Меня не прельщала перспектива идти в ресторан с девчонкой, выглядевшей как сбежавшая из интернета воспитанница подросткового возраста. Конечно, я смогу добиться, чтобы Машку пустили, но зачем переламывать работников ресторана через колено? К тому же возникновение лишних вопросов по поводу моей персоны — точно не то, чего хочется добиться.

Новую ученицу знахарки я и так собирался приодеть, так почему бы не сделать это, используя данный повод?

Если честно, то я поначалу не хотел заглядывать в размещённые напротив друг друга магазины «Обувь» и «Одежда», но, проезжая мимо, решил не спешить на городской рынок к фарцовщикам и в комиссионку.

За несколько посещений этих магазинов я даже, имея деньги, смог прикупить себе только две пары кед и спортивных костюмов. Всё остальное пришлось брать у знакомого фарцовщика. В связи с этим, личный опыт подсказывал, ассортимент женских отделов тоже разнообразием не блещет.

В прошлой своей жизни я рос в девяностые. Времена СССР не помнил. Однако воспитывавшая нас тётя Валя много рассказывала о дефиците и гонке граждан великой и могучей страны за импортным ширпотребом.

Тогда для меня это было дико, ибо я каждый день по дороге в школу и обратно видел распухающий как на дрожжах вещевой рынок, ломящиеся от одежды, обуви, электроники и всего чего только возможно. Потом, учась в Московском мединституте, я наблюдал за превращением в гигантские барахолки ВДНХ и Лужников.

В связи с этим явным дисбалансом в голове каждый раз возникал один и тот же вопрос: как партийные функционеры, управляющие гигантской страной и имеющие неограниченное влияние на лёгкую промышленность, могли допустить провал в обеспечении качественным и разнообразным ширпотребом советских граждан?

Все вопросы снимались, когда я вспоминал наш последний разговор с акулой пера. Дед Анастасии Волковой наслушался внучку и решил прокачать этот вопрос с экономической точки зрения. Получив неутешительный результат от учёных экономистов, он вознамерился поговорить о возможности возродить кооперативное и артельное движения на высшем уровне.

Правда, вместо понимания, это привело к огульному высмеиванию идей молодыми прихлебателями стареющего генсека и временному отстранению от доступа к партийному трону. Похоже, кто бы ни попытался спасти страну, начавшую разгоняться перед бездонной пропастью, ни у кого это сделать не получится.

Пройдя в очередной раз к неутешительному выводу, я припарковался возле магазина «Одежда» и завёл Машку внутрь. Рабочий день у работников торговли только начинался. Покупателей до обеда — раз-два и обчёлся, так что все занимались кто чем: продавщицы пили чай за прилавком и прихорашивались у ростового зеркала.

Если повернуть налево — там размещался мужской отдел, направо — женский, а прямо — большой отдел со всевозможными тканями. В нём было всё: начиная от простенькой ажурной ткани, предназначенной для кухонных тюлей, и заканчивая чем-то драповым и суконным, годящимся только для пошива осеннего пальто.

Покупать ткань на платья и верхнюю одежду я точно не собирался и потому сразу завернул направо. Профессиональные взгляды продавщиц мгновенно оценили вошедших покупателей, и так как зрелище им предстало неординарное, продолжили с интересом за нами наблюдать.

Оно и понятно: ведь к ним зашли одетый в фирму молодой человек, в прикиде которого один кожаный пиджак стоил минимум четыре официальные зарплаты. Вторым персонажем оказалась девушка, едва переступившая подростковый возраст и одетая, если мягко сказать, не очень.

Машка увидела ряды одежды, разбитые по сезонам, несколько облачённых манекенов и буквально зависла. Встала как вкопанная возле прилавка с сумками, платками и головными уборами и начала ошарашенно оглядывать всё это, как ей казалось, великолепие.

— Лёшка, а мне можно померить эту шляпу? — зашептала она и указала на кремовую шляпу с большими полями.

— Зачем она тебе? — спросил я, уже представив себе эту картину.

— Я такую же, но соломенную, видела на пугале, стоящем рядом с хутором на картофельном поле.

— Машка, ты хочешь, чтобы я тебя прилично одел, или быть похожей на то пугало? — спросил я, и неопытная девушка отрицательно замотала головой.

В этот момент от наблюдающей за нами группы работниц торговли отделилась стройная женщина на вид чуть за тридцать и, скептически меря нас взглядом, направилась в нашу сторону.

