Акула пера отлично знала своё дело. Используя свои корочки корреспондента «Комсомолки», она умудрилась получить в распоряжение кабинет местного председателя сельсовета. Анастасия не стала набирать дежурную часть РОВД. По телефону она дозвонилась в Смоленск майору Васильеву, который в последнее время пребывал в управлении областного МВД намного чаще, чем в Янькове.

Подробно описав сложившуюся ситуацию без упоминания моей персоны, Волкова ответила на несколько вопросов и повесила трубку. Мы знали: дальше майор сам сделает всё правильно и сообщит кому надо о задержании преступников.

Позвонить нужному человеку после подобных событий очень важно. Наберёшь не того — и Ермаков вместо похвалы и достойного поощрения получит втык за самоуправство. Потом его технично ототрут от дела, а все плюшки за задержание преступников получат совсем другие граждане.

Майор Васильев со своими связями в Смоленске, подобного точно не допустит. Думаю, группа заинтересованных товарищей из областного управления МВД прибудет в Каменку одновременно с начальником нашего уголовного розыска и городским прокурором. В этом случае начальнику милиции придётся довольствоваться лишь объедками.

— Лёша, как думаешь, что Ермаков получит за задержание? — спросила Анастасия, когда её красный «Жигулёнок» отъехал от сельсовета и направился к трассе.

— Настя, представь, какой груз наш старлей только что снял с плеч областного начальства. Ограбление ювелирки произошло сегодня ночью. Расследовать такое дело оперативно за сутки и лично задержать преступников — это очень хорошая заявка на получение внеочередной звезды на погоны. А если всё сложится как надо, и майор Васильев правильно разыграет эту козырную карту, то Ермакова наградят.

— Ограбление ювелирного магазина с убийством грабителя подельниками и геройскими действиями сотрудника уголовного розыска. Думаю, я смогу написать об этом не только отличную статью, но и в новом романе использовать.

— Пользуйся, но не забывай: никаких чудо-экстрасенсов в книгу пихать не надо.

— Я же обещала. Экстрасенс будет сугубо отрицательным персонажем. Шарлатаном, пытающимся завести следствие в тупик. Да и по возрасту я его сделаю сорокалетним позёром или ещё старше.

— Тогда назови его Иннокентием Беловым, — предложил я, своё имя и фамилию из прошлой жизни. — А ещё сделай, чтобы он со всеми вечно спорил и хромал.

— Это что-то личное? — поинтересовалась Анастасия.

В ответ я улыбнулся, не собираясь вдаваться в подробности.

— Хорошо, так и сделаю. Тем более мне кажется, после твоих советов в отрицательном персонаже появится жизнь.

Мы долетели до центра города через двадцать минут после звонка в Смоленск. По дороге не встретили ни одной милицейской машины, и только проезжая мимо РОВД, заметили начавшуюся суету.

На стоянке замерли, жёлто-голубые милицейские «УАЗ» и «Жигули». В них активно грузились озабоченные сотрудники милиции в форме. Я узнал начальника угрозыска и капитана Богомолова. При виде последнего меня накрыло нехорошее предчувствие. Подсознание сигнализировало: капитан — не чистое зло, как маньяк Малышев или московский гипнотизёр, но тёмное зерно в него уже посеяно. Надо будет этим оборотнем в погонах обязательно заняться и постараться это в долгий ящик не откладывать.

— Кажется, началось, — вырвалось у акулы пера, и я почувствовал, как она хочет побыстрее вернуться в Каменку.

— Высади меня за углом. И сразу лети назад, — настоятельно предложил я, не желая задерживать журналистку, страстно желавшую сейчас быть в центре событий. — Настя, главная твоя задача — побыстрее вернуться и проследить, чтобы никто из сотрудников милиции не сунул лапу в золотишко. Особенно присмотрись к заместителю начальника уголовного розыска капитану Богомолову. Сейчас Ермаков там один, и пропажа даже нескольких цацек может испортить всю малину.

— Думаешь, могут подставить?

Я кивнул.

— Лёша, всё сделаю в лучшем виде, — пообещала акула пера и, высадив меня за углом, лихо развернула машину и рванула в обратном направлении.

Всё произошедшее после получения информации об ограблении ювелирки от бармена и до этого момента заняло всего несколько часов. Напряжение дало о себе знать, и я почувствовал себя уставшим. Вдобавок меня накрыл зверский голод. Одно хорошо: мой путь как раз вёл к ресторану «Чайка».

