Пройдя через огород, я вышел через калитку на картофельное поле и удивился его размеру. Невольно задал себе вопрос: зачем пасечнику сажать полгектара картошки? И тут же сам на него ответил. В отличие от городских дачников, у Демидовых в подворье много скотины. Я не заглядывал в хлев, построенный специально для свиней, но, судя по размерам, там проживает не меньше десятка хрюкающих пятачков. Эта орава за сезон сожрёт весь урожай картошки, не подавится и попросит добавку.

Мысли о кормах, используемых в домашнем животноводстве, тут же выветрились, как только я сделал несколько шагов к темнеющему впереди пятну дома. Нехорошие предчувствия начали одолевать. Опасность, исходящая от постройки, попыталась ввести меня в паническое состояние, и, хотя я не особо впечатлительный после всего пережитого, само место немного пугало.

Чтобы снять наваждение, пришлось притормозить и немного потоптаться посреди картофельного поля. Будь у меня сигарета, я, наверное, даже закурил. Нечто подобное недавно ощущал вблизи логова паучихи Аглаи. Интересно: это аура тёмной личности так действует на окружающих, или они сами выбирают для жизни подобные скверные места?

В том, что здесь давно поселилось зло, я был почти на сто процентов уверен. Вряд ли это влияние умственно отсталой Машки. Вон как меня колбасит от отднюй мысли продолжить путь. Скорее, это нечто, чего я раньше никогда не встречал.

Взяв себя в руки, я для успокоения проверил наличие патронов в барабане нагана. Холодный металл в руке придал уверенности, и я двинул дальше. Не знаю, как это работает, но, когда до дома осталось дойти два десятка шагов, давление на сознание начало ослабевать и холодные мурашки почти перестали пробегать табунами по спине.

Мне даже показалось, что само тёмное и злое место смирилось с моим появлением и готовится осмотреть чудного человечка поближе. Однако не стоит забывать, потом тьма обязательно сделает свой ход.

Подойдя вплотную, я осмотрел двухэтажный дом. Вблизи он намного больше, чем если смотреть издалека. Скорее всего, из-за того, что рядом нет построек для сравнения.

Немного удивило отсутствие обычного для этих мест крыльца. Нижняя часть двери на уровне земли. Да и окна первого этажа слишком низко посажены. Такое ощущение, что нижняя часть старого сруба со временем буквально уходит всё глубже под землю.

Подойдя к немного приоткрытой двери, я заметил в одном из окон первого этажа свет и решил в него заглянуть. Внутри увидел большую комнату с печкой, освещённую единственной свечкой. Из мебели только стоявший посередине круглый стол и две табуретки. На одной из них сидела девчонка в летнем платьице. Она неотрывно смотрела на пламя свечи и что-то шептала себе под нос.

Машка выглядела странно. Вроде вполне сформировавшаяся девушка, но зачем-то горбится. Длинные волосы растрёпаны, а выражение лица не страшное, а наоборот, слишком детское.

То, что внутри Машки есть сила, я почувствовал на расстоянии. Вот только угрозы, исходящей от неё, почему-то не ощутил. Это очень странно. Неужели это само место пропитывает и заставляет её причинять окружающим зло?

Решив всё выяснить прямо сейчас, я зашёл в сени. В нос ударил запах сырости и застарелой плесени. Пройдя по коридорчику, распахнул дверь в просторную комнату. Чтобы зайти под низкую притолоку, пришлось как положено в старину наклониться.

И только после этого я заметил несколько тазов и вёдер, расставленных в углах под потемневшими участками, видневшимися на плохо побеленных досках потолка. Похоже, несмотря на ремонт крыши, она всё равно протекала в нескольких местах, и дом постепенно гнил от сырости. Видимо, из-за этого он и покосился.

Машка по-прежнему неотрывно смотрела на свечу, так что я просто подошёл и, сев напротив, принялся рассматривать её лицо. Судя по пояснениям Лены, девушка вступила в возраст совершеннолетия год назад, и её можно было бы счесть симпатичной, если бы не мимика. Она то формировала на лице глуповатую улыбку, то хмурила молодую кожу и выдвигала нижнюю челюсть немного вперёд. При этом губы продолжали беззвучно шептать.