Советская торговля не поощряла сотрудников магазинов за усердную работу. План всё равно не выполнить, если в торговую точку не завезут чего-нибудь дефицитного, а если уж привезли, то граждане и так всё расхватают за считанные часы, сметая товар по две-три пары в одни руки.

— Молодой человек, насколько я понимаю, вы привели девушку приодеться? — спросила подошедшая продавщица с именем «Люба», вышитым красными нитками на кармане рабочего халата. Причём сделала она это без малейшей тени брезгливости.

Пока она шла, я выяснил, что Люба — старший продавец женского отдела. Несмотря на свой вид, сама родом из сельской местности и потому относится к таким как Машка «колхозницам», вполне адекватно.

— Люба, нам нужно всё: чулки, колготки, носки, нижнее бельё, кофты, блузки, юбки, халаты, платья на повседневную носку и верхняя одежда. По возможности всё это должно быть не сильно цветастое и разумеется качественное.

— Молодой человек, судя по вашему виду, вы у нас никогда не одевались, — сказала она, глядя на мои джинсы «Wrangler» и кроссовки «Адидас». — Если ищете импорт, то точно не к нам. Есть в наличии кое-что югославское и польское, но оно стоит дороже и не сильно отличается от отечественной продукции.

— А можно посмотреть всё, что есть, а мы уж там дальше сами решим, что брать. Насчёт финансов не беспокойтесь, денег на всё хватит с лихвой.

С этими словами я вытянул из кармана приготовленный заранее червонец, положил его на прилавок и прикрыл деревянной линейкой для измерения отрезов ткани.

Заинтересовав старшую продавщицу, я получил едва заметный кивок и увидел, как деньги перекочевали в карман её рабочего халата. После этого она взяла Машку за руку и повела прямиком к примерочной. Ну а дальше я просто сидел на обтянутой дерматином лавочке и наблюдал, как в примерочную заносят разнообразную одежду.

Конечно же, здесь не нашлось ничего особенного, но можно было закупить вещи для повседневной носки. А насчёт ассортимента, как бы он не был скуден и однообразен, он всё равно был на порядок больше того, что могло предоставить сельпо.

Пока Машка мерилась, ещё одна молоденькая продавщица собрала несколько бумажных свёртков с выбранными мною всяческими колготками, платками и нижним бельём. Кроме этого, помня о скором приходе холодов, я выбрал для Машки лыжную шапку с помпоном, длиннющий шарф, беретку и стопку тёплых носков.

Иногда Машка выходила из примерочной и глядела на меня, ища одобрение тому или иному наряду. Чаще всего я отрицательно качал головой, но кое-что оценивал и просил продавщиц отложить.

В результате за час опытная Люба более-менее сносно одела Машку. Из всего выбранного мне больше всего приглянулся осенний кремовый плащ за восемьдесят шесть рублей и белая блузка с чёрной юбкой до колен. Именно эти вещи Машка наотрез отказалась снимать, и теперь её потёртая обувь явно нелепо смотрелась на фоне остальной одежды.

Все предложенные тёплые пальто и куртки я отверг из-за их внешнего вида. При этом понимал: в других альтернативных государственным точках торговли придётся хорошенько раскошелиться. Несмотря на это брать полную чепуху всё равно не хотелось.

В результате я выложил на кассе почти триста рублей и в качестве благодарности не стал забирать около десятки рублей сдачи. Старшая продавец Люба это оценила и, подведя меня к витрине, кивнула в сторону магазина «Обувь», находящегося на другой стороне дороги.

— Насколько я понимаю, вы сейчас направитесь туда?

Я кивнул.

— Если хотите, я позвоню своей знакомой, она вас обслужит в лучшем виде и, может, найдёт чего-нибудь дефицитное, завалявшееся под прилавком.

— Люба, я вам буду очень благодарен, — ответил я.

— Хорошо, сейчас я позвоню Татьяне Петровне. А вам, молодой человек, посоветую заходить к нам почаще. Иногда для своих появляется кое-что интересное.

Укладывая перетянутые бечёвками бумажные свёртки в багажник «Нивы», я чувствовал на себе взгляды собравшихся за витринами работниц магазина. Заодно почитал их мысли. Оказалось, во мне узнали посетителя ресторана «Чайка». В Машке они видели молоденькую «колхозницу», которой повезло чем-то зацепить козырного парня. Вообще по поводу нас, по ходу действия, навыдумывали всякого, но даже те, кто на словах брызгал грязью, в большинстве своём втайне завидовали Машке.

