состоянии колхозных дел и получил инструкции насчёт дальнейших действий. А дальше им предстояло разыграть небольшой спектакль, и как бы Жуков ни старался, обвинить его во всех обнаруженных недочётах.

Кроме товарища Егорова, в «Волге» находились знакомые мне молоденький шофёр и личный помощник обкомовца. Ещё одной пассажиркой оказалась солидного вида женщина в очках. Представилась Галиной Михайловной Шадровой. На вид лет сорок с небольшим. Судя по мыслям, прочитанным во время встречи, она входила в бюро обкома партии и приехала с ознакомительным визитом не просто так. Именно ей через неделю предстояло возглавить большую комиссию, посланную в колхоз с целью выявить все нарушения и недочёты.

Егоров всем своим видом показывал, что он здесь главный и ради своих амбиций готов разорвать колхоз на куски. Несмотря на это, пока вёл себя корректно и в момент знакомства лично представил Шадрову Жукову.

Я сидел за рулём и не мог подойти ближе, но кое-что из перехваченных мыслей Егорова выяснил. Оказалось, что его спешка со взятием колхоза под полный контроль — это не просто блажь, а искреннее желание, совмещённое с холодным расчётом. Обкомовец отлично знает: ещё год дать Жукову сидеть у руля — и колхоз точно станет миллионером. Доклады о подобных достижениях поступают на самый верх. И вполне возможно за это Жуков получит звезду трудового героя. После этого колхоз войдёт в ряд сельскохозяйственных предприятий, к которым на хромой кобыле не подъедешь.

По ходу знакомства я выяснил, Шадрова въедливая и амбициозная. Формально в Смоленске её считают протеже Егорова, но ей кажется, что она всего добилась сама и заслуживает большего. Вполне возможно, этим удастся воспользоваться.

После встречи и короткого разговора с приезжими, Жуков вернулся в УАЗик, и мы покатили вслед за «Волгой», в то время как колонну возглавили красные «Жигули». Насколько я понял, товарищ Егоров специально возложил обязанность проводника на парторга Романова, чтобы тот провёз его по самым проблемным местам.

— Это же надо, и помощницу с собой привёз, — возмутился председатель.

— Фёдор Михалыч, мне кажется, эта Шадрова не помощница. Уж слишком солидно выглядит. Вот увидите, она скоро с комиссией сюда нагрянет.

Получив новую вводную, Жуков призадумался и тут же решил уделять Шадровой больше внимания. Егорова уже не переделать, а его спутнице нужно создать правильное впечатление.

Желание показать самое неприглядное привело Романова на скотомогильник. Неприятное место, здесь нет ничего тёмного, но негативную энергию этого места я чувствовал даже на расстоянии. Однако парторг просчитался. Небольшое, заросшее бурьяном поле не только закрыто со всех сторон лесополосой. Недавно вокруг обновили широкую траншею и насыпь с ограждениями, не позволяющими попасть на объект домашнему скоту и диким животным. Жуков знал, что сюда могут нагрянуть, и приказал засыпать старую яму для утилизации биоотходов и выкопать новую.

Все знаки, предупреждающие о приближении к опасному месту, расставлены, въезд закрыт запертым на замок шлагбаумом, до ближайшего водоёма — несколько километров. До речки — ещё дальше. Я откровенно не понимал, до чего может докопаться здесь товарищ Егоров. Однако он умудрился обвинить председателя в самом существовании скотомогильника.

Дальше шлагбаума колонна не поехала. Жуков прошёлся с визитёрами пешком к свежей пятиметровой яме, но ничего, кроме песка на дне, они там не обнаружили. Да здесь даже характерного запаха сейчас не стояло. Так и не найдя нарушений, после возвращения к машинам, Егоров всё равно вознамерился обвинить председателя в том, что скотомогильник вообще существует. Сделал он это, явно ожидая резкого ответа, но тут вступил в дело я и с помощью дара снизил градус праведного гнева, вскипевшего в голове председателя. В результате вместо резкого ответа, обкомовец получил короткую лекцию о том, зачем нужны скотомогильники при крупных животноводческих комплексах.

Егорову не понравилось, как всё получилось, но при Шадровой он не стал начинать спор, решив найти причину посущественнее.

