Первый день после запечатывания прокола прошёл как в тумане. Похоже, в процессе я исчерпал себя и лишь случайно не дошёл до крайней черты. Как такового отката не было, однако силы ни в какую не желали восстанавливаться. Сознание породило множество гипотез на этот счёт, но все они приводили к одним и тем же выводам: либо я влез туда, куда не следовало, либо раньше каким-то образом энергия подпитывала меня именно из этого тёмного источника.

Всё изменилось на вторые сутки. Сначала меня отпустило желание постоянно спать, а потом возможности экстрасенсорного дара вернулись в прежнем объёме. А если точнее, эти возможности немного расширились. Это проявилось в виде прибавки к дистанции воздействия и умения быстро проникать в более глубинный слой мыслей человека.

Придя в себя, я смог проанализировать ситуацию и пришёл к определённым выводам. Наверняка все затронутые тьмой личности, живущие в пределах нашей области, могли почувствовать, обрыв пуповины, связывающей наш мир с чем-то потусторонним. Если Аглая знает, то тёмный, живущий в Москве, тоже уже в курсе. Теперь они будут вынуждены проявить себя и попробовать уничтожить посягнувшего на аномалию.

Вернув силы, я начал готовиться к возможному прибытию гостей. В первую очередь предупредил Матрёну. При этом пришлось вкратце рассказать о случившемся. Знахарка восприняла новость об исчезновении прокола хорошо, а насчёт возможных последствий сказала: «Чему быть — того не миновать».

Через день мне удалось пересечься с акулой пера. Волкова как раз сдавала номер в гостинице. По заданию редакции её вынуждали проехаться по олимпийским объектам вместе с приёмной комиссией. Журналистка обещала вернуться через пару тройку недель. Я же напомнил ей об обещанной встрече с московским патологоанатомом и настоятельно порекомендовал без меня с Кацем о покровителе мёртвого гипнотизёра не разговаривать, чтобы не подвергать себя опасности.

Ближе к концу недели пасечник Давыдов выполнил обещание. Договорившись с дорожниками, он пригнал к развалинам мельницы восемь самосвалов с песком, всё хорошенько засыпал и утрамбовал при помощи бульдозера.

Я приехал на место потом и, почувствовав неожиданный прилив сил, смог хорошенько всё просканировать. В результате нашёл под землёй тех самых деревянных идолов, что видел в видениях. Они лежали погребённые на глубине четырёх метров в окружении человеческих костей и всяческих древних артефактов: ржавых железок, похожих на мечи, глиняной посуды, серебряной чешуи и украшений. Видимо, всё это было оставлено в качестве неких подношений.

Когда я заговорил об этом с Давыдовым, он признался, что ему десятки раз снился один и тот же сон: деревянные истуканы и люди, приносящие им кровавые жертвоприношения. При этом пасечник был уверен, что это когда-то происходило в реальности, причём в том самом месте, где стояла мельница и где я нашёл древности.

— Алексей, а ещё я вчера пчёл видел рядом с мельницей. Раньше они туда наотрез отказывались залетать, — признался пасечник.

— Выходит, не зря я зачистку устроил, — ответил я.

— И что же теперь делать с этими снами и вообще?

— Насчёт снов, думаю, это привет из прошлого твоего рода. А насчёт очищенной территории Матрёна посоветовала на несколько годков оставить землицу в покое. Пусть всё хорошенько бурьяном зарастёт. Самое главное — про идолов деревянных и их местоположение никому не расскажи. А то не дай бог какие-нибудь историки или археологи прознают. Приедут и перекопают тебе здесь всё.

Дважды предупреждать Давыдова не понадобилось, и он пообещал держать рот на замке.

Акула пера не обманула: в выходные в программе «Сельский час» наконец-то показали репортаж из нашего колхоза. Все жители окрестных населённых пунктов давно этого ждали, так что многие смогли сами увидеть короткое интервью председателя, съёмки колхозных угодий и животноводческих ферм. В репортаже даже показали ремонтирующуюся дорогу и озвучили обещание смоленского обкома партии проследить за выполнением работ.

Как и предполагалось, это принесло положительный результат. Работы на дороге не только возобновились — дорожники нагнали ещё больше техники и людей. Похоже, после показа телевизионного сюжета кто-то высокопоставленный надавил на подрядные организации, и те взяли обязательство выполнить основную часть работ до первого снега.

