Выданный пасечником мощный фонарь пробивал ночную тьму, высвечивая корявые очертания останков старого дома. Ещё на подходе стало понятно: источник беспокойства находится не на пепелище, а на сотню-полторы метров дальше, там, где за корявыми деревцами виднелись развалины мельницы.

Человеческий инстинкт самосохранения с перебоями, но работал, так что местные обходили эти места стороной. И даже обитатели хутора без дела сюда не заглядывали. Давыдов упоминал, что давно заметил: даже пчёлы дальше старого дома не летают.

Не знаю, как так получилось, но около ста лет назад здесь прижилась большая семья. Судя по обрывкам чужих воспоминаний, увиденных во время укрощения тёмной личины Машки, без влияния чего-то потустороннего здесь явно не обошлось.

А ведь в прошлой жизни я во всё это не верил. Истово боролся с шарлатанами в интернете. В процессе проштудировал уйму книг по этой теме, а потом увидел возможность и, воспользовавшись знаниями, сам провозгласил себя поддельным экстрасенсом.

И к чему это меня привело? Взлетев на вершину, я перешёл слишком многим дорогу, и меня попросту убрали. А может, эта вторая попытка прожить другую жизнь выдана некими силами не в поощрение, а наоборот — мне в наказание.

Пройдя мимо выгоревшего дотла дома, я остановился. Идти дальше категорически не хотелось. Жалкий трус, живущий где-то глубоко внутри каждого человека, начал раздувать панику, побуждая всё бросить и вернуться к машине. Вот только так поступать нельзя. Раз уж взялся — заднюю давать поздно. А то ведь так можно всю жизнь пробегать.

Перехватив поудобнее двадцатилитровую канистру, я поборол желание сдёрнуть с плеча ружьё и шагнул дальше, пробиваясь через заросли бурьяна. Видимо, в этот миг моё тело просекло некий невидимый глазу барьер. На сознание снова обрушились образы, связанные с прошлым этого места.

За спиной яростно затрещало. Появился алый багрянец. Резко обернувшись, я увидел, как словно в ускоренной обратной перемотке восстанавливается из пепелища старый дом. Обугленные брёвна поднимались из пожарища и собирались в скелет строения. Восстановившийся сруб за несколько секунд поглотил вырывающееся из него пламя и начал на глазах меняться.

Я увидел со стороны в обратной перемотке всё, что произошло со мной и Машкой. При этом заметил одну упущенную деталь. Чёрный отросток был намертво связан с головой девушки до тех пор, пока я своими действиями его не оборвал. Другой конец этого извивающегося щупальца скрывался в развалинах мельницы.

Не знаю, как, но фантом, перематывающий время назад, смог уместить годы в секунды. Осевший дом на глазах выправлялся. Нижний венец сруба сантиметр за сантиметром вылезал из земли. Просевшая крыша распрямлялась. Исчезали трещины на стёклах, обновились наличники.

Я смог запечатлеть момент появления тонкой, призрачной ниточки, проникшей в голову маленькой девочки. А потом увидел, как точно такие же нити периодически появляются из развалин и ищут, к кому бы присосаться.

Перемотка времени остановилась лишь в тот момент, когда фантомный образ вполне целой мельницы вырос из развалин. Время снова повернуло направление своего движения, и я, находясь в эпицентре, смог увидеть всё, что здесь произошло зимой сорок второго года.

Сначала появилась колонна эсэсовской зондеркоманды. Грузовики, мотоциклы, чёрный мерседес и броневик с открытым верхом. Потом прискакали на конях полицаи и окружили хутор. Навстречу оккупантам высыпали его обитатели. Седобородый старик попытался задобрить немецкого офицера подношением в виде подноса с графином водки и хлеба с солью, но тот наотрез отказался пить и после короткого диалога начал громко выкрикивать приказы. Судя по дальнейшим действиям, он приказал согнать всех присутствующих в большой амбар.

В процессе я заметил, как множество чёрных нитей вылезают из-под мельницы и, сплетаясь воедино, начинают образовывать вокруг хутора настоящий шевелящийся кокон. Среди этого непотребства выделялся отросток, присосавшийся к седой голове высокого старца.

