Вернувшись на дискотеку, я встретился взглядом с Ольгой. Она смотрела на меня с немым укором.
— А что мне надо было — отпустить тебя с ним на танцпол? — спросил я.
— Да я и сама бы не пошла. Я Андрея уже предупреждала: все наши разговоры в прошлом. Так что не стоило ему лезть. Как я понимаю, он всё понял и сегодня больше не вернётся?
Я кивнул. Ольга восприняла это нормально и потянула меня танцевать под ритмичную композицию «Бони М».
А после дискотеки я показал ей дом, который после нашего одобрения могла приобрести Матрёна. Если честно, от скромного домишко и небольшого приусадебного участка мы в восторге не остались, но проведённые в нём с пользой несколько часов запомнились.
В субботу я проснулся только после обеда. Рыжего обнаружил на огороде: вместе с преображённой Машкой они копали картошку. Разумеется, всё происходило под чутким руководством знахарки.
Матрёна поставила передо мной глиняную миску томлёной в печи гречневой каши с тушёным мясом и испытующе посмотрела на меня.
— Лёшка, как я поняла, ты сегодня из города опять поздно вернёшься.
— Это если с делами, только к утру управлюсь, — ответил я.
— Опять чего-то задумал? — не успокоилась она.
— Да надо кое-кого отвадить лезть в мои дела.
— Лёша, давай только там в городе поаккуратнее. А то у меня что-то сегодня сердце с утра не на месте.
Приняв её слова всерьёз, я отложил ложку, проверил старенькое сердечко знахарки и немного стабилизировал работу клапанов. Просмотрел кровеносную систему на предмет тромбов и закупорок. После прошлого осмотра и технического обслуживания вроде ничего не изменилось.
— Ты опять за своё? — возмутилась знахарка, заметив мой расфокусированный взгляд. — Я ему про предчувствия, а он мне, ирод, давление и пульс мерит.
— Матрёна Ивановна, извини, но я должен следить за твоим здоровьем, пока ты на меня усадьбу не переписала.
Переведя всё в шутку, я тут же получил полотенцем по загривку.
После завтрака, переросшего в обед, по заданию знахарки протопил баню. А в шесть часов уже стоял рядом с «Нивой» — мытый, бритый, причёсанный и одетый во всё самое лучшее.
По пути в город оценил работу дорожников. Теперь новенькое асфальтное полотно доходило от трассы вплоть до поворота на пионерлагерь. А это, почитай, третья часть дороги до села.
Ещё одна треть была идеально выровнена, засыпана где надо щебнем и приготовлена под укладку асфальта. Если дорожники постараются и не перекинут технику ещё куда-то, то к первому снегу у них есть шанс закончить и этот участок. В этом случае весной им останется добить последнюю треть.
А всего-то и надо было — отстранить одного вредителя от власти. До меня недавно дошли слухи, что Егоров не только нашему колхозу ставил палки в колёса. Половина сельского хозяйства всей области после его «безвременной кончины» вздохнула с облегчением. Это ещё раз подтвердило, что даже грубые и практически убийственные меры работают эффективнее, чем предупреждения и полумеры.
Прибыв в ресторан «Чайка», я с порога понял: расставленная мною ловушка сработала. Оглядев зал, заметил капитана Богомолова, сидящего за длинным банкетным столом в компании работников советской торговли.
А когда я подошёл к барной стойке, бармен кивком указал на стол в противоположном конце зала. Там сидели четверо граждан характерной наружности. И хотя Дементий специально сел спиной, я его сразу опознал.
Рядом с ним пристроились те самые блатные, что приехали в город по мою душу. Похоже, некто очень влиятельный в их среде после ареста банды малютинцев решил со мной разобраться и взять с меня то, что они ему задолжали.
В кругу приезжих Дементий не казался такой грозной фигурой. Как я понял, он не оправдал оказанного доверия, и теперь его использовали как обычного исполнителя. Но не он был среди бывших зеков самым мощным.
Основную физическую угрозу представлял сидящий боком ко мне человек-шкаф. Пудовые кулаки в татуировках, данная от природы недюжинная сила и сознание палача, не замутнённое лишними мыслями. Этому всё равно, кого избивать, насиловать, душить и грабить, — лишь бы кровь текла.
