Насчёт наличия в ассортименте зимней одежды барыга не обманул. Правда, вместо хорошего пальто или полушубка из искусственного меха, его напарник принёс комплект из трёхцветной куртки и штанов, предназначенных для катания на горных лыжах. Второй тёплой вещью оказалась афганская дублёнка.

Заоблачная цена и весьма посредственный цыганский вид делали дублёнку максимально непривлекательной в моих глазах. И хотя Машка с удовольствием померила её в подъезде, я смог её отговорить, и мы остановились на тёплом и удобном лыжном комплекте.

Не знаю, откуда фарцовщики заполучили это добро, но мне было не жалко отдать почти тысячу рублей за фирменные шмотки норвежского производства. Я представил себе, как на неё будут глазеть зимой, не понимая где девушка такое достала, и остался вполне доволен.

Мне не составило труда сделать так, чтобы Машка приняла правильный выбор. А когда она наконец нехотя вернула дублёнку, расплатился с фарцовщиками. Идею заплатить изъятыми у несдержанного комиссионщика трофейными купюрами по двадцать пять рублей, я отмёл сразу. Они пока обождут своей очереди, так как здесь, под боком у комиссионки, лучше такой след не оставлять.

Пришлось открывать особое отделение бумажника, где у меня лежали десять купюр по сто рублей, носимые на всякий пожарный случай. Увидев сотки, фарцовщики искренне обрадовались. Не знаю, откуда у зажиточных граждан СССР такая тяга собирать купюры крупного достоинства. Видимо, это нечто глубоко подсознательное.

Обновив Машкин гардероб, я вспомнил слова старшей продавщицы магазина «Обувь» Татьяны Петровны, и повёз Машку не в ресторан «Чайка», а к новенькому дому быта, где на втором этаже размещалась большая парикмахерская.

Стеклянные двери отделяли советский салон красоты от общего зала, где находились фотоателье, пошивочный цех платьев и костюмов «Силуэт» и скромная каморка мастера по ремонту часов. До полудня пятницы оставалось чуть больше часа, все советские женщины по идее должны быть на работе, но даже несмотря на это, мастерица для Машки нашлась с трудом.

Сказав девушке, чтобы та слушалась тётю, я сунул парикмахерше червонец в карман фартука и попросил сделать всё что можно, ограничив задачу часом времени. А после того, как сдал Машку в женский зал, отправился в мужской, чтобы подстричься.

Здесь меня как клиента уже знали, так что я получил модельную стрижку за два рубля пятьдесят копеек. Конечно, можно было обойтись молодёжной за сорок копеек, но раз в кармане есть деньги, почему бы не раскошелиться?

Когда стрижка закончилась, получил в качестве бонуса несколько спрысков одеколоном в лицо и вышел в небольшой зал для ожидающих, где властвовала дородная администраторша.

Разумеется, в обозначенный мною час, занятая Машкой парикмахерша не уложилась. Пришлось просидеть в ожидании моей протеже до полпервого. Задержка себя оправдала, когда Машка вышла. Сначала я даже не узнал девушку, подвергшуюся кардинальному преображению.

После обесцвечивания волос, стрижки и укладки Машка стала практически копией героини фильма «Блондинка за углом». Я перед мастерицей ставил немного другую задачу, но, судя по прочитанным мыслям, Машка сама решила избавиться от косичек и выбрала этот стиль по фотографиям моделей, висящих в зале в качестве примера.

Расплатившись, я вывел девушку из дома быта и сразу же заметил направленные на неё взгляды прохожих. Ох уж этот эффект «Мэрилин Монро». Теперь все без исключения пялились на модно одетую эффектную блондинку.

— Не сутулься. На тебя люди смотрят, — шепнул я Машке, когда мы подошли к «Ниве». Она выпрямилась и ошарашенно огляделась.

Подкатив к «Чайке», мы прошли в фойе и зашли в ресторан. Кажется, я перестарался: Машку в таком виде, если бы она вечером пришла одна, метрдотель не просто пустил бы — он нашёл бы ей место даже в полностью заполненном зале.