Как только мы зашли в магазин «Обувь», нас встретила женщина сорока лет и повела прямиком в женский отдел. Татьяна Петровна тоже оказалась старшей продавщицей. Получив от меня десятку, она развила бурную деятельность и обслужила Машку по первому разряду. Конечно же, нас не облизывали, как покупателей дорогих бутиков в голливудских фильмах, но предложили только самое лучший из имеющегося ассортимента и даже немного больше. В итоге я выбрал для Машки пару советских демисезонных полусапожек с железными молниями. Конечно, это точно не писк моды, но по сельским лужам и грязи — самое то. Кроме этого, взял ей зимние бурки и кеды на каждый день.

Машка тоже сделала свой выбор. Она буквально вцепилась в красные туфли-лодочки и чёрные на высоком каблуке. Последние как нельзя лучше подходили к её одежде. Она хотела добавить к выбранной обуви уродского вида сандалии, но я их отобрал и добавил вместо них босоножки.

Звонок Любы и явная состоятельность покупателей подействовали на Татьяну Петровну правильно. В результате, шепнув пару словечек мне на ушко, та завела клиента поглубже в свои владения и, покопавшись за прилавком, выложила объёмный свёрток, в котором угадывались очертания зимних сапог.

— А размер? — спросил я, уже отсчитывая официальную магазинную цену плюс объявленные Татьяной Петровной сорок рублей сверху.

— Размер точно по её ножке, даже не сомневайся. И ещё одно, парень: ты сегодня свою девочку приодел, но для полной картины теперь должен сводить в парикмахерскую.

Только после этих слов до меня дошло, что меня так беспокоило, при взгляде на приодевшуюся Машку. Русые волосы собраны в две косы как у школьницы. Конечно, Матрёна следила за чистотой девушки, но в данном случае этого явно мало.

Выложив за обувь не меньшую сумму, чем за одежду, я усадил счастливую Машку в «Ниву» и понял, раз взялся, надо доводить дело до конца. Из-за этого пришлось ехать к рынку, а если точнее — к его задворкам, где напротив комиссионки стояли бабульки, торгующие всякой всячиной. Именно там промышлял знакомый фарцовщик и несколько его коллег.

На этот раз, припарковав «Ниву», я не стал подходить к бабульке, торгующей вязаными носками, а направился прямиком к спекулянту, сидящему невдалеке в белых «Жигулях» вместе со своим товарищем. Парень в солнцезащитных очках сразу узнал своего клиента, ставшего с недавних пор постоянным, и, прикрутив громкость автомобильной магнитолы, вышел навстречу. При этом его взгляд пробежался по новенькой «Ниве» и Машке, только что из неё выбравшейся.

— Привет, чувак, я вижу, ты теперь на нормальных колёсах рассекаешь, — поприветствовал меня он, по достоинству оценив легковой автомобиль, а затем перешёл к делу. — Тебя сегодня что-то конкретное интересует или рассказать, что я смогу достать в ближайшее время?

— Видишь девушку? Надо ей что-то из верхней одежды прикупить. Интересует тёплое пальто или длинная куртка на осень. Если имеется что-то фирменное на зиму, тоже посмотрел бы.

— Это ты вовремя к нам зашёл. Как раз только на этой неделе появился кое-какой интересный товар, — обрадовался барыга, и в этот миг я уловил подозрительную мыслишку, промелькнувшую у него в голове.

Заинтересовавшись, я призвал на помощь дар и принялся более тщательно сканировать его мысли. Оказалось, про меня кто-то недавно наводил справки. Конечно же, я решил тут же узнать, кто.

— Отлично. И как мне на твой товар взглянуть? — спросил я продолжая сканировать мысли фарцовщика.

— Всё просто: сейчас я шепну пару слов корешу. Затем он сбегает на квартиру за товаром, и мы сможем зайти вон в тот подъезд. Там твоя девчуля сможет всё спокойно померить. Насчёт лишних свидетелей не беспокойся: сейчас только десять утра, все взрослые на работе, детишки в школе, так что никто нам не помешает.

— Хорошо, пошепчись с товарищем, а потом мы покурим и потрещим.