Я уже хотел поздороваться, но тут до меня донеслись довольно чёткие мысли девушки, формирующие некое подобие внутреннего спора.

«Зачем он пришёл? Чтобы поговорить?»

«Дура ты, Машка. Просто он хочет нам сделать плохо».

«На вид он добрый. Добрый не сможет мне сделать плохо».

«Машка, ни один добряк не попрётся сюда ночью. Значит он просто корчит из себя добряка».

«Мне кажется, у него внутри что-то светится. Ох, слишком ярко. Даже немного слепит. Может, он тот самый, светлый, про которого рассказывала бабка Нюра?»

«Машка, какой же он светлый, если бродит по ночам? Выпусти меня. Дай получше его рассмотреть».

«Нет, я тебя не отпущу. Ты опять разозлишься и попытаешься ему сделать больно, как тем двоим деревенским из Демидовки, что увязались за нами неделю назад, когда я шла из села с покупками».

«Те двое этого заслужили. Они тебя лапали без спросу, вот я их и швырнула в кусты»

«Ты их чуть не пришибла».

«Жаль, что в этот раз не удалось. Зато как они улепётывали — аж пятки сверкали. А ты, дура, не дала их догнать и довершить начатое».

«В интернате я тебе один раз уже позволила, и теперь ты хочешь только одного — увидеть, как кто-то умирает».

«Ну и дура же ты, Машка. В следующий раз, когда будешь звать на помощь, я не приду».

Сначала мне показалось, что Машка с кем-то спорит, но, прослушав несколько раз повторяющийся с вариациями один и тот же диалог, я понял: спорит девушка сама с собой. А ещё я выяснил, что вторая, скрывающаяся внутри личина уже неоднократно пыталась кого-то убить. Я не до конца понял, как, но явно используя злую силу.

— Маша, здравствуй, — поздоровался я, и девушка мигом перевела взгляд со свечи на меня.

— Кто ты?

— Я Алексей, друг Ивана и Лены.

— Алексей, я тебя сюда не звала.

— Меня не зовут. Я сам прихожу. Хочу с тобой по душам поговорить.

«Дура, пусти. Дай я его выгоню».

«Нет, сиди смирно. Не вертись, а то опять голова затрещит».

Весь этот внутренний диалог отражался на лице девушки, и в свете свечи её лицо становилось то угрюмым, то озадаченным, то неуместно улыбчивым.

— Алексей, о чём ты хочешь поговорить?

— Хочу узнать, зачем ты это сделала?

— Что сделала?

— Причинила Лене вред в бане. И насколько я понимаю, уже не в первый раз.

«Машка, откуда он знает, что это мы⁈»

«Не мы, а ты».

«Не ври. Ты сама хотела, чтобы Иван выгнал с хутора эту бесплодную городскую потаскуху. А я в очередной раз сделала то, что хотела ты».

«Просто Ленка здесь чужая. Иван не должен был её привозить».

Раздвоение личности налицо. Причём одна половина, называющая себя Машкой, управляет телом. В принципе она просто не особо умна и по природе диковата. Но вот вторая её внутренняя личина зла на весь мир и готова причинять людям реальный вред.

— Я не трогала Лену, — вполне честно сказала вслух Машка.

— Но ты же хотела, чтобы она не рожала от Ивана и навсегда уехала отсюда, — повторил я подслушанный фрагмент внутреннего диалога. — Я знаю, в бане ты не сдержалась и выпустила свою вторую, злую половину.

Челюсть у девушки отпала, и она изумлённо уставилась на меня.

«Машка, он про меня знает! Но откуда?»

«Не знаю. Хочу его рассмотреть получше, но свет слепит».

«Дура, отпусти меня на волю! Не держи! Его надо убить прямо сейчас».

«Нет, замолчи! Не вертись! Ты мне давно надоела! Я сама справлюсь».