Следующим пунктом для посещения молодой парторг выбрал большую заболоченную полосу земли рядом с лесом. За два года несколько участков были превращены мелиораторами в подобие настоящего поля боя. Стопки керамических трубок разного диаметра лежали между вырытыми траншеями. При этом множество было просто рассыпано, разбито и буквально втоптано в грязь.

Выглядела местность непрезентабельно. Кроме того, в этом году мелиораторы явно не собирались заканчивать работы и вывели отсюда всю технику, оставив бытовки и мусор.

Увидев всё, что хотел, Егоров приказал всем собраться возле пустых бытовок и разрядился длинной речью о разгильдяйстве и бездумном расходовании средств государственного бюджета. Шадрова с Романовым стояли рядом и кивали, однако Жуков, которому предназначались косвенные обвинения, даже глазом не повёл.

После речи обкомовца я понял, по какой причине мы сюда с утра не заезжали. Председатель не стал спорить — он просто вытащил карту колхозных угодий и развернул её на капоте чёрной «Волги».

— Товарищ Егоров, а вот здесь я с вами полностью согласен, — ухмыльнувшись, начал председатель. — Мелиораторы, которых по государственной программе для осушения заболоченных земель, аж из Москвы прислали, работают спустя рукава. Здесь два года государственные средства в землю закапывают, а толку пока ноль. Всё это время наблюдаю за этим, и аж сердце кровью обливается. А ведь за эти же деньги можно было давно дорогу не только до нашего села отремонтировать, но и асфальт до лесхоза довести.

Среагировав на слова Жукова, Егоров хотел что-то сказать, но поперхнулся. К этому моменту я подошёл к молодому водителю обкомовской «Волги» и наконец вошёл в зону покрытия экстрасенсорным даром. В первую очередь хотел дотянуться до Романова, но пришлось немного повлиять на голосовые связки обкомовца.

Между тем явно ошарашенные Романов и Шадрова переглянулись. А потом последняя, заговорила сама:

— Фёдор Михайлович, а разве не вы должны следить за работой мелиораторов, помогать им и вовремя сигнализировать в Смоленск, если они не справляются? — возмущённо спросила она, и наконец-то откашлявшийся Егоров закивал.

В ответ председатель широко улыбнулся.

— Галина Михайловна, так я не раз в обком на этих разгильдяев жаловался, но на мои жалобы там не реагировали. А между тем вы сами видите, что здесь творится. Кстати, я рад, что в Смоленске заинтересовались этим вопросом и первым делом решили сюда заехать.

— Мы сейчас речь ведём не про мелиораторов, — начал Егоров, почувствовав, что горло начало работать и он наконец может вступить в спор. — Жуков, почему вы на колхозной земле допустили такую преступную халатность?

Как ни странно, председатель остался совершенно спокоен. Вместо оправданий и ввязывания в напрасный спор он указал на расстеленный на капоте план колхозных земель:

— Николай Геннадьевич, у вас неправильная информация, и я, кажется, знаю, кто её предоставил. — Председатель презрительно зыркнул на парторга. — Возможно, если бы товарищ Романов поменьше проводил времени в Смоленске и на больничном, а побольше вникал в колхозные дела, то он бы знал, что этот заболоченный кусок земли до начала осушения относился к лесхозу. Вот уже два года с ним работают мелиораторы, но пока они не закончат и область их работу не примет, никто колхозу землю на баланс не передаст. Так что я даже и предъявить им ничего не могу. А помощь и советы они не принимают. Говорят, что очень умные и сами справятся.

Шадрова оказалась совсем не дурой, и после того как Жуков закончил, начала сразу что-то записывать в блокнот. В это же время товарищ Егоров с явной претензией уставился на Романова, которого не помешало бы ещё вдобавок ткнуть носом в план колхозных земель.

— Антон, ты зачем нас сюда привёз? Не мог сам для начала во всём разобраться?

Выслушав претензию, парторг стушевался, начал заикаясь оправдываться, и в этот момент я наконец-то смог дотянуться до его разбалансированной системы ЖКТ. Романову не помогло даже то, что он до приезда Егорова несколько дней почти ничего не ел и не пил, опасаясь, что организм опять подведёт.

В животе у парторга забурчало, и его глаза с резко расширившимися зрачками начали напоминать глаза уличного кота, сидящего над только что вырытой ямкой.

