Первые пятнадцать минут поездки мы присматривались друг к другу. Андрей Минаев собирался понять, что я за человек, но не умел читать мысли. Я же внимательно считывал его поверхностную мозговую активность и решал, стоит ли вообще связываться с музыкантом.

В результате узнал, что после нашего утреннего разговора к нему в музыкальную школу приезжал Валерик Смирнов собственной персоной. Судя по засевшим в мозгу клавишника обрывкам разговора, руководитель ВИА «Песня-песня» буквально вынуждал его вернуться в коллектив.

Сначала он пообещал достать синтезатор не хуже изъятого. Потом пытался подкупить с помощью лести. Как я понял, Смирнов впервые признал, что Андрей Минаев — отличный музыкант и без него будет трудно возродить развалившееся ВИА.

После этого Валере нужно было пообещать клавишнику побольше платить за выступления и поменьше строить из себя начальника, но жадность и амбиции пересилили. Смирнову-младшему показалось, что он сделал и так слишком много, и он перешёл на угрозы.

Правда, эти угрозы совсем не впечатляли. Угрожать учителю музыкальной школы, что у него будут проблемы с комсомольской организацией, — это как-то даже не смешно. Я на своём опыте убедился: старший брат Валеры, второй секретарь городского комитета комсомола, мог попытаться немного подпортить жизнь Минаеву, но, как недавно выяснилось, не сильно.

Следующая ошибка — угрожать тому, кто только тайно мечтает купить подержанный автомобиль, тем, что у него будут проблемы с ГАИ. Все деньги клавишник тратил на здоровье отца. В связи с этим откладывать деньги на машину даже не начинал.

Ну и последнее. Угрожать тем, что Смирнов, используя свои связи, закроет талантливому клавишнику путь во все музыкальные коллективы Союза, просто глупо и недальновидно.

А ведь Смирнов-младший его мог уговорить, но не сумел обуздать свою жадность и неуёмную жажду быть выше.

— Андрей, какую музыку любишь? — спросил я, как только выяснил всё что нужно.

— Ты про нашу или импортную? — спросил Минаев в ответ.

— Да пофиг. Хочу узнать, что у тебя в голове играет, — честно признался я.

Клавишник начал перечислять группы, по большей части западные, но кое-что попадалось и из наших. При этом его мозг генерировал вполне приемлемые по звучанию обрывки знаменитых композиций.

— Общее направление я понял: рок, блюз, электронная музыка, техно, немного попсы. А сам исполнять что хочешь? Чужое или есть что-то своё?

— Пока чужое, всё что угодно. Думаю, надо опыта поднабраться, а потом уже и своё можно начать записывать.

Во время последующей за признанием долгой паузы я подслушал несколько заготовок композиций. Ничего не узнал, но пара отрывков меня заинтересовали. А ещё я узнал про втемяшенную в его голову учителями уверенность, что записывать заготовки рано.

— В большинстве из тех групп, что ты назвал, музыкантам и исполнителям лет не больше, чем тебе. А если бы они так же думали: «Рано нам песенки записывать и выступать»? Как думаешь, в этом случае весь мир бы про них сейчас знал?

Клавишник призадумался, а я немного стимулировал его мозг и снял им же выставленный блок.

— У меня создалось впечатление, что ты разбираешься в музыке, но не хочешь этим козырять, — неожиданно сказал Андрей.

А ведь он прав: для семьдесят девятого года даже такой человек, как я, нахватавшийся в своей прошлой жизни всякого музыкального контента лишь по верхам, может удивить любого самого опытного музыканта.

На электрогитаре я играл очень давно, так что уровнем исполнения никого не огорошу, как это сделал герой голливудского фильма «Назад в будущее», но вот те популярные аккорды из будущего, которые смогу воспроизвести, смогут зацепить кого угодно.

Только вот в связи с этим у меня в сознании родилась одна дилемма. Помочь своим новым друзьям собрать музыкальную группу — это безусловно дело полезное. Но стоит ли им подсовывать стопроцентно хитовые композиции, которые ещё не написаны авторами? Как-то это неправильно.