Это ж надо, как можно быстро преобразить человека. Ещё вчера Машку в посёлке считали чуть ли не деревенской дурочкой, а сегодня вряд ли кто-то её вообще там узнает. А те, кто узнает, сто процентов удивятся кардинальному изменению.

Усадив Машку за указанный официанткой столик, я всучил ей меню. Приказал заказывать всё, что пожелает, а сам направился к бару, где меня уже ждал знакомый бармен.

— Дружище, ну что новенького? — спросил я, как обычно заказав его фирменный кофе с коньяком.

— О тебе спрашивали, — ответил тот, показав фокус с исчезновением червонца с барной стойки.

— Кто?

— Капитан Богомолов. Надеюсь, ты знаешь, кто это?

Я кивнул.

— И чего он хотел?

— Скажем так, он настоятельно мне порекомендовал сразу позвонить, когда ты появишься в ресторане или закажешь столик.

— И что ты ему ответил?

— Пообещал, что обязательно сообщу, — честно ответил бармен. — Конечно, я мог бы скрыть эту информацию от заместителя начальника уголовного розыска, но это бесполезно. У Богомолова с нашим метрдотелем Рябцевым давние деловые отношения. Даже без моего участия он ему сразу позвонит.

— Я всё понял. Спасибо за предупреждение. Надеюсь, ты сейчас не побежишь сообщать Богомолову о моём появлении?

Бармен фыркнул:

— До четырёх метрдотель не появится, так что можешь сидеть спокойно. Но если ты со своей блондиночкой задержишься, Рябцев тебя увидит и сразу побежит звонить.

Я знал, что нечто подобное должно было произойти. Рано или поздно те, кому я перешёл дорогу, должны были найти друг друга и слиться в едином порыве мне отомстить. И если честно, то уж лучше это произойдёт раньше. Ведь, как известно, по закону подлости, если долго чего-то избегать, в самый неудобный момент все неприятности обрушатся разом. Значит, надо воспользоваться общим интересом противника и сделать так, чтобы все заговорщики крепко пожалели, что обо мне не забыли.

— А кроме Богомолова никто меня не спрашивал?

— Чуть раньше здесь крутился начальник ГАИ со своим младшеньким. Потом я видел, как он разговаривал с капитаном Богомоловым. А после этого к барной стойке приклеился один неприятный тип, бандитской наружности, и начал задавать странные вопросы. В открытую про тебя не интересовался, но упоминал историю с музыкальными инструментами, которые ты у Смирнова-младшего изъял. Настоятельно требовал, чтобы я рассказал, что видел в тот день. А когда я соврал, что работал и не в курсе случившегося, он разозлился и начал грубо намекать, что с ним надо дружить.

— Ты случайно не про того уголовника, что с малютинцами крутился? Кажется, его Дементий звали.

— Дементий тоже присутствовал, но помалкивал. А этот блатной — не местный, постарше и явно поглавнее будет.

Я понял, что собрал полный фул-хаус врагов. До полного флеш-рояля не хватало только Аглаи и московского тёмного. Ну а раз вся местная камарилья собралась и активно меня ищет, почему бы не попытаться прихлопнуть их одним махом?

План действий родился в голове спонтанно, и я тут же начал его реализовывать.

— Послушай, дружище, запиши-ка на меня столик на субботу. Вон тот маленький, в углу. Вот тебе задаток. Чтобы я приехал часикам к восьми с дамой, а там уже всё стояло, — с этими словами я выложил на стойку двадцать пять рублей. — А это тебе за беспокойство и в качестве благодарности, а то отвлекаю постоянно.

После этого я добавил ещё одну фиолетовую купюру.

— Как я понял, сегодня же вечером я должен сообщить о заказанном столике капитану Богомолову, — догадался бармен.

— Ну раз он так настойчиво просил, почему бы не сообщить? Тем более, как видишь, я не скрываюсь.

Бармен заулыбался и кивнул на Машку, ожидавшую заказ.

— Я вижу, у тебя новая дама появилась, — заметил он. — В субботу с ней будешь?

— Посмотрим, — ответил я и с удовольствием констатировал, что бармен, как и все остальные мужчины в зале, считает мою протеже эффектной.