— Николай Геннадьевич, простите, мне надо срочно на минуточку отлучиться, — выдавил из себя побледневший Романов и, схватившись за живот, рванул за закрытые вагончики мелиораторов.

— Жуков, да у вас тут чёрт те что творится! — раздражённо выпалил обкомовец, глядя, как вприпрыжку убегает парторг.

— Николай Геннадьевич, так что вы к нам прислали, с тем и работаем, — констатировал Жуков, а потом задал напрашивающийся вопрос: — Ну что, товарищи, будем ждать парторга или я дальше вас сам везде повожу?

— Подождём, — ответил Егоров, всё ещё надеясь на помощь Романова.

Шадрова не стала возражать, но после произошедшего конфуза от меня не ускользнуло появление в её мыслях множества провокационных вопросов, которые она решила до поры не задавать товарищу Егорову.

И всё-таки я, наверное, переборщил. Романов появился минут через пять, но выглядел он не очень. В этот момент мне его даже стало немного жалко: ведь если не исправить то, что я натворил с его организмом, парторгу так и предстоит мыкаться всю жизнь. Впрочем, жалость исчезла в тот момент, когда на вопрос Егорова, сможет ли Романов продолжать экскурсию, тот ответил утвердительно.

Судя по направлению, которое выбрали «Жигули», следующим пунктом для посещения парторг выбрал кукурузное поле. Видимо, он знал, что оно подействует на Егорова как триггер, и хотел, чтобы это случилось поскорее.

Я не удивился, когда, припарковавшись на обочине рядом с полем, Романов выскочил из машины и бесследно скрылся в высоких зарослях кукурузы. Конечно же, все поняли причину побега, но деликатно сделали вид, что этого не видели.

А между тем задумка Романова полностью себя оправдала: едва оказавшись рядом с кукурузой, Егоров буквально взбеленился и принялся засыпать Шадрову и Жукова весьма сомнительными аргументами, указывающими на то, что сажать в этой части РСФСР кукурузу — попросту преступно и не выгодно.

Обкомовец снова намекал на влияние любителя кукурузы Хрущёва и нёс откровенную пропагандистскую дичь, чья актуальность развеялась около десяти лет назад. Жуков разозлился и захотел поспорить, но я опять вмешался и успокоил председателя своими методами. В результате он ограничился аргументацией, сообщающей, что кукурузу в этом регионе целесообразно использовать для производства силоса, облегчающего в зимнее время прокорм скота.

Как ни странно, больше всего это подействовало на Шадрову. Она по-прежнему только записывала и не вмешивалась, но мысленно приняла точку зрения председателя и всё больше была склонна с ним согласиться.

Не получая поддержки и так и не вызвав эмоций у Жукова, товарищ Егоров начал постепенно сдуваться. Популизм по-прежнему из него пёр, но уже без прежнего энтузиазма.

А между тем вся эта ситуация позволила мне приблизиться и заняться своим делом. Я смог просканировать организм товарища Егорова и даже более того — заглянуть в его сознание намного глубже, чем в первый раз.

Похоже, после последних событий мой уровень экстрасенсорного дара повысился. Это позволило узнать много нового об обкомовце и наконец понять, как с ним лучше поступить.

Буквально распотрошив мыслительный процесс Егорова на составляющие, я наконец увидел полную картину и внезапно осознал, что он настоящий вредитель.

Главная цель Егорова — выслужиться перед высокопоставленным партийным функционером, попасть в Москву до Олимпиады-80 и занять перспективную должность. При этом он готов заплатить любую цену и, если для этого надо разорить крепкий колхоз, он сделает это не задумываясь.

Кроме того, обкомовец откровенно завидовал Жукову. Ведь у Егорова, кроме значка съезда КПСС на лацкане пиджака, ничего, а у председателя колхоза на груди многочисленные планки орденов и медалей, не только трудовых, но и военных.

Яркие образы из воспоминаний Егорова приходили постоянно, и из них я выяснил, что во время войны ему никто не мешал получить награды, но вместо отправки на фронт или ухода в партизаны, молодой работник Смоленского горисполкома выбрал отправку в тыл вместе с эшелоном эвакуированных гражданских.