Решив подумать об этом, я продолжил разговаривать с клавишником о музыке, при этом тщательно избегая упоминать те или иные вещи, которых не слышал после переноса в семьдесят девятый. Ведь у меня в голове нет списка хитов, точно разбитого по годам, и я могу случайно упомянуть что-то, представленное публике только в восьмидесятых.

Но даже обходя острые углы, я смог случайно удивить клавишника, упомянув о некоторых возможностях, доступных синтезаторам из недалёкого будущего. На том новейшем оборудовании, на котором он работал уже сейчас, можно было записывать собственные звуки и использовать их в процессе. Ещё пара лет — и подобное распространится и перестанет быть новинкой, а пока любая информация по этому поводу звучит как откровение.

— Алексей, тебе с семейством Смирновых поаккуратнее надо быть, — внезапно предупредил Андрей, когда на горизонте появился посёлок.

— Думаешь, мстить будут?

— Они подлые, обещания никогда не выполняют и исподтишка норовят достать, да на самую больную мозоль наступить. Папа Валеры — начальник ГАИ, старший брат — в городском комитете комсомола второй человек.

Я оценил запоздалое предупреждение музыканта. А ещё только что кое-что узнал. Оказалось, помочь с устройством в институт нейрохирургии имени академика Бурденко переломанному в аварии отцу Андрея, Смирновы давно обещали, да так своего обещания и не выполнили. Ну ничего, если всё срастётся, я сам напрошусь и посмотрю, что там у него за медицинская проблема, но это всё потом.

Похоже, часовая поездка до посёлка немного прочистила мозги музыканта. Андрей поверил, что готов писать музыку, и его сознание начало строить планы. Заложив зёрнышко, я решил через какое-то время узнать, что там прорастёт, а пока надо просто отступить и не мешать.

«Нива» заехала на площадь между сельсоветом и клубом где-то в полдевятого. Судя по времени, указанному на рукописной афише с названием фильма «Вас ожидает гражданка Никанорова», сегодня сеанс начался в семь часов вечера. Припарковавшись невдалеке, я решил пока не светиться, подождать, когда закончится кино и восторженные зрители начнут расходиться по домам.

Это произошло буквально через десять минут. Только что вокруг клуба было пусто, и уже через пару секунд площадь буквально запрудили выходящие из кинозала сельские жители. Их количество, как обычно, превышало количество посадочных мест клуба.

— Я не думал, что в ваш сельский клуб ходит столько народа, — признался Андрей.

— Ничего необычного. Какая разница, где живёт советский гражданин. Везде все хотят одного и того же. В данном случае — после работы посмотреть свежую кинокомедию. Если соберём музыкальную группу и устроим концерт в любой выходной день, уверяю тебя, в клуб набьётся народа в полтора раза больше. Это тебе не по ресторанам выступать.

Пока мы сидели в машине и ждали, когда народ рассосётся, я заметил Ольгу, выходящую из клуба с Натальей и Степаном. К этой компании в качестве спутника Ольги пытался пристроиться ещё один усатый мужчина, но моя избранница посматривала на него с немым укором и отвергла предложение взять под ручку.

Не знаю, кто это, но поведение высокого незнакомца мне не понравилось. Ольга, наоборот, вела себя как положено и, хотя расстояние не позволяло прочитать мысли, явно отвергла предложение чужака насчёт проводов до дома.

В результате она пошла в сторону отчего дома вместе с Натальей и Степаном, а незнакомец сначала понуро побрёл за ними на расстоянии, но уже через минуту развернулся и подошёл к припаркованным около сельсовета новеньким «жигулям» баклажанного цвета.

В этот момент мне захотелось всё отложить и подойти, чтобы сразу разобраться с Ольгиным воздыхателем. Остановило меня только одно: я не почувствовал даже малейшей угрозы от высокого, и довольно-таки физически развитого молодого мужчины.

Решив, что разборки с незнакомцем можно отложить, я подождал, когда он уедет и все разойдутся, а потом повёл музыканта к клубу. Правда, на пороге пришлось задержаться, когда навстречу вышел председатель колхоза.

Жуков не выглядел сильно озабоченным. Увидев меня, поздоровался и отозвал в сторону.

— Алексей, я как раз тебя искал, — признался он. — Думал, что ты с моей Ольгой в кино пойдёшь, а потом увидел, что дочь одна, и решил вместе с ней комедию посмотреть.