Глава рода стоял в одиночестве перед колонной и смотрел, как его родню сгоняют в сарай. Его старший сын, сам носивший повязку полицая, пытался помешать эсэсовцам, но был застрелен одним из унтер-офицеров.

Дед смотрел, как два полицая обливают из канистр бревенчатые стены сарая, видел, как эсэсовцы запирают ворота, но вместо того чтобы хоть что-то предпринять, продолжал стоять и за всем этим безмолвно наблюдать.

До меня дошло, почему глава рода так поступает, когда кокон вокруг хутора полностью сформировался. Похоже, тьма, укоренившаяся в голове старика, полностью его контролировала и не позволяла помешать происходящему.

Я догадался о том, что злу, скрывающемуся под мельницей, необходимо массовое жертвоприношение, принесённое его семьёй. Эта жертва позволит тьме укрепить связь с окружающим пространством и, скорее всего, перейти на следующую стадию освоения территории.

Догадка подтвердилась, когда я смог увидеть, как внутри старика борются две силы. Сумрак буквально окутывал его голову, пытаясь затушить крохотную светлую искорку, продолжавшую жить в одном из полушарий мозга.

Пока шли приготовления к массовой и показательной казни, казалось, что жить этой искорке оставалось совсем чуть-чуть. Всё резко изменилось в тот момент, когда один из немцев с ранцевым огнемётом за спиной вышел из-за грузовика и побрёл в сторону сарая.

Дед внезапно ожил, перестал изображать соляной столб и воздел руки с растопыренными пальцами. С них не сорвались молнии, но в тот момент, когда плотная струя пламени из огнемёта прошлась по стене амбара, объятые огнём брёвна разлетелись в разные стороны.

Строение буквально распалось на составляющие, а те, в свою очередь, начали яростно кружиться вокруг, круша всё на своём пути. Первым одно из брёвен снесло огнемётчика. Ударив словно гигантской битой, оно зашвырнуло объятого пламенем эсэсовца высоко в небо, где он благополучно взорвался.

Дед заорал, и те, кто до этого находились внутри сарая, начали разбегаться. Немцы и полицаи пытались стрелять в людей, но брёвна их буквально вколачивали в землю вместе с машинами, мотоциклами и лошадьми.

Кокону из тёмных нитей явно не понравилось происходящее. Распавшись, нити устремились к главе рода, пытаясь ему помешать, но дед смог полностью изгнать из себя тьму и продолжил всё крушить.

Его сухое тело пронзали пули, но он стоял словно вросшее в землю дерево и, водя руками, руководил крутящимся ураганом до тех пор, пока все враги, находящиеся на территории хутора, не были уничтожены.

Отдавший приказ немецкий офицер попытался спрятаться в мерседесе, но машину подхватил вихрь, поднял в воздух и зашвырнул в мельницу. Как только автомобиль проломил стену, прогремел взрыв. Одновременно с этим и сам старейшина рода исчез в яркой вспышке.

Я заметил, как в момент взрыва оборвались все до одной призрачные нити. После этого они начали в корчах истлевать, превращаясь в ничто. Похоже, старик ценой своей жизни не просто спас часть своей родни — он на долгие годы отсрочил тёмной заразе возможность выпускать в наш мир новые нити.

Полностью искоренить то, что появилось здесь сотни лет назад, старику не удалось, но до восстановления прежнего потенциала тьме очень далеко. И похоже я ещё дальше отдалил этот срок, когда изгнал из головы Машки выращенного тьмой злого двойника.

Как только фантом перестал транслировать фрагмент прошлого, я увидел, где находится корень поселившегося здесь зла. Как и предполагалось, он находился под развалинами мельницы.

Заставив себя двинуться дальше, я подошёл ближе. Сквозь кучу трухлявых досок и ржавый остов мерседеса, обнаружил крохотный прокол, по всей видимости ведущий куда-то за пределы нашей реальности.

Закрыв глаза, я стёр из поля зрения всё, кроме прокола, и только после этого смог увидеть, что находится за его пределами. Волосы на голове инстинктивно встали дыбом, когда я понял, что на той стороне клубится бездонный океан шевелящейся тьмы.

