— Какая у заведующей машина?

— Утром я видел белые «Жигули»-тройку, — ответил Ермаков.

— Около РОВД такой машинки нет.

Оглядев стоянку, я зашёл за угол, но и у лесоторгового магазина ничего похожего не обнаружил.

— Похоже, упустили, — констатировал Ермаков.

— Мальчики, а может, уже поедем? — окликнула нас акула пера. — Лёша упомянул дачу в Каменке с трупом в сарае. Наверняка она рванула прямиком туда.

— А адрес где взять? У меня в бумагах как постоянное место прописки указана только трёхкомнатная квартира в центре города.

— Поехали, я знаю, как выглядит дача. Попробую найти.

Ермакова в очередной раз за последние десять минут удивила моя чрезмерная осведомлённость. Разумеется, старлей хотел тут же задать кучу вопросов, но сдержался. Я знал: придёт время, плотина его терпения обрушится, и он устроит мне форменный допрос. И для того чтобы укрепить доверие, на кое-какие вопросы мне придётся отвечать честно.

Я сказал Анастасии, куда ехать, и дальше мы почти всю дорогу ехали молча. Вернее, так: все молчали, а я подслушивал мысли Ермакова. Старший лейтенант думал о всяком: обо мне, об акуле пера, но главное — он точно не собирался куда-то бежать и меня закладывать. Скорее он собирался, как и раньше, разумно использовать мои необычные таланты.

— Алексей, объясни хотя бы в двух словах, как ты понял, что заведующая причастна, и откуда взялась вся остальная оперативная информация? — не выдержал Ермаков, когда до Каменки оставалось ехать пару километров.

— Коля, ты слышал что-нибудь об экстрасенсах?

— Читал статью, кажется, в журнале «Техника — молодёжи» или «Вокруг света», — ответил Ермаков. — Там что-то про умение двигать предметы, обнаружение человека по фотографии и чтение мыслей.

— Ну с чтением мыслей у меня так себе, — соврал я. — Телекинезом тоже пользоваться не умею, а вот насчёт поиска всякой хрени могу помочь.

— Лёша, ты указал факты, о которых не мог знать, если сам не причастен к происходящему, — возразил Ермаков, и его мысли накрыла тень подозрения.

— Ну при некоторых вводных это как раз не сложно. Когда приспичит, я умею входить в транс и вижу наиболее яркие образы, транслируемые сознанием определённого человека. Действует это только с теми, кто сильно волнуется или очень желает что-то скрыть. После совершения преступления любой начинает нервничать и крутить в голове всякое. Вот я и подглядываю, — признался я.

— А я-то думал, чего ты закрыл глаза и замер, когда в кабинет вошла заведующая.

— Ладно, мальчики, пока хватит о неизученных наукой возможностях человека, — прервала нас Анастасия. — Подъезжаем. Лёша, показывай, куда дальше.

На самом деле по обрывочным образам невозможно указать точное место на карте. Я слышал фрагмент диалога любовников, где упоминалась Каменка, видел дачный дом и зелёный забор из штакетника с белыми ромбиками. В остальном я мог полагаться только на интуицию и ощущения.

Нечто похожее обнаружилось, когда мы съехали с трассы и начали огибать посёлок со стороны леса. Деревянный домик оказался отнюдь не маленьким, с мансардным этажом, кирпичной пристройкой и огромной закрытой верандой. Сад, скошенная лужайка, новенькая баня на берегу крохотного озера и отсутствие даже намёка на грядки подсказывали, что здесь картошку не сажают, а используют дачу только для отдыха. Редкость для этих времён и данной местности.

Сарай, в котором убили Карелова, стоял в дальнем углу участка, ближе к разбитой тракторами просёлочной дороге, отделяющей посёлок от густого елового леса. А вот белых «Жигулей» ни под специальным навесом во дворе, ни у ворот мы не обнаружили.

— Похоже, заведующая Полищук не сюда рванула. Перед тем как гнать сюда, надо было подъехать к её кооперативным пятиэтажкам и посмотреть, там ли машина, — изрёк Ермаков.

— Она всё равно сегодня сюда приедет, — уверенно сказал я. — Хоть убейте, но я чую: что-то у наших преступничков пошло не по плану. Если братик не объявится, то она начнёт ещё больше нервничать и неминуемо захочет всё проверить.