— Не успел я, Фёдор Михалыч, к началу киносеанса. В город за музыкантом для нашей новой группы ездил, а он только после работы в музыкальной школе может, — ответил я, кивая на топтавшегося возле кассы клавишника.

Жуков удовлетворённо кивнул.

— Лёша, может, слышал: говорят, в городе ночью ювелирный магазин ограбили?

— Фёдор Михалыч, судя по слухам, преступников уже задержали.

Новость про задержание заведующей ювелирки с братом распространится по району только завтра, так что председателя колхоза она удивила.

— А мне из обкома сегодня Шадрова звонила, — начал Жуков, и я сразу понял, разговор пойдёт о товарище Егорове. — Видимо, суждено было Николаю Геннадьевичу на нашей дороге здоровье своё оставить. Шадрова сказала, что до поворота на пионерлагерь он нормально доехал. Трясся на ухабах, но делал вид, что всё нормально. А уже ближе к трассе его сердечный приступ прихватил, но наш обкомовец только отмахнулся. Остановиться им пришлось уже рядом с постом ГАИ, когда Егоров задыхаться начал.

— И как, откачали?

— Галина Михайловна его таблетками отпоила. Гаишники предлагали из Янькова скорую вызвать, чтобы Егорова в городскую больницу отвезти, а он упёрся. Сказал, что ему только в Смоленске или Москве смогут нормально помочь. А если по дороге снова сердечко прихватит, на «Волге» быстрее до смоленской кардиологии доехать. Как итог, до Смоленска его довезли и даже в реанимацию успели сдать, но до утра наш товарищ Егоров не дожил.

Если честно, хотелось брякнуть: «туда ему и дорога». Но разумеется я промолчал. Ну вот зачем Егоров колхозу палки в колёса вставлял и всю жизнь обычным людям только вред приносил? Как итог — добился того, чего хотел. И самое главное, меня за намеренное ухудшение состояния его здоровья откатом так и не накрыло.

Странно. Ведь это практически я его на тот свет спровадил. Неужели следящая за мной некая сила, соблюдающая равновесие, не заметила моих деструктивных действий? Или даже она считает, что обкомовец получил по заслугам. Конечно, тьмы я в нём при сканировании не обнаружил, но нечто мутное в недрах его сознания точно клубилось и распространяло вокруг себя неприятные миазмы.

— А ведь Шадрова товарища Егорова предупреждала: нервничать надо меньше, а людей слушать больше. Да и дорогу надо было до нас давно отремонтировать. Так бы через годик, глядишь, живой был и спокойно доехал до колхоза без тряски, — проговорил Жуков.

Прочитав мысли председателя, я внезапно осознал: он реально жалеет обкомовца, несмотря на то что тот творил. Это похоже такая наша черта — не держать долго зла на того, кого уже победил, и на тех, кто навсегда ушёл.

— Фёдор Михалыч, ну теперь уж ничего не исправить. А что там слышно насчёт обкомовской комиссии?

— Пока её не отменили. Шадрова сказала: раз на заседании бюро обкома комиссию запланировали и со всеми главами отделов согласовали, значит, ждите. Но без давления Егорова сверху — это уже полбеды. Завтра я в Смоленск на его похороны поеду. Заодно надо зависший вопрос о ремонте дороги прояснить. А ещё мне на поминках Егорова присутствовать придётся, боюсь, без распития алкоголя не обойдётся. В связи с этим решил я твоего Рыжего друга попробовать на свой УАЗик посадить. Посмотрю, как он машину водит на трассе и с нетрезвым начальством общается. Так что ты его сегодня, как увидишь, обязательно предупреди. Пусть готовится и завтра как штык в семь утра у меня: выбритый, трезвый и готовый к бою.

Я пообещал предупредить Саньку, после этого распрощался с председателем, и мы разошлись.

— Это кто? — спросил Андрей.

— Самый главный в этих краях человек. Председатель колхоза Жуков.

— Да я понял, что он не просто так в галифе с сапогами и в пиджаке щеголяет. Вы общались словно родственники, — подметил клавишник.

— Пока не родственники, а там дальше видно будет, — признался я и подтолкнул музыканта ко входу в клуб.

