По дороге в село я судорожно вспоминал детали, которые мог упустить. Стреляную гильзу я подобрал. Свои деньги у гаишника забрал. Все манипуляции со служебной машиной и телами несостоявшихся убийц производил, не оставляя отпечатков пальцев. Плохо одно: спрятать все концы в воду всё равно не удастся.

Кто-то со стационарного поста ГАИ сообщил по рации майору Смирнову и его напарнику о проехавшей мимо «Ниве». О походе в ресторан эта парочка тоже знала, а значит, капитан Богомолов в теме. Не уверен, что заместитель начальника угрозыска знал планы Смирнова-старшего меня убить, но он держал его в курсе.

Совершить очередную ошибку, понадеявшись на авось, мне больше нельзя. Из-за этого придётся побегать, подчищая хвосты, не дожидаясь момента, когда найдут утопленников.

Насчёт следов краски с «Нивы», оставшейся после аварии на бампере самосвала, я не беспокоился. Сам видел, как царапины затёр грязью старшина Карасёв. С этой стороны никаких проблем не должно быть. Бампер не пострадал, а значит, тот, кто работает на самосвале, навряд ли вообще что-то заметит.

Оставалось сделать так, чтобы побитую «Ниву» никто в таком виде не увидел. Для этого я первым делом рванул на хутор пасечника Давыдова. Иван воспринял всё нормально и после того, как я признался, что не хочу врать насчёт аварии, никаких объяснений не потребовал.

— Ну вот, а я хотел за тобой сегодня с утра съездить, чтобы ты мою Ленку ещё раз посмотрел, — признался он.

— Дай мне часок оклематься, и обязательно посмотрю, как там протекает её беременность, — пообещал я, а потом указал на помятую «Ниву». — Есть мастер, который всё это непотребство без огласки отрихтует? Разумеется, за работу я сам заплачу.

— У меня есть один старый должник, так что деньги не понадобятся. Мой одноклассник Генка Косой до своей первой отсидки за угон в Смоленском таксопарке работал. Как раз чем-то подобным там занимался. На зоне тоже квалификацию не потерял. Личные машины вертухаев ремонтировал. Недавно вернулся на родину и теперь в лесхозе механиком трудится. Не думаю, что «Нива» после него будет выглядеть как новая, но он её подшаманит и перекрасит дня за три.

— Вот и хорошо, а пока мне на «зелёном крокодиле» покататься позволишь? — спросил я, кивая на «Москвич-комби».

— Алексей, если хочешь, я и свою «Волгу» отдам в вечное пользование, — ответил Иван.

В очередной раз отказавшись от «Волги», слишком заметной для СССР семьдесят девятого года, я взял у пасечника ключи от «Москвича». Первым делом полез под водительское сиденье и нашел то, что там случайно оставил после прошлого использования. Это была ополовиненная бутылка французского коньяка «Наполеон» превращенная Матрёной в целительную настойку.

Присосавшись к горлышку, почувствовал, как по телу растекается тепло, а вместе с ним полезли образы произошедших сегодня ночью событий. После аварии я едва не потерял связь с телом. И что бы произошло, если бы я её потерял? Навряд ли скитание во тьме бесплотного сознания продлилось долго. За несколько секунд дезориентации я почувствовал, как нечто пыталось меня поглотить.

Закрыв тот прокол, я наверняка что-то изменил, и, скорее всего, это заметили некие тёмные силы, противоборствующие моим светлым покровителям. Жаль, что я могу только строить догадки. Но отсутствие отката после самолечения подсказывало, что я ничего непростительного не совершил.

Допинг знахарки подействовал быстро. Силы начали возвращаться, а усталость, наоборот, отступать. Всё это косвенно подтвердило мои догадки.

Выпив всё до капли, я попросил у Ивана разрешения уединиться в бане и взялся за исцеление переломанной руки и трещины в ребре. Заниматься самолечением было непривычно. Раньше я не был уверен, что смогу подобное провернуть, но, как оказалось, на собственное тело даже энергии расходовалось меньше. Самым сложным оказалось приноровиться, а когда дело пошло, всё вышло, само собой.