Зараза стремилась проникнуть в наш мир через прохудившееся место, но не могла пройти сквозь практически полностью затянувшийся прокол. Нет, короткие ниточки по-прежнему появлялись, но, не прожив и нескольких секунд, истлевали, порождая те самые миазмы густой темноты, которые я заметил ещё издалека.

Эта темнота касалась растений, и те начинали на глазах чахнуть. Как мне показалось, это немного подпитывает находящуюся за пределами нашего мира дрянь и побуждало её ещё яростнее пытаться к нам попасть.

Странно, но, стоя рядом с источником, я внезапно обнаружил в своих ощущениях нечто знакомое. А затем вспомнил, как чувствовал нечто похожее в поселке Гедеоново, там, где в заведении для душевнобольных устроила своё логово Аглая.

А вот это уже интересно. Неужели там находится ещё один подобный прокол? Догадка пронзила сознание и заставила задуматься об источниках тьмы, заражающих мозг людей и порождающих тёмных личностей, таких как Аглая или совершивший самоубийство гипнотизёр.

Опасное место. Как бы люди ни обходили его стороной, всё равно какой-нибудь альтернативно одарённый гражданин обязательно влезет, и тьма до него дотянется.

Подойдя вплотную к яме, я призвал свой дар и попытался дотянуться до прокола дистанционно. Однако, как ни старался, ничего, кроме мгновенного превращения в прах призрачных нитей, не добился. Выходит, чтобы повлиять на прокол, я должен физически находиться близко.

Встал вопрос: как попасть в обвалившийся внутрь подвальный уровень развалин мельницы. Осмотрев всё повнимательнее, понял: без экскаватора, обычно роющего ямы и траншеи, здесь не обойтись. Вот только где же его сейчас взять?

В этот миг снова проснулся трус и начал требовать отложить всё на потом. Наверное, я бы так и сделал, вернулся в дом пасечника и начал договариваться насчёт техники. Поступить так не позволило предчувствие, подсказавшее: если я протяну пару дней, тёмная масса за пределами нашего мира сможет восстановить червоточину, и закрыть её будет намного труднее.

Осмотрев всё ещё раз, я убедился в том, что пролезть сквозь щели в частично заваленный подвал невозможно. Разгребать трухлявые доски вручную — тоже не вариант. Даже если я сейчас смогу вытащить несколько деревяшек, перевёрнутый вверх тормашками ржавый остов мерседеса начнёт проваливаться ещё глубже. В этом случае без крана не обойтись.

И что же теперь делать?

Задав себе вопрос, я перевёл взгляд на принесённую канистру бензина. Горючим можно залить доски с брёвнами и поджечь, вот только навряд ли сырость внутри подвала и мусор дадут возможность всему этому правильно выгореть.

А может, и не надо ничего выжигать?

Вспомнив, как в прошлой жизни я видел ролик с незадачливым поджигателем огромной кучи досок, я вскрыл канистру и, используя одну из досок как импровизированный жёлоб, начал лить бензин, чтобы он образовал большую лужу на дне ямы.

Вылив почти всё, я подождал несколько минут, а потом сделал из остатков топлива пятнадцатиметровую дорожку, уводящую от мельницы. Закончив приготовления, запалил бензин зажигалкой и побежал, не дожидаясь, когда огненная змейка доползёт до развалин.

Я успел удалиться метров на десять, когда за спиной рвануло. Развернувшись, увидел, как шар огня разбрасывает во все стороны куски трухлявых досок. Всё произошло так, как я и рассчитывал: пары разлитого бензина начали копиться на дне ямы и за несколько минут максимально уплотнили свою концентрацию, так как не имели возможности быстро подняться выше. При появлении открытого пламени они рванули почти как взрывчатка объёмного действия.

Одна из выброшенных из ямы досок упала в паре метров от меня, и ещё с полсотни больших кусков теперь дымились вокруг бывшей мельницы. Когда я подошёл ближе, высокое пламя, вырывающееся из развороченного подвала, начало успокаиваться. Какое-то время там внизу ещё что-то горело, но, как и предполагалось, остатки мокрых деревяшек толком не загорелись.

