«Есть сигаретка?» — повторил я про себя слова «торпеды», и в этот момент мне стало обидно за всю нашу человеческую цивилизацию. Сотни тысяч лет эволюции, а поводы докопаться до ближнего остаются неизменными. Мы все научились есть вилкой, но, если надо, ведём себя намного хуже неандертальцев.

Сверкнув золотой фиксой, парень снова указал на пачку «Мальборо», и в этот миг я узнал, что погоняло «Фикса» приклеилось к нему ещё на зоне.

— В баре продаются сигареты. Можешь сходить и купить себе целый блок, — ответил я, указав на стойку с бутылками и сигаретами.

— Фраерок, тебе что, жалко дать сигаретку только что откинувшемуся арестанту? — с нажимом спросил Фикса, изобразив праведное возмущение.

— Не жалко. Но всё равно не дам. Раз у тебя хватило денег на ресторан, сигареты сможешь купить сам.

— А может, я твою захотел покурить. На зоне принято делиться, — не унимался «торпеда», нагло ухмыляясь.

— Мы сейчас не на зоне. А насчёт правила делиться или «последнее не брать» — ты брешешь. Фикса, скажи просто: чего тебе надо? — напрямую спросил я, потому что пустой трёп начал меня напрягать.

Засланного «казачка» явно удивило упоминание его истинного погоняла, но природная наглость не дала отступить.

— Ты решил обидеть жигана по жизни? Не боишься пожалеть? — начал он угрожать.

Пока Фикса сюда шёл, я успел вытащить из его сознания несколько фактов биографии. Парень действительно только что отсидел на взрослой зоне по воровской статье. Но до этого на «малолетку» присел за изнасилование одноклассницы. Авторитет с погонялом «Профессор», к которому он приклеился, эту информацию знал, но решил, что лично преданный приблатнённый пацан ему будет полезнее, чем шнырь.

— Фикса, да какой же ты жиган? Неужели забыл, по какой статье на «малолетку» загремел?

От этих слов «торпеду» перекосило, и он, сунув руку за пазуху, нащупал рукоять заточки.

— Врёшь, фраер! Пошли выйдем и разберёмся. Один на один, или зассал? — выпалил он.

— Насчёт «зассал» — это я запомню. Как говорится, сам напросился. А в остальном согласен, пойдём подышим. — С этими словами я сунул под графин три красненьких червонца и, уже вставая, указал Фиксе на дверь.

Как только «торпеда» рванул к выходу, направился за ним. Вышел в фойе, потом на улицу и сразу же повернул направо, игнорируя Фиксу, который призывно махал руками со стороны парковки.

Быстро шагая вдоль гостиницы, заметил, как рассредоточившиеся блатные рванули за мной. Именно этого я и хотел. Едва не перейдя на бег, увлёк их за собой. Завернул за угол гостиницы и, не дойдя до пожарной лестницы пары метров, повернул налево, двигаясь по тропинке, ведущей к четырёхэтажным домам.

Скорость я выбрал такую, чтобы меня можно было догнать. Это позволило четвёрке преследователей собраться в группу и не отставать. Они несколько раз окликали меня, используя крепкие выражения, но я не реагировал, пока не увёл их от гостиницы «Чайка» на пару сотен метров и не завёл на пешеходную аллейку между школой и детским садом.

Всё это я делал для того, чтобы капитан Богомолов, следивший за действиями засланного «торпеды», выйдя из фойе гостиницы, нас не обнаружил. Сейчас мне хотелось обойтись без присутствия коррумпированного милиционера. С ним лучше разобраться потом.

Дойдя до места, где в это время суток точно никто бродить не будет, я обернулся, посмотрел на приближающийся квартет и невольно усмехнулся. Из-за разницы в росте и весе они реально напоминали четвёрку мушкетёров. Не хватало только шпаг в руках. Впрочем, их заменили пара финок и заточка.

— Ну что, спортсмен, набегался? — спросил авторитет, которого, как я недавно узнал, все называли Интеллигентом.

— Думаю, на сегодня лёгкой атлетики достаточно.

— Хорошее ты место для разговора по душам нашёл, тихое, — похвалил Интеллигент, оценивающе оглядываясь по сторонам. — А я-то думал, что тебя придётся в ближайшую подворотню волоком тащить.

— А на хрена меня куда-то тащить? Подошли бы сразу и сказали: надо поговорить. А ты вместо этого засаду детсадовскую устроил, шныря заслал.