Достав дежурную пачку сигарет «Мальборо», я демонстративно закурил и заметил, как Машка с интересом рассматривает витрину комиссионки. Хотел подойти и спросить, что её так заинтересовало, но пославший кореша за шмотками фарцовщик почти сразу освободился, и я решил остаться и выяснить, кто же меня искал.

Выдав молодому барыге сигарету, я начал разговор на, казалось бы, отвлечённые темы, не связанные с тем, что хотел узнать, но на самом деле медленно подвёл поток его мыслей к нужному мне направлению.

В результате за несколько минут выяснил: справки насчёт меня наводил капитан Богомолов. Причём приходил он не один, а с бандитского вида гражданином, использующем во время общения весьма характерный, зоновский сленг. Выкопав в памяти фарцовщика несколько нечётких образов, я увидел напарника капитана, но не опознал.

Заместителя начальника уголовного розыска спекулянт отлично знал и теперь раздумывал, стоит ли ему сообщать, что я сегодня приходил кое-что прикупить. Бежать к будке таксофона и тут же набирать служебный номер Богомолова он точно не собирался, ведь тот раньше постоянно пытался от него что-то поиметь. Однако фарцовщик крепко призадумался насчёт того, как поступить после того, как мы уедем.

Выкурив с ним для вида ещё одну сигаретку, я выявил узел нейронов в голове пациента, отвечающий за принятие конкретно этого решения, и поставил простенькую блокаду, оградившую сознание от навязчивой идеи.

Закончив простенькое кодирование, я услышал, как за спиной хлопнула дверь комиссионки. Обернувшись, увидел сбежавшего по лесенке раскрасневшегося мужичка и не обнаружил рядом с «Нивой» Машку.

На меня тут же нахлынула волна беспокойства за девушку. Однако она начала спадать, когда я увидел раскрасневшуюся Машку, вылетевшую пулей из комиссионки. Несмотря на то что прошло всего несколько минут с момента потери контроля над её местонахождением, я сразу учуял неладное и рванул к ней.

— Маша, что случилось? — поинтересовался я, и та, среагировав на вопрос, зло зыркнула на витрину комиссионки, где за стеклом на фоне магнитол и телевизоров висело платье.

— Лёша, я просто хотела посмотреть на платье, а он меня обругал и выгнал, — тут же пожаловалась Машка, и мои кулаки невольно сжались.

— Кто тебя выгнал? — не позволяя себе закипеть, спросил я.

— Продавец разговаривал с каким-то краснолицым мужиком, а тут я припёрлась и, наверно, помешала своими глупыми вопросами. Мужик сразу убежал, а этот гад обозвал меня тупой курицей и сказал, чтобы я убиралась вон. Лёша, а я ведь не тупая и на курицу совсем не похожа.

— Маша, ты точно не тупая, — произнёс я, поняв, что случилось, и показал на платье. — А теперь пойдём-ка вместе зайдём. Ведь ты ещё хочешь его померить.

Машка едва заметно кивнула, а я, взяв за руку, потянул её за собой к комиссионке. Войдя внутрь, увидел знакомое лицо молодого работника магазина. Как помнится, по прочитанным в прошлый раз мыслям, он промышлял перепродажей через комиссионку подержанных автомобилей.

Произошедшее несколько минут назад до сих пор терзало его сознание, так что буквально за несколько секунд я узнал остававшуюся за кадром часть истории. Оказалось, что выбежавший из магазина краснолицый мужик ранее договорился с ушлым работником магазина о продаже своего годовалого «Москвича» по очень приятной цене.

Сегодня молодой комиссионщик принёс деньги, чтобы совершить сделку. А уже вечером он собирался перепродать легковой автомобиль своему знакомому перекупщику с наваром в две тысячи рублей.

Ему казалось, что всё на мази, но появившийся клиент начал сомневаться в цене. И в тот момент, когда комиссионщик практически его уболтал продать «Москвич» за оговорённую ранее сумму, зашла Машка и задала вопрос про платье. Тем самым она случайно спугнула краснолицего клиента. Сославшись на то, что ему надо ещё время подумать, он сорвался с крючка. После этого девушка попала под горячую руку и была грубо выдворена из комиссионки.

Увидев, что она вернулась с подмогой, комиссионщик нахмурился. Судя по прочитанным мыслям, он был зол на весь мир из-за сорвавшейся сделки и явно не собирался извиняться за своё поведение.