— Я тоже хочу всё проверить, прямо сейчас, — признался Ермаков, и я услышал, как в его сознании рождаются разумные сомнения.

— Мальчики, надеюсь, вы заметили, что сарай открыт. Кстати, входная дверь, идущая на веранду, тоже приоткрыта. Как-то это странно. Как будто там кто-то есть.

— И всё равно, я бы аккуратно всё проверил, чтобы убедиться.

— Коля, так кто тебе мешает? Заборчик вокруг дачи не шибко высокий. Можно перебраться за сараем, обойти и заглянуть внутрь. Только для начала надо машинку где-то подальше оставить, чтобы близко не отсвечивать. Настя, вон видишь там дальше въезд в лес? Давай там машинку за ёлочками спрячем. Жаль, у тебя корзин нет с резиновыми сапогами. Так бы вообще Коля за грибника сойти смог.

— Почему корзины нет? Как раз имеется в багажнике на всякий случай. Дед любит со мной по лесополосам и березняку побродить. Сапог нужного размера нет, зато безразмерная куртка брезентовая имеется и панама. Именно в таких грибники обычно по лесу и шастают, чтобы клещей вместо груздей не набрать.

Заехав в лес, акула пера начала экипировать Ермакова. Я же, едва выбравшись из машины, обнаружил пень, облепленный гроздями молодых опят, и тут же принялся их срезать и укладывать в корзину. В итоге через три минуты старший лейтенант стал похож на настоящего грибника имеющего доказательства в корзине.

Если честно, если бы не солнечный день и открытые двери дома, то весь этот маскарад вообще не понадобился. Ермаков не хотел маскироваться, но, видя энтузиазм Анастасии, поддался.

Через пять минут он уже шагал между деревьями по направлению к свежевыкрашенному заборчику. Мы наблюдали за этим с расстояния в сотню метров. Добравшись до участка за сараем, он собрался перебираться через забор, но не пришлось, так как рядом обнаружилась потайная калитка, выходящая на лес. Зайдя на приусадебный участок, Ермаков проскочил между высокими вишнями и заскочил внутрь сарая. Пробыл там полторы минуты. Потом из приоткрытой дверцы появилась его голова. Внимательно осмотрев участок, он выскользнул наружу и стремительно рванул к дому. Заскочил в него, но уже через сорок секунд снова появился. А затем начал медленно возвращаться назад, при этом глядя себе под ноги.

— Да чего он мечется? — вырвалось у акулы пера.

— Коля либо что-то нашёл, либо наоборот, чего-то не нашёл, — предположил я, при этом ощущая одним местом, что всё пошло не по плану.

Запыхавшийся Ермаков вернулся быстро. Поставив перед нами корзину, он отрицательно замотал головой.

— Трупа в сарае нет, — выпалил он, отдышавшись.

— Лёша, может, на этот раз ты ошибся? — предположила акула пера.

— Да вот в том и дело, что Лёха не ошибся. А ведь я до последнего не верил, — признался Ермаков. — Дощатый пол в сарае весь кровью залит. Его второпях присыпали сеном, но характерные следы убийства и волочения я легко нашёл. А ещё обнаружил у стены два чемодана с женскими вещами и орудие убийства — чугунную восьмикилограммовую гантель, всю в крови. Кстати на ней остались чёткие отпечатки пальчиков убийцы.

— Коля, ты как опытный сотрудник угрозыска, что скажешь? — спросил я, желая проверить Ермакова на профпригодность.

— Судя по тому, что я увидел в сарае, во дворе и в доме, после того как Карелов прикатил к любовнице с добычей, Полищук отправила его за чемоданами в сарай. А там его поджидал братик любовницы. Там без шансов и без борьбы — удар в затылок, в момент, когда жертва наклонилась, а потом несколько контрольных добивающих. После этого жертву оставили в запертом сарае.

— А теперь сарай открыт и трупа нет, — напомнила Анастасия.

— Настенька, зато есть следы волочения до калитки и дальше через разбитую тракторами дорогу. Сдаётся мне, это братик нашей Полищук вернулся и первым делом решил закопать в лесу труп любовника старшей сестрички, чтобы скрыть главную улику.

— Так он что, прямо сейчас где-то рядом, могилу копает? — спросила акула пера и нервно огляделась.