Вторая хорошая новость появилась после внеочередного заседания бюро Смоленского обкома партии, состоявшегося после выхода репортажа. На нём было решено не засылать комиссию в колхоз.

Узнав все эти новости, Жуков вызвал меня в контору и ещё раз поблагодарил за помощь. Как я понял, после внезапной кончины товарища Егорова, методы ведения хозяйства председателем больше в обкоме никто не критиковал, а сам колхоз наконец-то оставили в покое.

Следующие две недели я ждал появления кого-то из тёмных или их прихвостней, но вместо этого перестал вообще ощущать к себе какой-либо интерес. Все враги словно затаились, и даже те, кто должен был мне мстить за былое, легли на дно и по какой-то причине не отсвечивали.

Это позволило продолжить жить практически обычной жизнью. Я стал больше уделять время сельскому клубу и Ольге. Возможность в любой момент съездить в город позволила устроить ей настоящий конфетно-букетный период. В результате походы в кино и выезды просто в кафе, чтобы поесть мороженого, превратились в обыденное явление. Вдобавок ко всему я каждые выходные приглашал Ольгу в ресторан. После него мы задерживались в городе и проводили ночь в доме Боцмана.

И вроде всё было хорошо, девушка довольна и не требовала большего. Однако опыт прошлой жизни мне подсказывал: подобное продлится недолго. Первый же триггер в виде скорой свадьбы Степана и Натальи может заставить её серьёзно задуматься о будущем.

Вообще-то я не против перейти на следующую стадию отношений и сделать будущее совместным, но опять же перед нами вставал жилищный вопрос, который пора бы решить. Жить в предбаннике знахарки и встречаться с Ольгой урывками — это как-то не солидно.

Дом Боцмана для жизни мог сгодиться, но мотаться каждый день рано утром и вечером туда-сюда по неотремонтированной дороге — точно не вариант. По моей просьбе Матрёна навела справки и нашла подходящее жильё в пределах видимости, но его надо было выкупить у живущих в Смоленске наследников.

Денег на покупку хватало, однако, что скажут жители села, когда узнают, что прижившийся у них городской парень смог прикупить себе дом, работая завхозом клуба? И снова помогла Матрёна. Отлично понимая, что меня смущает, она предложила взять покупку дома на себя, а потом втихаря написать мне на него дарственную.

Насчёт наличия у меня средств на покупку знахарка не сомневалась. Ведь только за эти две недели мы провели три сеанса кодирования алкашей: один у нас в колхозе, второй — в лесхозе, третий, самый массовый — на выезде в соседнем совхозе.

Там мы окучили с Матрёной за раз больше двадцати человек и неплохо заработали. А ещё мы убедились, что слухи о чудо-знахарке, способной с помощью алкогольной настойки и заговора излечить человека от пьянства, начали активно распространяться по району.

Так в трудах и заботах прошло больше двух недель. Сегодня, в субботу, двадцать второго сентября, мне нужно было утром заехать в РОВД по просьбе старшего лейтенанта Ермакова.

С утра пораньше я разбудил Рыжего и заставил сбегать со мной на речку. Там мы окунулись в стремительно охлаждающуюся водичку и пятнадцать минут поплавали. После возвращения Санька тут же был пойман Матрёной и припахан. Я же принялся наблюдать за местными обитателями.

В первую очередь обратил внимание на свою ближайшую родню. Мать с отцом прижились у Матрёны и явно не собирались уезжать. Их я в своей прошлой жизни не знал, но, судя по всему, имелся немалый шанс — это изменить.

Отец перевёлся и с первого сентября начал работать учителем в местной школе. Мать, несмотря на большой срок беременности, помогала по хозяйству и готовилась рожать с помощью знахарки. Я в свою очередь следил за процессом и готовился избавить мать от невидимой вампирской паутины, которой её наградила подлая Аглая.

Следующей, кто меня интересовал, была Машка. Со временем она пришла в себя, начала читать книги, причём запоем и быстро привыкла к новой обстановке. Превратившись в ученицу и помощницу знахарки, девушка начала на глазах меняться и всю нерастраченную энергию направила на Рыжего.