Третий приблатнённый хотел выглядеть поавторитетнее, но невозможность долго усидеть на одном месте без вращения на стуле всем телом и бегающий взгляд с головой выдавали наглого «торпеду», готового по заданию старших затеять драку или пырнуть заточкой кого-нибудь в подворотне.
Отдавал же приказы в этом криминальном квартете последний персонаж. На вид сорокалетний, худой мужичок, среднего роста с резкими чертами лица, не выглядел внушительно, но стоило заглянуть в его волчьи глаза — и сразу становилось понятно, кто здесь на самом деле самый опасный. Не думаю, что он тот самый вор в законе, пославший сюда эту компашку, но этот, с волчьими глазами, явно в авторитете.
Смотрел он на всех входивших как на своих будущих жертв, словно оценивая возможную добычу. Мой прикид — джинсы, кожаный пиджак и импортная обувь — ему явно приглянулись. А когда Дементий украдкой оглянулся и подтвердил, что они пришли именно по мою душу, главарь блатных и вовсе просиял, ведь у такого как я явно есть чего взять.
Стоя у барной стойки, я не спешил занимать место за небольшим сервированным на двоих столиком, стоящим на максимальном удалении от танцпола. Вместо этого заказал слабоалкогольный коктейль с трубочкой. Потом сделал вид, что рассматриваю танцующих отдыхающих, а сам ещё раз просканировал зал в поисках кого-то из клана Смирновых.
Странно, но ни начальника ГАИ, ни его сыновей в набитом битком ресторане не наблюдалось. А ведь им точно сообщили, что сегодня я буду проводить вечер здесь. Неужели на Смирнова-старшего подействовали предостережения начальника милиции, желающего только одного, спокойно доработать до почётной отставки? Как-то даже не верится.
Кроме того, я попытался выловить из эфира чужие мысли, возникшие у посетителей при моём появлении. Делал это не просто так: ведь кроме тех, чьего появления в ресторане я ожидал, здесь могли находиться те, кого послал московский тёмный по мою душу.
В результате дополнительного сканирования обнаружил к себе интерес у нескольких посетительниц. Парочка парней с завистью смотрели на кожаный пиджак. Бывший бас-гитарист ВИА «Песня-песня» меня узнал и что-то шепнул солистке группы «Восход» между исполняемыми композициями. В остальном всё было как обычно.
Акула пера появилась на пороге ресторана ровно в восемь. Судя по внешнему виду, Анастасия Волкова явно не собиралась танцевать. Хотела просто выпить со мной немного армянского коньяка, съесть шашлыка с овощным салатиком и, разумеется, обстоятельно поговорить.
После приветствия с поцелуем в щёчку, я усадил девушку за стол и украдкой оценил, какое воздействие её появление произвело на интересующихся моей персоной. Блатные не поняли, кто это, и восприняли нашу встречу как прелюдию к любовному свиданию. А вот капитан Богомолов явно озадачился и напрягся. Он узнал московскую журналистку и, кивнув авторитетному блатному на дверь, вышел с ним покурить.
Это означало только одно: замазанный сотрудник милиции решил его предупредить. Меня это устраивало — ведь пока акула пера рядом, и мы разговариваем, ничего предприниматься точно не будет.
Выпив за встречу по тридцать грамм, я сказал знакомой официантке, что можно нести горячее, и первым начал разговор на наиболее интересующую меня тему.
— Настя, патологоанатом Кац — как он на тебя вышел?
— Я сама виновата. Всё это время держала его в курсе расследования зверств серийного маньяка Малышева. Созванивалась каждую неделю по два-три раза, передавала материалы по эксгумации. А потом по твоей просьбе резко оборвала все контакты.
— Значит, Кац заметил твою пропажу и решил тебя найти, — догадался я.
— Артём Абрамович может быть очень настырным, если это надо для дела. Как оказалось, в нашей редакции работает редактором его хороший знакомый. Когда я появилась, чтобы сдать материалы, он позвонил Кацу. Тот сразу приехал и меня перехватил. Пришлось состроить из себя забывчивую дурочку и показать все новые материалы, какие есть. При этом про всякую мистику я у него не спрашивала.