Договорившись, я провёл дополнительное сканирование мозговой деятельности бармена и выяснил, что он против меня ничего не имеет. Ему понравилось, как я разобрался со Смирновым-младшим. Чаевыми, я его тоже никогда не обделял. К тому же он реально был не против помогать и начал считать меня полезным приятелем, к которому в случае чего можно обратиться если не за помощью, то хотя бы за советом.

Выяснив всё это, я допил вторую порцию кофе и вернулся к Машке. Как раз в этот момент подошла официантка и начала выкладывать на стол салаты. Поставив мимозу, она пристроила к ней рядышком салат столичный, потом овощной и селёдку под шубой. А когда я уже хотел спросить «зачем столько?», рядом появился салат с печенью трески и крабовый.

Ну а что я хотел? Сам же всучил Машке меню и разрешил заказать что хочет. Поняв свою ошибку, я представил, чего она поназаказала на второе, и мысленно поблагодарил официантку за то, что она о чём-то догадалась и посоветовала моей протеже не заказывать все страницы меню разом.

— Лёша, вот эта мимоза, она очень вкусная, — заявила Машка, явно собираясь засунуть мне в рот огромную гору салата, набранную в суповую ложку.

— Машка, положь ложку, — рыкнул я на неё и, взяв салфетку, вытер перемазанные майонезом губы девушки. — Салаты надо вилочкой есть. И не стоит пытаться запихнуть в рот сразу полтарелки.

Машка восприняла это как очередной урок жизни и начала выполнять мои требования. Конечно, делала всё неловко, но в принципе с освоением правил этикета справилась. Кроме того, я запретил ей есть ресторанные блюда до конца и попросил ограничиться дегустацией.

Это предостережение помогло, когда официантка начала приносить вторые блюда. Ведь кроме цыплёнка табака на столе появились котлета по-киевски, жаркое в горшочке, бифштекс и бефстроганов с картошечкой.

Хорошо, что я был голоден и смог помочь Машке избавиться от части блюд. Однако даже это не уберегло от двух шампуров шашлыка, который нам принесли в последний момент.

— Лёша, я кажется наелась на неделю вперёд, — призналась Машка, с опаской глядя на дымящееся мясо. — Можем мы уже закончить эту, ну, как ты назвал… дегустацию?

Согласившись, я попросил официантку завернуть с собой всё нетронутое. Затем расплатился, оставил щедрые чаевые и начал собираться. А когда уже встал, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, увидел акулу пера, только что зашедшую в ресторан.

Удивившись, я подошёл к Анастасии Волковой.

— Настя, привет. А мне почему-то не сказали, что ты вернулась.

— А кто тебе скажет? Я только что приехала и заселилась в свой старый номер.

— А я уже думал, забудешь про нас и не вернёшься.

— Ага, забудешь про вас. Оказалось, книги я могу писать главу за ночь только в номере этой гостиницы. А в Москве наоборот — совсем не пишется. Заметки и мелкие статейки ещё как-то могу накропать, а роман про доблестных милиционеров, гоняющихся за серийным убийцей и насильником, вытянуть не получается. Прикинь, я застряла ровно на половине сюжета.

— Ничего, думаю, уже этой ночью ты сдвинешься с мёртвой точки.

Общаясь со мной, акула пера с интересом поглядывала на Машку. Появление блондинки рядом со мной явно удивило журналистку, и теперь она не знала, как о ней спросить.

— Это не то, о чём ты подумала, — сам начал я.

— А о чём я должна подумать, увидев тебя в ресторане с эффектной блондинкой? Лёша у тебя с Ольгой всё нормально?

Я кивнул.

— Более чем нормально. А это Машка, моя протеже из села. Если бы ты увидела её утром, то даже вопросы задавать не стала.

— Мне кажется, или за появлением этой твоей протеже стоит интересная история? — не знаю, как, но догадалась Волкова.

Я ещё раз кивнул.

— Появится время, расскажу кое-что очень занимательное и таинственное, — пообещал я. — Кстати, время появится уже завтра. У меня на вечер заказан в ресторане столик.

— Вот и хорошо, а я тебе расскажу о серьёзном разговоре с дедом и о том, как встретилась с нашим патологоанатомом.

— Настя, я же тебя предупреждал: без меня не лезь.