Санька отбивался как мог, но был вынужден каждый день после работы и в выходные общаться с девушкой и отвечать на тысячи вопросов. Конечно же, он просил меня оградить его от её ухаживаний, но, судя по прочитанным мыслям, начал к ним постепенно привыкать.

— Лёшка, ты чего их так пристально рассматриваешь? Задумал чего? — спросила Матрёна, заметив, что я смотрю на Машку с Санькой, выполняющих очередное её поручение по хозяйству.

— Хорошая пара может получиться, — констатировал я в ответ.

— Этот шалопут и моя ученица? Ну, даже не знаю. Твой Рыжий бегает от девчонки как от прокажённой. Хоть и не местный, но, похоже, наслушался про неё всякого от наших доморощенных колхозничков. Лёшка, вот скажи, откуда в нормальных на вид людях столько яда берётся? Девка же, даже когда одержима тьмой была, никому ничего плохого не делала.

Матрёна в сердцах сплюнула.

— Просто Санька пока не понял, что она меняется и превращается в нечто довольно-таки интересное. Боюсь, как бы он её таким манером не упустил.

— Если крохи ума в рыжей голове имеются, то не упустит. А ты, как друг, подскажи и направь этого охламона.

— Значит, ты, Матрёна Ивановна, не против, если они, ну… сама понимаешь.

— А как я могу супротив этого что-то сказать? Я стара уже, а тут дело молодое. Эх, разве я могла полгода назад предположить, что всё так обернётся? В дом родня вернётся, и даже двор оживёт.

С этими словами Матрёна указала на щенка, прозванного общим голосованием неведомой никому Симбой. Самый активный и молодой местный житель уже освоился во дворе, ночью сторожил, активно тявкал на всех пришлых и постепенно начал устанавливать свои порядки. Старая кошка знахарки взяла над ним шефство и словно мамка указывала, что делать можно, а что нельзя. Петух наблюдал за этим непотребством, возмущался, но с группой пушистых ничего поделать не мог.

— А скоро, глядишь, по двору и детишки забегают, — констатировал я, глядя на мать.

— Ждать недолго осталось. Думаю, с тобой мы с этим справимся.

— Матрёна Ивановна, да куда мы денемся. Ладно, мне в город ехать пора, а то чувствую: что-то грядёт. Чем быстрее пойму, что именно, тем для всех лучше будет.

Уже собравшись, я завёл «Ниву», но, вспомнив о том, что обещал, вернулся во двор.

— Машка, если я тебя в город возьму на экскурсию, ты обещаешь меня во всём беспрекословно слушаться? — спросил я у девушки.

— Лёша, что захочешь, то и сделаю, — даже не задумавшись, пообещала она, тем самым вызвав в сознании Рыжего нехорошие образы и тень ревности.

— Тогда давай, пока не передумал, пулей в дом собираться. У тебя есть две минуты на всё.

Санька посмотрел на меня вопросительно, но спрашивать, куда я увожу Машку в субботу с утра, не стал. Да и чего спрашивать? Он же сам просил меня избавить его от неё хоть на денёк. Вот пусть теперь сам в одиночку Матрёне по хозяйству целый день и помогает.

Надев всё самое, по её мнению, лучшее, Машка уселась на пассажирское сиденье «Нивы» и, зная, как я к этому строго отношусь, без напоминания пристегнула ремень безопасности.

Всю дорогу до города она пересказывала содержание прочитанных за последние дни книг, а я засыпал девушку встречными вопросами о её восприятии разных героев классических произведений.

Ответы Машки удивляли своим особым видением жизни и взглядом на, казалось бы, простые ситуации. К примеру, она считала Павку Корчагина святым мучеником, так и не получившим заслуженной смерти в бою и не помещённым на икону. А бросившуюся под поезд Анну Каренину обозвала тупой дурёхой, не знающей, чем заняться в свободное от безделья время.

Девушка слишком быстро развивалась. Фотографическая память позволяла заполнять пробелы и усваивать новые знания. Оставалось вытравить из неё диковатость и обучить манерам.

Подъехав к РОВД, я выждал момент, когда закончатся все разводы, планерки, летучки и совещания. Потом приказал Машке сидеть смирно и, всучив ей недавно купленную для Матрёны книгу «О вкусной и здоровой пище», отправился искать Ермакова.