А буквально через пять минут последние языки пламени потухли, и дым начал рассеиваться. Я смог рассмотреть ржавый остов мерседеса. Как и предполагалось, взрывная волна не смогла его выбросить. В результате он провалился ещё глубже и перевернулся на бок, буквально в полуметре от очистившейся площадки.

Мне повезло: в пределах этой площадки находился тот самый прокол, ведущий к океану шевелящейся тьмы.

А стоит ли туда вообще лезть? Может, проще привести сюда десяток самосвалов песочка и засыпать всё это к чёртовой матери? Вот только навряд ли эта мера поможет. Засыпать, а лучше даже забетонировать наглухо — идея неплохая, но перед этим я всё равно должен сам туда спуститься и попробовать оборвать эту извивающуюся пуповину.

Конечно, добраться до площадки оказалось ещё той проблемой, но я смог, хорошенько измазавшись и несколько раз крепко ругнувшись, спуститься вниз. В процессе одна из призрачных нитей вырвалась из прокола и, воспользовавшись отвлечением моего внимания, коснулась головы.

Нить тут же рассыпалась в прах, но на несколько мгновений отвратные образы буквально заполонили сознание. Я узрел эпизоды жертвоприношений, совершённых в этом месте в незапамятные времена. Увидел измазанные кровью лица полуголых людей, пляшущих вокруг костра. Заметил безмолвно взиравших на всё это вырезанных из дерева истуканов и многочисленные призрачные нити, оплетающие головы беснующихся тёмных.

Наверное, всё это должно было подвигнуть меня отсюда сбежать, но вместо этого наоборот — ещё сильнее укрепило желание покончить с этим как можно скорее. Едва ноги ступили на тёплую землю, руки сами потянулись к проколу и начали с помощью дара выжигать проникающую в наш мир скверну.

Шевелящийся океан тьмы на той стороне это почувствовал, заволновался, попытался надавить всей массой и прорваться. При этом сотни нитей начали проникать через микроскопическую брешь. Тьма попыталась оплести ими словно спрут, но всё, что меня касалось, тут же истлевало.

Всё, чего добилась тьма на той стороне, — это напустить на моё сознание тысячи отрывочных воспоминаний, пришедших из разных мест не только нашей страны, но и мира. В них я увидел поля сражений разных эпох, природные катастрофы и рукотворные зверства. Я узрел тёмных, борющихся с любыми проявлениями света.

Всё это должно было сбить с концентрации, но вместо этого произвело противоположный эффект. Вместо потери сил замеченный в фантомных образах свет помог сконцентрировать энергию и ударить по проколу даром со всех сил.

Спалив все проникшие в наш мир нити, я запустил в пуповину волну исцеляющей плоть энергии и, достигнув краешка шевелящегося океана, одновременно зарубцевал прокол по всей длине.

После этого почувствовал слабость, опустился пятой точкой на землю и уставился на череп в эсэсовской фуражке, взиравший на меня пустыми глазницами. Не знаю, через сколько времени я смог прийти в себя, но заметив луч фонаря, посмотрел вверх на источник света.

— Лёха, ты как там? Жив? — спросил появившийся на краю ямы человек, голосом пасечника.

— Вроде жив. Поможешь выбраться? — ответил я, поднимаясь с земли.

— Конечно. Хватай за ремень, я тебя вытяну.

Сделав, как сказал Давыдов, я вскарабкался по трухлявым доскам и, выбравшись из подвала мельницы, посмотрел в глаза пасечнику.

— Иван, недалеко от города песчаный карьер. У тебя есть кто сможет сюда десяток самосвалов с песочком оттуда пригнать и всё это непотребство засыпать и утрамбовать?

— Говорят, дорожники сегодня снова продолжили работать. Если их от нас не перебросят, думаю, пару-тройку самосвалов с песком уже завтра найдём.

— Вот и хорошо. Если понадобится я профинансирую — пообещал я и тут же сглотнул, вспомнив о бутылке знахарской настойки, спрятанной Матрёной под водительским сиденьем «Нивы».