Внутри обнаружились десяток друзей и родственников Паши Рязанцева, столько же парней, пришедших на отбор в группу, и группа угрюмых мужиков с балалайками и гармошками. Ещё я узнал нашего дискотечного ди-джея, Наденьку-кассиршу и худрука Петухова. Последний стоял на сцене и спорил с Пашей на повышенных тонах.

Судя по всему, они дождались, когда председатель колхоза выйдет из зала, и дали волю скопившимся эмоциям. И, судя по витавшему в воздухе общему настрою, на этот раз их спор мог перерасти не просто в обмен трёхэтажными любезностями, но и в драку.

Пока я шёл к сцене, мне удалось покопаться в мыслях клубных деятелей и выяснить, из-за чего возник весь сыр-бор. Паша заранее всех предупредил, что хотел сегодня сразу после киносеанса собрать всех причастных к созданию музыкальной группы. Петухов это узнал и решил наперекор на сегодня назначить внеочередную репетицию ансамбля народных инструментов.

Худрук был зол на то, что с ним даже не стали советоваться насчёт создания нового музыкального коллектива на базе клуба, и теперь решил до предела обострить ситуацию. Конечно, он не хотел устраивать драку, но, судя по тому, кого выбрал в качестве своих молчаливых сторонников, даже не осознавая этого, к ней готовился.

Ну вот, не хватало мне ещё, чтобы в доверенном мне клубе подрались опытные балалаечники с начинающими электрогитаристами.

— Эй, спорщики, и в чём у вас сыр-бор? — громко спросил я, добравшись до сцены. Одновременно я на секундочку снизил их мозговую активность, подвигнув оборвать нить спора и обратить на себя внимание.

— Алексей, да тут наш Петухов не хочет со сцены уходить. Врёт, что ничего не слышал о запланированном мероприятии, — выпалил Рязанцев.

— Мне как худруку должны были об этом собрании заранее сообщить, — возмутился в ответ Петухов.

После высказывания претензий спор должен был продолжиться с новой силой, но я решил не давать ему ни малейшего шанса на продолжение.

— Иннокентий Васильевич, — обратился я подчёркнуто вежливо к Петухову. — Странно, вы что, решили назначить репетицию народников на то время, на которое у вас назначено совсем другое важное мероприятие?

— Какое мероприятие? — повёлся Петухов.

— Как какое? Сейчас вы должны как художественный руководитель принять непосредственное участие в отборе музыкантов для новой рок группы. Или вы прикажете мне, простому завхозу, решать, кто будет играть на купленных колхозом для клуба инструментах?

— Вы что хотите, чтобы прослушивание проводил я?

— Иннокентий Васильевич, да вы, как единственный из присутствующих мультиинструменталист, обязаны провести отбор вместе с директором сельского клуба товарищем Рязанцевым. Или вы хотите отказаться и самоустраниться?

Боевой настрой мигом покинул Петухова. Ему не просто дали то, чего он хотел, — его прямо сейчас макнули в это длинным носом и обязали во всём участвовать. Нет, ну не начинать же ему самому теперь это оспаривать.

— Ну так что, товарищи руководители, мы будем проводить сегодня отбор музыкантов в группу или дальше будем глазёнки друг на друга выпучивать?

Конечно, Паша Рязанцев не особо был рад делиться контролем над своим детищем с Петуховым, но я его заранее предупреждал: по-другому ничего у нас не получится. Можно пойти на обострение и жёстко обломать худрука, но вот только зачем? Ведь он начнёт писать жалобы во все инстанции, обвинит неопытного директора клуба в произволе и сто процентов будет всячески лично саботировать и вредить.

Уж лучше такого человека держать рядом и использовать с пользой для дела. А если Петухов начнёт реально мешать процессу — значит, нам не по пути, и я как-нибудь смогу его аккуратно слить.

— Я согласен стать председателем отборочной комиссии, — наконец изрёк Петухов.

— Вот и хорошо. Значит, тогда, Иннокентий Васильевич, уберите уже из зала своих рецидивистов-балалаечников, если они, конечно, не собираются участвовать в конкурсе. — После этого я перевёл взгляд на опешившего Рязанцева. — А вас, товарищ директор, я попрошу распорядиться вынести весь инструмент на сцену и подготовить для работы.