Я чувствовал внутри девушки готовую прорваться наружу панику. Подумал, что этой одной фразой слишком сильно надавил. Снова почувствовал опасность. Однако Машка смогла отдышаться и сдержать нечто тёмное, готовое из неё вырваться.

— Алексей, зачем ты пришёл? — спросила она, и в этот миг я узнал главное: больше всего она боится, что всё раскроется, Иван узнает и её снова упекут в интернат. А ещё я ощутил болезненную влюблённость обеих половинок, направленную на хозяина хутора.

— Маша, я пришёл, чтобы помочь, — честно ответил я. — Ты же хочешь избавиться от зла, живущего глубоко внутри?

Девушка кивнула, а вторая её половина внутри завопила от злости и беспомощности.

«Машка, дура дурная! Выпусти! Дай дотянуться!»

«Нет, я хочу его послушать. А вдруг у него и правда получится?»

«Машка, я же всегда делала всё, как ты хотела».

«Ты делала только плохое. А когда я просила всё исправить, пряталась и молчала».

«Машка, он плохой. Не разрешай. Вспомни, чему учила наша старая карга баба Нюра. Я тоже теперь чувствую его свет. Он опаляет. Пожалуйста, разреши его затушить. Ну пожалуйста!»

А ведь подобные споры постоянно происходят в голове девушки. Не знаю, как можно жить в подобной атмосфере. Как обе её половинки давно не сошли с ума и не начали дробиться на мелкие фрагменты личностей. Или они уже сошли с ума, а это лишь крупицы, ещё держащиеся на поверхности и по инерции функционирующие.

— Маша, ну так что, ты позволишь мне посмотреть? Обещаю, больно не будет.

В голове девушки второе «я» продолжало орать, ругаться и требовать выпустить на свободу. Я же, воспользовавшись затянувшейся паузой, решил аккуратно просветить голову девушки. Сил после того, как помог Лене не потерять дитя, оставалось маловато, но раз уж начал, надо закончить.

Как только мозг девушки предстал передо мной во всей красе, я сразу обнаружил врождённую патологию. Не помню, как это называется по-научному, но оба полушария слишком разделены и находятся на аномальном расстоянии друг от друга. Видимо, потеря основных каналов взаимодействия способствовала формированию двух личностей, со временем начавших не просто спорить, но и ненавидеть друг друга. Это почти как сиамские близнецы, но всё происходит внутри и без внешних признаков.

Похоже, Машка контролирует работу организма, а то, что сидит внутри, постоянно копит негативную энергию, наблюдает и в случае получения разрешения от сестры может вырваться на свободу. Вполне возможно, упомянутая ими родная бабка знала, что происходит, и повлияла на процесс негативно. А это порченое место способствовало формированию тёмной личности и притягивало как магнит Машку к себе.

Внезапно мои размышления прервал истошный крик второй личины, и в этот момент я понял, что зря не дождался разрешения и без проса просветил голову девушки.

«Ой, как жжётся! Больно! Машка, дура! Я же говорила, он плохой! Да он даже не подождал, когда ты сможешь провернуть свои две извилины и разрешишь мной заняться!»

Эти крики позволили понять, какое из полушарий находится под контролем внутреннего «я». Нейроны в правом полушарии буквально взорвались импульсами и начали генерировать в своей структуре весьма замысловатые трёхмерные орнаменты.

— Зачем ты так со мной? — внезапно возмутилась Машка.

— Извини, я готов посидеть спокойно сколько нужно. Всё обсудить и дождаться разрешения, — ответил я, перестав сканировать её голову.

В этот миг я думал, что ещё можно откатить диалог на шаг назад, но Машка решила по-другому.

— Уходи, — потребовала она, и в это мгновение по её улыбающемуся лицу прокатилась судорога, превращающая улыбку в хищный оскал.

Её руки нервно дёрнулись, и я, почувствовав реальную опасность, успел вскочить за мгновение до того, как с притолоки сорвалась закреплённая там подкова и со скоростью пули пролетела мимо моего виска.

«Значит, телекинез», — констатировал я на автомате и буквально ушёл в перекат. В том месте, где только что стоял, в воздухе столкнулись таз с ведром. Обдав комнату фонтаном застоялой воды, смятые жестянки рухнули на пол, а я рванул из комнаты в коридор.