— Это кто здесь шнырь⁈ — возмутился Фикса, но, повинуясь жесту авторитета, тут же замолк.

— И ты бы по своей воле пошёл с нами разговаривать? — не поверил Интеллигент.

— Ну я же хочу узнать суть ваших претензий к своей скромной персоне, — ответил я.

— Ну раз хочешь понять суть, тогда слушай…

Я мог бы сразу начать действовать, как только меня нагнали, но раз авторитет решил поговорить, я дал им последний шанс. Заодно надо отсканировать мысли присутствующих, составляя более подробную картину.

Как оказалось, суть претензий ко мне сводилась к одному. Разумеется, к деньгам. Малюта со своими подельниками не просто так устроил шулерский марафон в заводской общаге. Во время последней отсидки начинающий катала крупно проигрался на зоне и задолжал много денег авторитетным людям, держащим воровской общак.

По их плану, как только заканчивался срок у шуллера, тот должен был собрать команду и набрать сумму, необходимую для игры с большими ставками в поездах дальнего следования. Отработав один-два сезона, Малюта обещал расплатиться с держателями общака. А чтобы он не сорвался, к нему приставили присутствующего здесь Дементия.

По словам Дементия, в этот план вмешался я и спутал малютинцам все карты. То, что они проиграли и получили по наглым рожам, они бы ещё пережили. Но потом их малину накрыла милиция, и все причастные отправились в Смоленское СИЗО.

В связи с этим долг зависал в воздухе, и те, кто собирался получить с малютинцев крупную сумму, не увидят ни копейки в ближайшие пять-семь лет. А если учесть, что сам главарь катал замазался связью с милицией и об этом стало известно большому кругу арестантов, перспектива хоть что-то получить стремилась к полному нулю.

С подобным авторитеты смириться не смогли и на недавней сходке решили найти виновного. Поначалу всё попытались повесить на Дементия, но он перевёл стрелки на меня — никак не связанном с криминальными кругами. В этот момент они могли бы махнуть рукой, но жадность и желание наказать непонятного пассажира победили.

— Малюту никто играть за стол насильно не тянул. Сам сел, сам проиграл, сам потом попытался взять нас на гоп-стоп и сам получил за это по бубну, — проговорил я, когда авторитет озвучил вывернутый в нужную ему сторону расклад.

— А потом его хазу с палёным хабаром накрыли мусора. И ты, фраерок, каким-то боком там засветился, — напомнил мне авторитет. — Сдавать честных воров ментам — не по понятиям.

— Так я и не живу по вашим понятиям, — в свою очередь напомнил я, не собираясь оправдываться и говорить, что я ни при делах.

— Вот как ты, значит, запел. Даже не отрицаешь что сдал.

Авторитет недовольно поцокал языком и снова приостановил Фиксу, готового рвануть на меня с трёхгранной заточкой в руке.

К этому моменту я много чего узнал из прошлого стоявших передо мной блатных. Как оказалось, Фикса с Дементием меньше всего замазаны в серьёзном дерьме. Однако если их вовремя не остановить и оставить вариться в той же среде, такое положение дел долго не продлится.

Про здоровенного шкафа по кличке Самсон и говорить нечего. Мокрушник и насильник, не жалеющий никого и никогда. Выходец из крестьянской семьи, он за драку, закончившуюся тяжкими телесными повреждениями залетел на малолетку и из-за природной тупости быстро скатился по наклонной. Спустя пятнадцать лет и несколько отсиженных сроков, на нём невинной крови и неправедных дел с избытком. Именно таких, как Самсон, воры в законе и авторитетные арестанты используют, чтобы свои ручки оставались чистыми.

Десятки образов с насилием, убийствами и пытками, выловленные из сознания Самсона, позволили легко вынести ему приговор и прийти к выводу, что он не особо отличается от маньяка Малышева. Но не Самсон оказался в этой компании самым тёмным пятном.

Блатного с погонялом Профессор явно тянуло к знаниям. Из-за этого он прочитал много книг во время отсидок и любил пообщаться с умными людьми. Если бы не наколки, мог бы сойти за своего в интеллигентной компании, но это не должно обманывать. Людей он переломал за свою уголовную жизнь множество и иногда делал это ради забавы. В жизни он никаких воровских понятий не соблюдал, но, когда надо, становился видным экспертом в этой области.

Но самое главное — у него была тайная страсть, приносящая садистское удовлетворение. Встречая на зоне человека умнее себя, он становился одержимым им. Втирался в доверие, защищал от уголовного элемента, хорошо устраивал и общался, перенимая мудрость. Всё заканчивалось, когда он, вдоволь наигравшись в покровителя, делал так чтобы прирученный интеллигент отступился.