Бармен не удивился моему возвращению. Налив пятьдесят грамм армянского коньяка, он рассказал о грабителе ювелирки Карелове, которого по его данным уже объявили во всесоюзный розыск. Я не стал рассказывать, что его наисвежайшая информация уже устарела.

Оставив на стойке пять рублей, указал на столик в углу и попросил позвать официантку. Когда она подошла, спросил, как насчёт блюд дня, и та посоветовала взять суп с фрикадельками, бефстроганов с пюрешкой и салат столичный.

Ещё в прошлой жизни я уяснил: не стоит заказывать в обычных заведениях общепита нечто этакое и ссориться с коллективом. Раз тебе честно обозначают самый свежак — значит, его и бери. Именно так я и поступил, прибавив к заказу бутерброды с чёрной икрой и компот.

Если честно, после столкновения с начинающими душегубами хотелось хлопнуть грамм двести пшеничной водки, но я за рулём, так что не сейчас. Пришлось ограничиться ещё одной стопкой коньяка, которая только немножко разогнала кровь по сосудам.

После сытного обеда, практически перешедшего в ужин, я не собирался уходить. На часах было пять минут шестого. Учителю музыкальной школы я конкретного времени не говорил, обещал заехать, когда закончу с делами. И хотя я уже свободен, думаю, спешить не стоит.

Когда мы разговаривали, я подслушал несколько его мыслей. В одной из них он раздумывал о возможности немедленно поговорить с музыкантами развалившегося ВИА «Песня-песня», чтобы обсудить моё предложение. Я этого делать не просил и теперь хотел проверить, пойдёт ли он на это.

Если он с кем-то свяжется, проявит себя человеком ненадёжным. Зачем его тогда вообще в сельский клуб тащить? Думаю, Паша в этом случае как-нибудь обойдётся без клавишника-виртуоза. А если Андрей Минаев меня дождётся, не сообщая коллегам, то можно будет попробовать с ним поработать.

Посидев за столиком до шести, я в первый раз смог посмотреть на музыкальный коллектив дома пионеров «Восход», заменивших в ресторане ВИА Смирнова-младшего. Они как раз приехали и принялись устанавливать на сцене потрёпанную барабанную установку. Если честно, с виду ребятки не впечатлили. Гитары и инструмент — выглядели не лучше тех подделок, которые Паша Рязанцев лично сколотил и покрасил для подмены. Несмотря на джинсы, расшитые в клёш и одинаковые шёлковые рубахи с длинными воротниками, как целостный организм, коллектив не выглядел.

Ситуация немного изменилась, когда появилась солистка. Не знаю, как она поёт, но рыжая девушка в мини-юбке выглядела эффектно и притягивала взгляд. К этому моменту ресторан начал заполняться вечерними посетителями. Я собирался уйти, но инстинктивное желание услышать, что и как исполняет девушка, заставило остаться.

Чтобы не занимать столик зря, расплатился, пересел к барной стойке и снова завёл разговор с барменом.

— А я тебе говорил: огонь, а не солистка, — первым делом напомнил он, кивая на рыжую девушку. — Знаешь, сколько Валера Смирнов за ней ухлёстывал? А она ни в какую. Отказала, в его ВИА даже за деньги выступать.

Когда музыканты наконец перестали подключаться и забренчали, я понял, о чём шла речь. Девушка запела резко и звонко песню про «Лебединую верность», да так, что даже те, кто склонился над тарелками спиной к сцене, отложили вилки и обернулись. Голосом она напомнила молодую Жанну Агузарову. Подача немного отличалась, но резкие обрывы звучания и правильные акценты она использовала виртуозно. Кто-то обозвал бы это манерностью, я же определил, как собственный стиль.

Практически сразу проявился невысокий уровень самодеятельных музыкантов «Восхода». Может быть, хороший инструмент мог улучшить качество звучания, но не особо. Явно не хватало сыгранности и опыта. На фоне остальных немного выделялся парень с электрогитарой, перешедший из ВИА «Песня-песня», но по-настоящему спасала ситуацию только солистка.

Она так филигранно пользовалась голосом, что я немного задержался и прослушал ещё две песни: «Арлекино» и «Ищу тебя». Ушёл, когда стрелки наручных часов показали без пятнадцати семь, однако решил подъехать к музыкальной школе после семи, а до этого кое-что проверить.

Забравшись в «Ниву», отъехал от гостиничного комплекса «Чайка» на несколько кварталов и, найдя тихое место, припарковался. Затем вытащил из кармана платок и вытряхнул из него на соседнее сиденье помятую пачку сигарет «Космос», реквизированную у Ермакова после разведки дачи заведующей Полищук.