Уже за порогом мне в спину прилетела та самая табуретка, на которой я сидел несколькими секундами ранее. Повезло — ударила плашмя и табуретка разлетелась. После этого я попытался закрыть дверь, но она резко дёрнулась назад, больно приложив меня по плечу.

В этот момент я снова увидел девушку. Теперь она стояла на столе и хищно смотрела на меня. А в мою сторону от печки уже летели ухват, кочерга, чугунок и ещё какая-то мелочь.

Чудом разминувшись с влепившимися в стену предметами, я рванул через сени желая покинуть дом, но в этот момент входная дверь захлопнулась и начала трещать, буквально выгибаясь в дверной коробке.

Чутьё подсказало: здесь не пройти. И потому тело рвануло к лестнице, ведущей на второй этаж. По пути я видел, как со своих мест срывается всяческая старинная утварь и принялся закрывать голову руками. А пока я бежал в меня летели куски прялки, ребристая доска для стирки, грабли и всякая иная всячина.

И снова мне повезло: доска прилетела по пятой точке, а молоток, слесарные щипцы и куча ржавых гвоздей заколотили по тем ступенькам, которые я уже преодолел. Одиночный укол гвоздя в икру догнал, когда я почти забежал на второй этаж.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в огромной и совершенно пустой комнате, где из антуража остались только чёрно-белые фотографии в рамках на стенах и в центре — длинный сундук без крышки, возможно, в прошлом служивший спальным местом, для кого-то из членов большого семейства. Я хотел рвануть к окну, выбить его и выскочить наружу, но в этот момент прочитал хищные мысли вырвавшейся на свободу твари.

Добежав до центра комнаты, я успел завалиться внутрь огромного сундука за секунду до того, как все шесть окон одновременно взорвались. Шрапнель из стекольных осколков пересекла комнату в разных направлениях. При этом одно стёклышко вонзилось мне в плечо, ещё одно резануло по щеке.

После этого я хотел выскочить из сундука и попытаться осуществить свой первоначальный план, но остался лежать, так как разлетевшиеся стёкла снова зашевелились и начали подниматься в воздух.

Услышав смех девушки, я уже знал, что вылезти наружу мне не позволит стекольный вихрь, начавший раскручиваться под потолком. Я видел, как со стен срываются фотографии в рамках и присоединяются к рукотворному урагану. Слышал, как по лестнице, стуча каблуками, поднимается жаждущая моей смерти тварь.

Наверное, я должен был начать паниковать, но вот только зачем? Ведь это не поможет спасти жизнь. Вместо этого я прикинул длину лестницы и, выхватив наган, начал считать чужие шаги. Когда же по моим прикидкам из проёма в полу должна была показаться голова Машки, я просто перевернул сундук на бок и, хорошенько прицелившись, дважды выстрелил.

Девушка вскрикнула и рухнула. В тот же миг всё раскрутившееся до бешеной скорости стекло разлетелось в разные стороны и вонзилось в деревянные стены.

Выкатившись наружу, я подскочил к раненой, быстро осмотрел сквозное пулевое отверстие в руке, образовавшееся чуть пониже плеча, и порванное пулей ухо. Не собираясь долго возиться, просто остановил обильно вытекающую из ран кровь, затем встряхнул нервную систему девушки и, не давая себе времени на раздумья, заглянул ей в открывшиеся глаза и просветил голову.

Из её оскалившегося рта, тут же сорвались грязные проклятия, а когда разбросанные по полу стёкла снова зашевелились, я нанёс расчётливый удар по правому полушарию мозга. Нет, я не выжигал все нейроны подчистую, а просто гасил любую активность и делал это до тех пор, пока по полушарию не прекратили пробегать даже самые мелкие и рваные цепочки импульсов.

— Я её больше не слышу, — слабо проговорила Машка своим прежним голосом, и её глаза максимально округлились.

— Маша, просто она навсегда ушла, не обещая вернуться, — ответил я и начал сметать с растрёпанных волос девушки мелкие стёклышки.