Похоже, дарованный некими высшими силами экстрасенсорный дар никуда деваться не собирался. После затопления машины с гаишниками я думал, что переступил черту, но оказалось, это точно не так.

И всё-таки интересно, почему нет отката. Неужели мои покровители не восприняли действия как преступление и, наоборот, таким образом поддержали право так поступать с теми, кто хотел меня убить?

Закончив с самолечением, я почувствовал себя намного лучше и, как обещал, посетил постоянную пациентку. После устранения аномального фактора с территории хутора, беременность Елены протекала нормально. Давыдов рассказал, что даже со своими родственниками после очищения земли от скверны, недавно смог впервые нормально поговорить. С братом они нашли точки соприкосновения, и в итоге пасечник помог родственникам избавить их пчелиные семьи от какой-то терзавшей их напасти.

Когда я вернулся к Матрёне, та встретила меня возле ворот. Несмотря на то что на часах было три часа ночи, создавалось впечатление, что она здесь всё это время продежурила.

— Ну, слава богу, живой, — прошептала знахарка, когда я зашёл во двор.

— Матрёна Ивановна, ну я же тебе обещал, пока не перепишешь всю недвижку на меня, буду цепляться за жизнь зубами и когтями до последнего, — ответил я, пытаясь пошутить, но знахарка осталась серьёзной.

— Лёшка, вот ты дурак. Вижу, потрепали тебя сегодня знатно.

От её глаз не ускользнул мой внешний вид. К тому же она явно почувствовала, что без самоисцеления организма не обошлось.

— А я ведь говорила вчера — не надо никуда уезжать.

— Матрёна Ивановна, сидеть на осадном положении мне не вариант. Если бы я не решил накопившиеся проблемы, они бы нас всех достали в самый неподходящий момент.

— Ну и как, все проблемы порешал?

— Надо ещё подчистить кое-какие хвосты, — честно признался я. — Конечно, я бы сейчас лучше спать завалился, но в связи с этим надо наведаться ещё в одно местечко, пока не рассвело.

Отдав Матрёне пистолет ТТ, я попросил его хорошенько припрятать, а сам вывел мотоцикл с коляской со двора и покатил обратно в сторону трассы. Старенький «Урал» взял только по одной причине: туда, куда мне надо было незаметно пробраться, на «Москвиче» заехать невозможно.

Не доехав до поворота на трассу метров четыреста, повернул на отходящую от дороги широкую тропу. Обычно по ней жители нескольких мелких населённых пунктов, находящихся в радиусе пяти километров, срезали путь до остановки междугородних автобусных маршрутов. В свою очередь, остановка находилась всего в трёх сотнях метров от стационарного пункта ГАИ, находящегося в сфере моего первичного интереса.

До шести утра никто на этой тропе точно не появится, так что я подъехал как можно ближе к пункту назначения и оставил мотоцикл на тропинке. После этого начал пробираться к посту через широкую лесополосу и буквально через пять минут был на месте.

В четыре часа утра трасса Москва-Минск была практически пуста. Всё начнёт оживать где-то через часик. В связи с этим у меня осталось время спокойно всё сделать.

Мотоцикл с коляской гаишников стоял рядом с двухэтажным постом. Рядом не было никого. Судя по всему, оба дежуривших сотрудника сейчас находились в застеклённом с трёх сторон аквариуме и дремали, сидя за столами.

Желая подняться по лестничным пролётам и добраться до двери, ведущей внутрь поста, я подошёл к кирпичной стене, но, едва наступив на первую ступеньку, почувствовал, спешить точно не стоит.

Постояв несколько минут, я услышал звук открывающейся двери и голоса. А затем на небольшую огороженную площадку, находящуюся прямо надо мной, вышли двое. Я сразу узнал гаишников: молодого лейтенанта, инспектора Гаврилова, и его возрастного напарника, которого Гаврилов называл Петровичем.