Конечно, я не был уверен, что такого рода личная вещь позволит войти в транс и узнать, что происходит рядом с Ермаковым, но желание убедиться, что всё нормально, заставило попытаться.

Закрыв глаза, я до хруста сжал пачку, и тут же, прорвавшись через знакомую липкую тьму, оказался в не так давно покинутом месте. На этот раз я увидел всё глазами старшего лейтенанта Ермакова.

Первое, что поймал взгляд, — это круглый стол, на который один из сотрудников милиции в форме выкладывал по одному золотые изделия. Ещё один сотрудник составлял длиннющий список и примерно описывал ювелирку. Судя по нумерации в списке, подошедшей к тысяче, процесс подходил к концу.

Кроме Ермакова за процессом внимательно наблюдали Анастасия Волкова и ещё одна гражданка в возрасте. Скорее всего, они были привлечены в качестве понятых. Не сразу, но я заметил ещё одного персонажа. Это был капитан Богомолов. Он стоял поодаль, у каминной печки, и посматривал на выложенные на стол деньги и золото с явным вожделением.

Настя с Николаем всё правильно делают. Не надо давать вражинам хоть малейший шанс себя дискредитировать.

Засунув руку в очередной раз в холщовый мешок, милиционер ничего не обнаружил, затем вытряхнул его — и на стол упала одиночная серёжка. После её описания из соседней комнаты позвали майора Васильева и всем присутствующим дали возможность расписаться в протоколе.

Затем Васильев проследил за тем, как всё украденное из ювелирного магазина добро складывают в специальный инкассаторский мешок и пломбируют. Только после этого майор махнул моим соратникам и вышел с ними на улицу.

— Николай, ты чего так мандражовал? Судя по количеству золотых изделий в списке, всё сходится тютелька в тютельку, — изрёк Васильев, когда вся троица остановилась невдалеке от сарая.

— Товарищ майор, лучше перебздеть, — ответил Ермаков.

В этот момент их догнала акула пера.

— Артём Николаевич, когда приехали сотрудники милиции из города, я была тут и неотрывно следила за найденным в бане добром. Капитан Богомолов пытался меня выпроводить из комнаты, но я отказалась уходить.

— Думаешь, он хотел немного пощипать золотишко?

— Не уверена, однако лучше перестраховаться.

— Ладно, теперь это не ваша забота. Золото и купюры сданы под роспись. Если даже не хватает парочки изделий, то на Николая это точно не повесят. В остальном хвалю вас за бдительность и отличную работу. Не буду спрашивать, откуда информация, но могу догадаться. Главное — результат. Уголовное дело расследовано, ценности возвращены, преступники задержаны, и даже яма, в которой брат заведующей Полищук похоронил труп её любовника, тоже обнаружена. Скоро его эксгумируют, и дело будет сделано.

Успокоив старшего лейтенанта, майор повернулся к акуле пера:

— Настя, тебе отдельное спасибо за то, что додумалась сразу после задержания преступников мне первому набрать.

— Я подумала, что так будет правильнее.

— Правильно подумала. А то в смоленском управлении МВД кое-кто с утра решил воспользоваться ситуацией и возложил на меня обязательство курировать это уголовное дело. Думаю, теперь эти граждане кусают локти. Конечно, повесить на себя все медали они попытаются, но уже точно не получится. Так что, Николай, можешь прямо сейчас сверлить дырочки на погонах под ещё одну звезду.

— Товарищ майор, это не главное. Меня сейчас другое беспокоит.

— Что именно тебя беспокоит? Говори, — потребовал Васильев.

— Товарищ майор, по РОВД слухи ходят, что вас в Москву могут забрать.

Васильев призадумался, стоит ли отвечать, но после долгой паузы решился:

— Слухи правильные, — честно признался он. — Но вот только то, что мне предлагают, это не совсем то, на что я рассчитывал. Пока дают возможность подумать, я думаю…

Изображение начало двоиться, контакт прервался, и меня снова окунуло в темноту. Однако вместо немедленного возврата в тело, сознанию снова пришлось искать светящуюся точку в космической пустоте. И когда я её наконец нашёл, показалось, что за мной кто-то наблюдает.

Не знаю, может, это всё просто наваждение, но чувство тревоги заставило насторожиться. Неужели это московский тёмный пытается меня подловить и прощупать? Надо быть поосторожнее.

Очнувшись за рулём «Нивы», я завёл машину и покатил к музыкальной школе. Андрей ждал меня возле массивного крыльца.

— Ну что ж, сейчас увидим, по пути нам с тобой товарищ Минаев или нет, — проговорил я, затормозив возле клавишника.