— Настя, ты ничего странного не заметила, когда вы общались?
Акула пера отрицательно замотала головой, но меня это не удовлетворило.
— Просто мне интересно, Кац под контролем или это обычное любопытство?
— Алексей, а ты уверен, что всё, о чём ты раньше мне сообщал, вообще реально? — неожиданно усомнилась Анастасия.
— Более чем уверен. За покончившим с жизнью гипнотизёром стоит реальное зло. И это зло прячется где-то в Москве. Настя, когда-то давно я сам не верил во всю эту мистику. А экстрасенсорику считал полной чушью. А потом увидел всё сам и убедился, что за изнанкой нашей реальности что-то существует. Это как свет и тьма.
— И если ты считаешь себя светом и добром, то должна быть тьма и зло.
— Как выяснилось, не особо я гожусь на роль светлого добряка. Увы, но не могу обойтись без кулаков и методов, доводящих до края. Но я всё равно чувствую: тот, кто засел на другой стороне, — это истинное зло. Если дать волю тёмному, в наш мир проникнет истинная тьма, и жертвы будут исчисляться миллионами.
Я верил Анастасии, к тому же мне по-прежнему был нужен союзник со связями. Взвесив всё ещё заранее, я наконец решился и для подтверждения начал рассказывать ей полную историю про изгнание из головы Машки её тёмной половины. Кроме того, я поведал об удалении прокола, обнаруженной в оболочки нашей реальности.
Мой рассказ заставил акулу пера несколько раз вздрогнуть и с опаской оглядеться по сторонам. Судя по её виду, она хотела бы мне не поверить, но инстинктивно чувствовала: всё это правда.
— Значит, нам в любом случае придётся найти этого тёмного. И Артём Абрамович Кац — единственный, кто сможет нам помочь.
— Ещё недавно я ждал, когда тёмный сам себя проявит или снова кого-то на меня натравит. Но теперь я уверен: после смерти гипнотизёра он стал осторожнее и спешить не будет.
— Лёша, ты реально думаешь, он больше никого не пришлёт?
— Обязательно пришлёт, и я к этому готов. Однако мой тренер по боксу когда-то давно сказал: нельзя всё время отсиживаться в обороне. Даже блокируя и уворачиваясь от сотен ударов, ты начнёшь пропускать и в конце концов проиграешь. Настя, нам придётся попробовать ударить в ответ — чего бы это ни стоило. И, как я понимаю, сделать это без патологоанатома Каца не получится.
— Алексей, а если это ловушка?
— Даже если это ловушка, я готов в неё влезть.
— Я всё поняла и предлагаю на следующей неделе наведаться к Артёму Абрамовичу на работу. Нагрянуть надо неожиданно, без предупреждения, в среду или четверг.
Договорившись с акулой пера, я ещё раз проверил своих доморощенных заговорщиков. Смирновы так и не появились. Капитан Богомолов явно нервничал и посматривал то на наш столик, то на столик блатных. Авторитет воспринял его предупреждение насчёт журналистки серьёзно, но желание со мной расквитаться за своих постепенно начало перевешивать осторожность.
Я знал, что он не выдержит, но, судя по всему, у нас ещё оставалось время для продолжения разговора. Решив переменить тему и дать Анастасии возможность потом самой всё обдумать, я начал расспрашивать её о деде.
Как оказалось, разумные предложения, высказанные им на большом застолье после охоты с первым секретарём ЦК КПСС, ему не забыли. Серьёзных мер не приняли, но он всё равно оказался в мягкой опале. Его перестали звать на рыбалки, охоты и застолья на правительственных дачах, проходившие с участием первых лиц государства.
Дед Насти попытался найти поддержку у друзей, съездил в регионы, но и там его встретили прохладнее, чем предполагалось. Анастасия призналась, из-за этого он чувствовал себя нехорошо. Сердце начало шалить, но к докторам он обращаться наотрез отказался.
Ранее я обещал акуле пера, что из принципа не собираюсь латать здоровье тем, кто сидит при власти. Но после её рассказа я впервые засомневался в своей правоте и захотел помочь. Ведь её дед хотя бы попытался замедлить неминуемое сползание страны в пропасть. И если уж честно, то это я через Анастасию на него повлиял и заставил задуматься.