Именно они недавно меня остановили, но, не найдя повода задержать, отпустили. После этого инспектора ГАИ решили не сообщать начальнику о невыполнении его незаконного распоряжения.

К моему облегчению, гаишники не стали спускаться. Вместо этого закурили и завели разговор.

— Петрович, как думаешь, зачем майору Смирнову этот парень на «Ниве»? — спросил Гаврилов.

— Не наше дело, — вырвалось у гаишника в возрасте, но после стимуляции мыслительного процесса, он сам продолжил развивать эту тему. — Лейтенант, поработаешь с моё — научишься не задавать майору Смирнову лишних вопросов. Раз он приказал сообщить по рации о появлении «Нивы» с записанными на бумажке номерным знаком и прочими приметами, значит, так надо.

— И всё равно как-то странно. Ну, допустим, узнал майор Смирнов о парне, севшем за руль после выпитой пол-литры водки, зачем самому его ловить? Разве мы бы не справились? Да ещё он этого скользкого как угорь старшину Карасёва с собой взял. А ведь Карась сегодня даже не на дежурстве.

— Лейтенант, запомни: хочешь дальше на самом козырном посту стоять и лишние пару червонцев за каждое дежурство в кармане иметь, советую тебе вообще забыть об этой просьбе начальства. Мы своё дело сделали, а дальше пусть майор Смирнов с Карасём сами с этой «Нивой» разбираются.

Несмотря на произнесённые опытным гаишником слова, ему ещё больше, чем напарнику, не понравилась сегодняшняя ситуация. В прошлый раз, когда он выполнил похожий приказ начальства, в столб влетел мотоциклист. Интересовавший майора Смирнова парень на всю жизнь остался калекой, а первым прибывший на место аварии старшина Карасёв, почему-то составляя протокол, не записал показания бабульки, продававшей на трассе яблоки. Между тем немолодой инспектор сам слышал, как она упоминала машину, которая подрезала мотоциклиста.

— Если начнёшь задавать лишние вопросы там, где не надо, Смирнов тебя быстро во вневедомственную охрану переведёт, и будешь ты на вертушке в горисполкоме целыми днями по стойке смирно стоять. А там ответственности много, а лишней копейки за службу в карман никто не положит. Ты всё понял? — спросил опытный инспектор и зашвырнул искрящийся окурок подальше в кусты.

— Петрович, да понял я всё, понял. Молчу как рыба об лёд.

Судя по прочитанным мыслям, после разговора напарники хотели вернуться на пост, но я их опередил. Дистанция позволяла, так что как только молодой гаишник открыл дверь и сделал пару шагов внутрь, Гаврилов замер, впав в контролируемый мной столбняк. Его опытный напарник ничего не понял, попытался его обойти и тоже замер рядышком.

После этого я поднялся по лестнице, встал позади и взялся за работу. Только что состоявшееся обсуждение интересующего меня вопроса очень помогло выявить центры, задействованные в сохранении нужной информации. А дальше ничего сложного. Пользуясь сниженной до минимума активностью головного мозга, я произвёл процесс кодирования инспекторов ГАИ от конкретного воспоминания.

По идее, после моей обработки напарники будут помнить только, как заступили на дежурство. Закончив с прочисткой мозгов, я нашёл в кармане кителя Гаврилова бумажку с номерным знаком «Нивы» и её описанием. Изъяв её, подошёл к столу и, пролистав журнал фиксации транспортных средств, с которыми производилось хоть какое-то взаимодействие, убедился, что там нет ненужных мне записей. Подчистив хвосты, развернулся и вышел, а пришедшие в себя гаишники уселись на стулья и уже через минуту благополучно задремали.