В тылу связи помогли получить партийную бронь и устроиться парторгом на предприятии, выпускающем военную продукцию. Но и здесь Егоров себя особо не проявил. Вместо этого, используя знакомого врача, он всю войну имитировал хроническую пневмонию, переходящую в воспаление лёгких.

Вот же сука, сейчас он завидует наградам Жукова, но кто же ему мешал самому воевать или хотя бы не представляться вечно больным? Сделав окончательные выводы, я принял решение, как поступить с гадом, исходя из полученной информации о состоянии здоровья обкомовца. Однако процесс вынужден был отложить до окончания его визита в колхоз.

Несмотря на то что мы провели рядом с кукурузным полем почти час, парторг Романов вблизи больше не появился. Из-за этого Егоров был вынужден далее следовать по пути, заранее выбранном председателем.

За следующие два часа мы посетили строительство новых ферм, где бригада стройотрядовцев активно занималась подведением зданий под крышу. Затем посетили новые и старые коровники, свиноводческий комплекс и свекольное поле, на котором заканчивали собирать хороший урожай.

Разумеется, товарищ Егоров продолжал выискивать недостатки и недочёты, но чем дальше, тем больше это походило на пустое сотрясание воздуха. Кстати, Шадрова это понимала и активно вела записи.

При этом, несмотря на кажущийся перевес, победу праздновать рано. Товарищ Егоров уже понял, что прямо сейчас он не сможет объявить председателя некомпетентным, но уже завтра он собирался поднять все свои связи в Москве и ударить по колхозу тяжёлой артиллерией. Не уверен, что даже это ему поможет, но проверять сей факт я не собирался.

Последними пунктами поездки были новенький сельский клуб и столовая при сельсовете. Увидев, как в клубе занимается ансамбль народных инструментов, подыгрывающий хору пенсионерок, товарищ Егоров ещё больше расстроился.

В этот момент я заметил, как набравшийся духу Петухов направляется к обкомовцу с явной целью нажаловаться. Пришлось вмешаться и устроить худруку сеанс заполошного заикания. Это помешало неугомонному Петухову и подвигло Егорова закончить визит.

А вот дальше, вместо того чтобы зайти в столовую и отведать специально приготовленные стряпухой Натальей блюда, обкомовец неожиданно наотрез отказался обедать и, не попрощавшись со стоявшим рядом с сельсоветом Жуковым, решительно зашагал к «Волге». Это спутывало мне все планы и подвигло действовать.

Рванув за Егоровым, я обогнал его и встал рядом с водителем. Обкомовец заметил манёвр и уставился на меня.

— Товарищ Егоров, а вы меня помните? — спросил я.

Обкомовец вспомнил меня, ещё в самом начале визита, но сделал вид, что призадумался.

— Кажется, ты тот тракторист, что в прошлый мой визит помогал моему шофёру менять колесо, — нехотя признал он.

— Так точно.

— Ну и чего ты хочешь, тракторист? Пожаловаться на руководство колхоза? — с надеждой спросил он.

— Да нет. Вроде жалоб пока нет. Николай Геннадьевич, разрешите подвеску вашей «Волги» и колёса осмотреть на предмет повреждений. А то сами знаете, дороги у нас не ахти, вдруг снова что открутится?

Неприятные фрагменты прошлой поездки заполонили голову обкомовца, и он снова вспомнил, как корчится от боли на заднем сиденье, после того как камешек в почках дал о себе знать.

— Ладно, тракторист, осмотри. Даю тебе две минуты, — нехотя согласился обкомовец.

Находясь в двух-трёх шагах от объекта, мне бы хватило и одной. Делая вид, что осматриваю подвеску и колёса «Волги», я воспользовался даром и произвёл два заранее рассчитанных действия. Первым делом немного поработал с сердечной мышцей Егорова, вызвав хроническую аритмию. После этого занялся бронхиолами обкомовца, значительно уменьшив работоспособность лёгочной ткани.

Сразу после этих манипуляций Егоров ничего не почувствует, ведь с этими проблемами по отдельности организм способен долгое время справляться самостоятельно, но вместе они очень скоро ударят по состоянию здоровья партийного деятеля. И опять начнётся всё с хорошенькой растряски на обратном пути в Смоленск.

Я не был уверен каков именно будет эффект отложенного на время кумулятивного воздействия, но что-то мне подсказывало, что товарищ Егоров в наших краях больше никогда не появится.