Старший лейтенант обнаружился в знакомом отдельном кабинете, обычно используемом для допросов подозреваемых и опросов свидетелей.

— Ермаков, привет. Меня вчера наш участковый Панфилов перехватил возле клуба. Сказал, что ты меня искал.

— Здравствуй, Алексей. Чего на пороге застыл? Заходи, — предложил в ответ Ермаков.

— Ну что, Коля, признавайся: кого-то грабанули или в городе похуже ЧП произошло?

— Да нет, пока у нас вроде всё тихо, — Ермаков постучал по деревянной столешнице. — Просто тебя хотел кое о чём предупредить.

— О чём? — невольно насторожился я.

— Да мне тут птичка одна напела, что кое-кто из твоих старых знакомых вернулся в наш уютный городок.

— А если поконкретнее? — поинтересовался я, при этом ища ответы на свой вопрос в мыслях Ермакова.

— Позавчера вечером около ресторана «Чайка» видели капитана Богомолова, сидящего в своей машине. Как думаешь, с кем он разговаривал?

К этому моменту я уже выяснил с кем разговаривал капитан, но не стал портить подводку Ермакова.

— Коля, не томи, это тебе не передача «Что? Где? Когда?»

— Эх, никакой с тобой интриги. С моим продажным коллегой разговаривали майор Смирнов и подельник Малюты, некто Дементий. Знаешь такого?

Я кивнул.

— Прямо как в анекдоте, встретились уголовник, тот, кто должен его ловить, и начальник ГАИ. Гремучая смесь. Даже интересно, кто их свёл?

— Не знаю, кто свёл эту троицу, но общий их интерес угадать несложно.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Алексей, сразу предупреждаю: с начальником ГАИ я тебе мало чем помогу. Сам у него на крючке, да и зубки у меня пока недостаточно отросли, чтобы его как надо куснуть, — честно признался Ермаков. — А вот насчёт остальных — у меня кулаки чешутся. Дементия ещё с малютинцами надо было закрыть. А капитан Богомолов давно напрашивается. Так что, Алёша, давай расчехляй свой талант провидца и выясни, чего конкретно они задумали. А я в свою очередь сам земельку покопаю и, если что, в любой момент подскочу, куда скажешь. Только свистни.

Ермаков протянул руку.

— Предложение принимается, — ответил я, пожимая пятерню старлея.

— Вот и хорошо.

Я встал, чтобы уйти, но, сделав шаг к дверям, обернулся:

— Коля, кстати, а почему я не вижу у тебя на погонах ещё одной звёздочки?

— В отличие от некоторых, не за звёзды я работаю, — вполне честно ответил он. — Если бы очередное звание не помогало добиваться своего, я бы лучше отказался. А в остальном майор Васильев обещал посодействовать.

Ермаков не стал говорить, что ему светит государственная награда за задержание опасных преступников, но в мыслях милиционера я эту информацию нашёл и за него заранее порадовался.

Возвращаясь в машину, я успел скорректировать план действий. А забравшись в «Ниву», уставился на Машку, рассматривающую цветные картинки с весьма аппетитно выглядящими блюдами собранными со всех концов СССР.

— Лёша, а если мы приправы правильные купим и курицу, я сегодня вечером сама смогу приготовить в печке «цыплёнка табака»? — атаковала меня девушка явно заготовленным вопросом.

— Конечно, сможешь. Тем более наш Санька очень это блюдо уважает. Маша, мы с тобой сегодня наведаемся не только на рынок за приправами и курицей. Я предлагаю заехать в одно место, где нам кое-чего из этого великолепие приготовят и дадут попробовать.

Я указал на страницы распахнутой книги. Машка заулыбалась и часто закивала, принимая предложение. Я в свою очередь покачал головой и скептически осмотрел её потёртую курточку и голые коленки, торчащие из-под слишком короткого цветастого платья.

— Но для начала давай-ка заедем в парочку мест и тебя немного приоденем, а то в таком виде нас в ресторан могут не пустить.

Выслушав предложение, Машка устроила взрыв восторга в отдельно взятом автомобиле, а потом, не взирая на яростное сопротивление, осыпала поцелуями все части моего лица, до которых смогла дотянуться.

И в этот момент я понял: сегодня мне придётся хорошенько раскошелиться.