Сам он своих бывших протеже никогда физически не наказывал, но с его подачи человек опускался на самое дно арестантской иерархии. А Интеллигент с наслаждением наблюдал за чужими страданиями. Просканировав его мозг, обнаружил тёмную область, готовую перерасти в нечто большее и в этот момент понял, что, если когда-нибудь этот авторитет попадёт под влияние тёмной аномалии, он сам сможет стать тёмным.

Проведя полный анализ, я пришёл к определённым выводам и решил, что пора действовать.

— В вашей мнимой воровской чести и понятиях я давно разочаровался. Живу по другим законам и отступать не намерен. А тот долг в тридцать тысяч, что ты, Интеллигент, хочешь на меня повесить, можешь себе в одно место затолкать и хорошенько утрамбовать.

— А я-то думал, что мы договоримся. Ну ничего, теперь за твой гнилой базар придётся расплатиться не только тебе, но и твоему дружку и той блондиночке, с которой тебя в ресторане в прошлый раз видели, — начал с угроз Профессор. — Самсон, можешь действовать, — добавил он, и шкаф рванул ко мне.

Он хотел налететь, поломать, используя дурную силу, завалить и втаптывать в асфальт, пока авторитет не прикажет остановиться. А вместо этого Самсон получил шокирующий удар в челюсть и сам рухнул как подкошенный.

— Здоровый шкаф громко падает, — изрёк я, и в этот момент остальные уголовники пришли в движение.

Фикса прыгнул на меня одновременно с Дементием. Уклонившись влево, я пропустил парня с заточкой мимо себя и со всей дури рубанул ногой по недобитому в прошлый раз колену Дементия. На этот раз у меня получилось, как надо: в ноге уголовника хрустнуло. В итоге сделав ещё шаг вывернутой, как у страуса, ногой, он заорал от нестерпимой боли и начал кататься по земле.

В этот момент Фикса уже развернулся, явно собираясь всадить мне заточку в бок. Вот только именно этого выпада я и ждал. Поймав руку противника с острым, как шило, бывшим напильником, я задрал её кверху и пробил кулаком сначала по левой, потом по правой почке. При этом я оторвал Фиксу от земли и в довершение вырубил его шокирующим подзатыльником.

В отличие от остальных, Интеллигент нападать не собирался. Мигом поняв, к чему идёт дело, он отступил к ближайшему дереву и принялся доставать из кармана штанов ТТ. Про пистолет я знал. А ещё я знал, с какой целью авторитет взял его с собой. Разумеется, убивать лично он меня не собирался. Хотел просто засветить огнестрел для солидности во время финальной стадии обработки должника.

Теперь же он судорожно пытался загнать патрон в патронник, при этом не веря глазам глядя на троицу поверженных подельников. Действуя дистанционно, я сделал так, что пальцы авторитета стали деревянными. ТТ выскользнул из потерявших чувствительность рук и шлёпнулся на асфальт.

— Но как? — спросил он ошарашенно, уже чувствуя, как скованность охватывает всё тело.

— Одним местом об косяк, — ответил я и как каратист пробил прямой ногой Профессору в солнечное сплетение.

Ударившись спиной об дерево, уголовник сполз на траву и начал судорожно дёргаться, пытаясь втянуть воздух в опустевшие лёгкие.

— Не ссы Интеллигент, у меня не сдохнешь, — пообещал я и, используя дар, заставил воздух снова наполнить его лёгкие.

После этого усадил обездвиженного авторитета на лавочку и подошёл к корчащемуся Дементию.

— А я ведь предупреждал: не надо было тебе сюда возвращаться. Ну раз вернулся, пеняй на себя. С такой ногой ты всю оставшуюся жизнь на костылях прыгать будешь. — Поставив вполне реальный диагноз, я вырубил молодого уголовника и усадил рядом с Профессором. Затем на лавку усадил Фиксу и притащил Самсона.

— Если завалишь — получишь вышку за мокруху, — пролепетал авторитет, увидев, как я подобрал пистолет и холодняк.

— Да вот ещё много чести — четыре ваши трупа на себя вешать. Я вас не убивать буду. Я вас сейчас лечить буду, от всяких нехороших зависимостей, да заодно всю дурь из головы выгоню. Да ты не ссы, Профессор, когда закончу, разрешу вам на железнодорожный вокзал свалить и уехать на первом же пассажирском в любом направлении. Но только предупреждаю сразу: прежними вы уже никогда не станете м сюда по своей воле не вернётесь.