Я понял: разговаривать бесполезно, и в этот момент у меня зачесались кулаки. Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы из заставленной мебелью части зала не появился тот самый пожилой работник комиссионки, который в прошлый раз продал мне раритетную книгу.

Опытный комиссионщик сразу меня узнал, уже был в курсе случившегося минуту назад и понял, к чему всё идёт.

— Молодой человек, прошу вас и вашу девушку извинить моего несдержанного коллегу. У него дома неприятности, — соврал он и, зыркнув на молодого коллегу, недовольно покачал головой. — Извините, я был занят в другом конце торгового зала и не успел вовремя вмешаться. Расскажите, что вы хотели купить, и я вам всё покажу.

— Он оскорбил мою подругу и должен перед ней извиниться, — заявил я и, поймав в фокус глаза оппонента, начал на него ментально давить, используя дар. Этим способом я сумел без слов донести до него одну мысль: если он продолжит упираться, то может закончить день со сломанным носом.

Гляделки продлились всего несколько секунд, а потом так и не понявший, что не прав, молодой продавец затравленно огляделся, явно ища помощи у своего опытного коллеги. Однако вместо того чтобы помочь, тот снова повёл себя правильно. Опыт подсказал ему что я реально опасен и не шучу.

— Саша ты был не прав, и тебе лучше сделать то, что сказал молодой человек, — заявил пожилой комиссионщик.

После этого до молодого наконец дошло, что ему не отвертеться. Внутри он так и не признал, что был не прав, но под моим суровым взглядом, слова хоть и нехотя, но сами начали срываться с его губ.

— Девушка, извините, я был не прав. Больше такого не повторится.

Промямлив это вполголоса, он отвернулся, и, судя по тому, что я подслушал в его мыслях, решил в будущем попросить помощи у своих друзей-перекупщиков, чтобы навести справки и поставить меня на место.

— Девушка, милая, надеюсь, вас удовлетворили извинения моего несдержанного коллеги? — спросил пожилой комиссионщик, и добродушная Машка часто закивала. — Вот и хорошо. А теперь, я сниму с витрины платье, которое вас заинтересовало, и мы пройдём в конец зала, чтобы вы его там спокойно померили.

Продолжая смотреть на молодого, я позволил пожилому увести Машку на примерку, а сам решил осуществить только что пришедший в голову акт мести. Я уже успел настроиться на сознание комиссионщика, так что полностью деактивировать его мозговую активность не составило большого труда.

Никаких падений в обморок. Молодой мужчина просто замер в оцепенении. При этом его глаза остекленели и уставились в пустоту. Понимая, что эффект не продержится больше минуты, я быстро прошёл вдоль прилавка, зашёл за него и, отодвинув шторку, скользнул в подсобку.

Свёрток с приготовленными деньгами он спрятал за чугунной батареей. Поэтому мне не составило большого труда запустить туда пятерню и изъять тайник. А уже через полминуты я вернулся на прежнее место и стал свидетелем того, как объект эксперимента приходит в себя.

Комиссионщика по-прежнему переполняло возмущение из-за того, что его заставили извиниться. Но больше всего его переполняла досада из-за неудачной сделки. Ну ничего, это ещё не вечер. По-настоящему его охватит паника, когда он в конце рабочего дня не обнаружит в своём тайничке шести с половиной тысяч рублей.

Если честно, если бы он не сорвался на Машке, я не стал бы брать его деньги. А так будем считать, что я его таким образом оштрафовал за несдержанность.

Минуты через три из-за шкафов вышла Машка в обновке, и я сразу заметил, что платье ей действительно идёт.

— Это чистая Франция. Сдали на комиссию только вчера. Девушка, да оно сшито как будто специально на вас, — расхваливал пожилой комиссионщик, при этом отлично понимая, кто будет платить, и из-за этого поглядывая на меня.

— Мы берём. Заверните, — сказал я и, достав бумажник, начал отсчитывать банкноты.

А через пять минут мы вышли с улыбающейся Машкой из комиссионки и прибавили к её гардеробу новую обновку. Заодно я попросил свою спутницу подождать, а сам залез в «Ниву» и, распаковав плотный свёрток, выложил деньги в бардачок, снял резинку с пачки с купюрами по двадцать пять рублей, сунул их в карман джинсов. Раз уж сегодня появился спонсор, то можно и раскошелиться. Тем более что к этому моменту дружок фарцовщика уже вернулся с баулом, и они двое стояли рядом с белым «Жигулёнком» в ожидании нас с Машкой.