— Настя, а ты можешь меня познакомить с твоим дедом? — спросил я.
Волкова мигом поняла, к чему я веду, и даже на миг не задумавшись, согласно закивала, словно опасаясь, что я передумаю.
— Перед встречей с Кацем мы к нему обязательно заедем на дачу. Лёша, ты реально хочешь помочь?
— Ничего не обещаю, но сделаю что смогу. Так что давай готовь правдоподобную легенду для моего появления. А то твой дед ещё примет меня за жениха и применит весь свой административный ресурс, чтобы единственная и любимая внучка не связала свою судьбу с провинциальным голодранцем.
— Лёша, посмотри на себя в зеркало — ты уж точно не похож на голодранца. Если честно, я уверена: если привести тебя в мою бывшую компанию «золотой молодёжи», ты сможешь прокатить там за своего. Да тебя в этом прикиде везде примут за зажиточного фарцовщика.
Продолжая разговаривать о жизни московской богемы, я призвал на помощь экстрасенсорный дар и начал с удвоенной силой концентрировать внимание на капитане Богомолове и компании залётных блатных.
Однако особо это не помогло. В ресторане сейчас активно отдыхало до сотни советских граждан, забивающих эфир обрывками своих мыслей. Народ к этому моменту как раз дошёл до определённой кондиции и теперь в большинстве своём отплясывал на танцполе под хиты, по большей части советской эстрады.
Кстати, я заметил, что ансамбль Дворца пионеров «Восход» в отличие от ВИА «Песня-песня» иностранщину исполнять опасается. Сканирование мыслей показало, что их предупредили о повышенном интересе городского комитета комсомола к репертуару.
По делу я выяснил немного: блатные решили во что бы то ни стало разобраться со мной именно сегодня, даже несмотря на присутствие Анастасии. Богомолов, наоборот, струхнул из-за появления московской журналистки и явно хотел дать заднюю. Если бы не яростное противоборство уголовного авторитета, он бы их уже давно отсюда сбежал. А в место этого ему приходилось сидеть и питаться всё контролировать.
Я убедился в этом, когда капитан перехватил на середине пути наглого «торпеду», который было выдвинулся в нашу сторону по заданию авторитета.
Акула пера заметила мою настороженность. Кроме того, от неё не ускользнуло, что я делаю вид, будто пью коньяк, а на самом деле аккуратно выливаю содержимое рюмок в соусницу.
— Алексей, как я понимаю, у тебя здесь ещё есть дела? — спросила она.
В ответ я кивнул.
— А я тебе случайно не мешаю?
Я снова кивнул.
— Настя, если ты хочешь продолжить вечер и потанцевать, я могу всё отложить и составить тебе компанию, — предложил я, указав на забитый танцпол, где под очередную весёлую песню, исполняемую на заказ напившегося командировочного, отплясывали две трети посетителей ресторана.
— Нет, танцевать сегодня точно не буду. Целый день писала концовку первого своего романа о доблестных милиционерах и работниках прокуратуры, ловящих кровавого серийного убийцу. С тобой мы всё обсудили, так что сейчас я хочу только одного: вернуться в номер, выпить кофе с молоком и завалиться спать.
— Вот и хорошо. Настя, давай сделаем так, я заеду к тебе в понедельник, и мы назначим точную дату и время поездки в Москву.
— Договорились. А сегодня я не хочу тебе случайно помешать нести в массы добро и свет, — уколола Анастасия и, взяв сумочку, поднялась.
Акула пера хотела расплатиться, но я покачал головой, и она не стала настаивать. В оплату я принял поцелуй в щёчку и пожелание хорошего улова.
Как только Анастасия вышла из ресторана, за столом блатных началось проявляться беспокойство. Чтобы их немного успокоить, я заказал полный графин с водкой. Поняв, что я не собираюсь уходить и остаюсь пить в одиночестве, уголовники расслабились, но уже через полчаса трое из них вышли покурить, а тот, кого я обозвал «торпедой», выдвинулся в мою сторону.
— Есть сигаретка? — спросил нагло улыбающийся парень, указав на оставленную Анастасией початую пачку «Мальборо». И в этот момент я понял: всё завертелось.