Самым первым я наградил Фиксу. Ему досталось хроническое недержание мочи и проблемы с почками. Всё, как он просил. Днём, он ещё будет успевать добежать до туалета, но после любого сна ему больше не суждено проснуться в сухой постели.

Дементию досталось убитое колено, которое не сможет собрать ни один из ныне существующих мировых медицинских светил. Бонусом я добавил частичную амнезию.

С Самсоном пришлось поработать подольше. К сломанной челюсти я прибавил полную мужскую дисфункцию и хроническую усталость, связанную с медленной и неотвратимой деградацией мышечной массы. Теперь бугай не сможет поднять руку несколько раз подряд, чтобы не захотеть отдохнуть. Ходить сможет, но только недалеко. Разумеется, о прошлых наклонностях он может навсегда забыть.

С Профессором я тоже хорошенько поработал. К трещинам в рёбрах прибавилась лёгочная недостаточность. Но не это награда оказалась самой главной. Поработав с его мозгом, я навсегда снизил его активность. А потом, немного поэкспериментировав, сделал так, чтобы любая свежая информация приживалась в мозгу очень плохо. Пока это не будет сильно проявляться, но со временем он станет тупым как пробка.

Вдобавок ко всему, в качестве бонуса, я избавил криминальный квартет от алкогольной, наркотической и никотиновой зависимости. После отключения нескольких центров активности в головах уголовников, сколько бы они ни пробовали покурить, выпить или ударить по вене, это никогда не принесёт им удовольствия.

Нет кайфа, зато здоровее будут.

Потратив уйму сил на избавление общества от активного криминального элемента, я устал так, словно отпахал две смены подряд на заводе, но остался вполне доволен собой.

Оставив их в живых, избежал проблем с законом. Уголовники мало что запомнят о случившемся, но при одном упоминании о нашем уютном городишке будут трястись и непроизвольно опорожняться. Прежняя жизнь для них навсегда закончена. Не знаю, в чём они себя найдут, но встречи с тем, кто их послал, явно будут избегать. Не уверен, что этого хватит, чтобы навсегда закрыть проблему, но, если кого-то из моих пациентов найдёт стоящий за этой экспедицией держатель воровского общака, это заставит его крепко призадуматься насчёт желания продолжать.

Закончив, я привёл уголовников в чувство и указал на остановку общественного транспорта, к которой через пять минут должен был подойти последний рейсовый автобус, следующий до вокзала. Постояв в сторонке, дождался, когда подкатит «ПАЗик» тринадцатого маршрута и вся компания в него залезет.

Когда я вернулся к гостинице, ресторан уже закончил работу, и гости активно расходились. Немного понаблюдав за развеселившейся публикой со стороны, я ожидал увидеть капитана Богомолова, но ни его «Жигулей», ни его самого не заметил. В остальном всё было как обычно.

Усталость начала брать своё, так что я не стал дожидаться, когда разойдётся персонал. Перейдя дорогу, сел в «Ниву» и поехал прямиком к трассе. По дороге пришлось отвергнуть мысль о ночёвке в доме Боцмана. Собираясь сюда, я забыл взять приготовленную Матрёной бутылочку её живительной настойки и теперь очень жалел об этом.

Желание выпить сто грамм специального алкоголя и лечь спать в ставшем родным предбаннике пересилило нежелание ехать лишние сорок минут. В итоге я проехал через переезд и вырулил на трассу недалеко от стационарного поста ГАИ.

Проезжая мимо, не заметил около гаишного «Жигулёнка» сотрудника с полосатой палочкой, но всё равно загодя снизил скорость. Проскочил нормально, но, едва отъехав на пятьдесят метров, увидел, как вспыхнул свет внутри стеклянного аквариума.

Это вызвало нехорошее предчувствие, но отсутствие преследования быстро меня успокоило. Повернув на новенькое асфальтное полотно, я выдохнул и покатил к посёлку. Помня, что до пионерлагеря дорога отличная, я немного разогнался, и в тот момент, когда начал сбавлять скорость перед съездом на гравийную часть, внезапно почувствовал приближающуюся опасность.

Инстинкт заставил вырубить фары. Я успел увидеть несущийся на меня со стороны водохранилища грузовик. Вжав газ, почти успел проскочить, но в последний миг почувствовал страшный удар, отбросивший меня вместе с «Нивой» в непроглядную темноту.