После этого я вернулся к мотоциклу и, объехав пост ГАИ вдоль лесополосы, направился к центру города. Первым делом проехал мимо РОВД, но машины капитана Богомолова на стоянке не обнаружил. Адрес заместителя начальника уголовного розыска я до этого узнал у Ермакова, но и около кирпичного дома в частном секторе «жигулей» оборотня в погонах не оказалось. Не знаю, у кого Богомолов заночевал после ресторана, но точно не дома с женой.

Для полного успокоения в добавок съездил на железнодорожный вокзал, но и там машины Богомолова не обнаружилось. Зато как раз пока там находился, у перрона на несколько минут остановился проходящий пассажирский поезд, следующий из Москвы в Смоленск. Заметив знакомые фигуры, я смог проследить, как в один из плацкартных вагонов залезают четверо уголовников. Апатичное поведение указывало на то, что моя кодировка действует на все сто.

Убедившись, что пациенты уехали совсем в другом направлении, чем изначально должны были, я направил железного коня обратно в село и для того, чтобы не засветиться, на всякий случай объехал пост ГАИ тем же маршрутом.

Во время поездки принял решение пока не трогать капитана Богомолова. Навряд ли он поднимет тревогу после пропажи уголовников и начальника ГАИ с напарником. Зато он будет задавать сам себе кучу вопросов. Мне остаётся чуть повременить и потом посмотреть, к чему это его приведёт.

Вернувшись во владения знахарки, я первым во дворе встретил Саньку, с интересом рассматривавшего «Москвич-комби», вернувшийся на парковочное место.

— Лёха, странное дело: вчера уехал на «Ниве», ночью вернулся на «Москвиче», да ещё и на «Урале» успел куда-то по-быстрому скататься. Я после бани так крепко спал, что даже не слышал, как ты мотоцикл со двора забрал, — вместо приветствия начал Рыжий.

— Саня, а я сегодня «Урал» и не брал. А если кто спросит, скажешь, вернулся из города около часа ночи на «Москвиче» и сразу лёг спать на выделенном нашей покровительницей койко-месте. Надеюсь, ты меня понял? — с нажимом спросил я.

Дважды повторять или что-то объяснять Рыжему не понадобилось.

— Как скажешь, так всем и буду говорить. Кстати, ты случайно в дом Боцмана вчера не заезжал?

— Нет. А что, надо было?

— Вчера вечером мы с Машкой в клуб пошли и после киносеанса секретаршу из сельсовета встретили. Всё-таки не зря мы моим родичам телефонный номерок оставили. Как я понял, секретарша вчера для нас от Боцмана телефонограмму приняла. Вот, прочитай сам. Я ничего не понял. Может, ты сообразишь, чего он хочет.

С этими словами Саня протянул мне вырванный из тетрадки в клеточку листок с несколькими строчками текста.

«Рыжий, передай Лёхе, чтобы срочно появился в моей хате. Если не появится до вторника и я найду нормального покупателя, все его вещи перенесу к твоим родичам. Неустойку за срочный съезд им же передам».

— Вот скажи, какого хрена наш морячок раньше времени появился и чего вообще от нас хочет? — спросил Рыжий.

— Не знаю, почему Боцман так рано вернулся, но, как я понял, свой дом ему захотел срочно продать.

— И что будем делать? Я Машку хотел на следующей неделе к родителям отвезти и заодно дом показать. А теперь даже не знаю, — опечалился Рыжий-обормот.

Я знал, чего Рыжий хочет Машке показать в доме. Но не это меня заставило призадуматься. Насколько я помню, Боцман перед последним заграничным рейсом своё семейное гнездо продавать не собирался. А раз его приоритеты поменялись, значит, случилось нечто неординарное. Придётся ехать и разбираться.

— Сейчас я в баньку схожу, пока она тёпленькая. Потом спать завалюсь. Вечером с Ольгой в кино схожу, а в понедельник с утра я в дом Боцмана наведаюсь и узнаю, что у него случилось, — пообещал я Рыжему и, чувствуя, что на ходу засыпаю, направился в баню отмываться.