— Лёша, а я и не лезла. Кац сам на меня вышел. Пришлось поговорить.

В ресторан начали активно заходить люди. Машка как раз забрала у официантки плотный свёрток пергаментной бумаги и подошла. Я хотел продолжить разговор, но акула пера замотала головой.

— Лёша, я всю ночь не спала, потом поездка сюда за рулём. Сейчас по-быстрому закину чего-нибудь в топку, зашлифую коньяком и завалюсь спать в своём люксе на сутки.

— Всё понял. Значит, встретимся завтра.

Перед расставанием я успел познакомить московскую журналистку с Машкой, а потом вывел свою протеже из «Чайки». А уже через пятнадцать минут мы выехали из города и покатили в сторону Москва-Минской трассы.

Всю дорогу до села Машка без умолку трещала о лучшем дне в её жизни, но я-то знал: этот день ещё не закончился. А ещё девушка меня в очередной раз удивила. Почувствовав, что она как никогда воодушевлена и полна сил, я остановил машину, кинул на обочину домкрат и попросил сдвинуть его с места с помощью дара.

Это не монетка и не бутылочная пробка, так что я не был уверен, что у девушки получится. А у неё взяло и получилось. В итоге тяжёлая железка дёрнулась и приподнялась сантиметров на десять.

— Ух ты! — удивилась Машка, и домкрат, резко крутанувшись в воздухе, пролетел метр и упал в траву.

А ведь она сама не верила, что сможет сделать нечто подобное. Думала, что после исчезновения из головы тёмной двойняшки дар её покинул.

После эксперимента пришлось ещё раз прочитать Машке лекцию о важности держать всё в тайне. Судя по тому, что я прочитал в её голове, она всё поняла правильно.

Добравшись до поселковой площади, я заметил около сельсовета «Уазик» председателя и скучающего рядом Рыжего. Останавливаться рядом не стал, а припарковался у входа в клуб.

Я же не зря хорошо потратился — теперь надо было насладиться эффектом. Устроив Машке короткий инструктаж о том, как себя вести при виде Саньки, я вышел из машины. Рыжий уже подходил, когда Машка выбралась из «Нивы».

Заметив незнакомую блондинку в летнем плаще и на каблуках, Санька остановился и вопросительно уставился на меня.

— Чего смотришь, как баран на новые ворота? Знакомься, это Мария. Теперь она будет жить с нами.

Следить за мыслями друга было забавно: пока Машка не сняла модные солнцезащитные очки, купленные на сдачу у фарцовщиков, он даже предположить не мог, что это она.

— Да это же… — вырвалось у него.

— Санька, рот закрой, — сказал я, и в этот момент девушка не выдержала, шагнула к Рыжему и начала с придыханием рассказывать о поездке, парикмахерской и о своём новом гардеробе.

Контролировать это я уже не мог, поэтому отошёл и позволил им пообщаться, до тех пор, пока из сельсовета не вышел председатель колхоза. Жуков тоже не узнал Машку, но спрашивать, кто это, не стал.

А когда они с Санькой укатили на «уазике» в сторону ферм, я вернул Машку на пассажирское сиденье и повёз в дом знахарки. Матрёна, в отличие от остальных, свою ученицу узнала сразу. Неодобрительно покосилась на меня, немного поворчала, но в принципе приняла изменения лучше, чем я думал.

— Только попробуй мне девку испортить, — предупредила она, когда Машка начала переносить покупки в дом.

— Матрёна Ивановна, да разве можно? Всё под контролем. А если Машка начнёт задирать нос, я быстро опущу её на грешную землю.

Не знаю, как Санька этого добился (обычно раньше семи он никогда не освобождался), но сегодня он прибежал с работы ровно в пять. Войдя во двор, принялся делать вид, что возится с мотоциклом, а сам вовсю глазел на Машку, помогавшую Матрёне готовить ужин.

— Ты чего наделал? — спросил он, когда я подошёл.

— Саня, Машке был необходим небольшой толчок для перерождения в нечто новое. Она стремительно меняется. И я бы тебе как друг настоятельно советовал не упускать своего шанса остаться рядом с ней.

Саня не стал ничего отвечать, но рыжую репу зачесал и крепко призадумался.