— Для леса «рядом» — фигура абстрактная. Наверняка оттащил вон в ту сторону, — Ермаков указал на восток. — Я, пока по лесу пробирался, видел в просветах что-то вроде оврага. Сто процентов, где-то там, в низине, убийца прямо сейчас яму роет.

— И что нам теперь делать? Может, надо пойти и взять его тёпленького на месте захоронения?

Сделавшая предложение Анастасия явно взбудоражилась и даже вздрогнула от предвкушения новых приключений.

— Брать его в чаще леса — плохая идея. Лёха сказал, парень легкоатлет. Если мы не сможем его быстро найти и наделаем много шума, он рванёт между деревьями так, что только пятки засверкают. Оторвётся сразу без вариантов — и ищи его потом свищи в Смоленских лесах.

— Так что делаем? — спросил я, глядя в глаза Ермакову.

— Мне надо прямо сейчас добраться до местного сельсовета и позвонить в РОВД. Группа оперативников здесь через полчаса будет.

— А как объяснишь свою прозорливость?

— Неожиданным получением оперативных данных. С Малютинской малиной вроде как прокатило, думаю, и с этим делом тоже всё нормально пройдёт. Правда, рапорт о оперативном контакте придётся составить.

— Коля, ты прав. Езжайте с Настей в сельсовет. А я пока подежурю и послежу за домом — предложил я, специально быстро согласившись. — Одного боюсь: сейчас ты в РОВД отзвонишься, своим в уголовный розыск, а кто-нибудь из них возьмёт и доведёт данные об оперативной разработке начальству.

Я имел в виду капитана Богомолова, который по-прежнему был заместителем начальника угрозыска, и Ермаков это мигом понял.

— Представь, какой грандиозный кипишь в РОВД начнётся, если начальник милиции узнает. Да он, чтобы быть в первых рядах и поощрение с занесением в личное дело заработать, сам сюда рванёт вместе со всеми, кого под штык поставит. Без шума точно не обойдётся. Боюсь, не только брат заведующей в бега сорвётся, но и сама Полищук узнает на подъезде сюда и психанёт.

— Лёша, а ты что предлагаешь?

— Брата заведующей в доме надо брать, когда он туда вернётся. Давай без вызова подмоги и лишнего шума всё сделаем. Я помогу, но светиться не буду, — предложил я. — А рапорт о оперативном контакте потом сможешь написать, упомянув московскую журналистку Анастасию Волкову, которой на улице подошёл некий аноним и рассказал о тайных любовных связях заведующей ювелирки и грабителя.

Ермаков призадумался, а потом кивнул.

— Согласен, лучше без шума. Я мельком проверил дом, там лестница есть на второй этаж. Можем там засесть. А ты, Настенька, подожди здесь, — с этими словами старлей вынул из поясной кобуры пистолет Макарова и проверил оружие.

Я сразу понял: Ермаков зря предложил остаться акуле пера рядом с машиной. Это подтвердилось через мгновение.

— Ну уж нет. Я с вами пойду, — безапелляционно заявила Анастасия, взяв корзину в руки. А когда Ермаков на неё испытующе посмотрел, нахмурилась и яростно зашептала: — Мальчики, вы что, меня решили в лесу одну оставить? А вдруг наш убийца, возвращаясь назад, немного заплутает в лесу и нарвётся на красные «Жигули» с невероятно красивой блондинкой внутри?

Услышав такое предположение, старлей аж сглотнул.

Я был склонен принять аргументы Анастасии. Ермаков тоже не дурак и понимал, что не сможет заставить упёртую журналистку отъехать подальше. Да и не оставил бы он теперь её здесь одну. Пришлось взять акулу пера с собой. Время утекало, так что мы просто вышли на дорогу и рванули быстрым шагом к заборчику из штакетника.

По пути я пытался сканировать окружающее пространство, но чужих взглядов или опасности так и не почувствовал. Зато почувствовал металлический вкус во рту, когда мы приблизились к месту убийства метров на пятнадцать. Проходя в калитку, а потом двигаясь мимо сарая, я постарался запомнить эти ощущения, чтобы потом, если придётся, воспользоваться своеобразным шаблоном подсознательного восприятия действительности.

В доме мы быстро осмотрели комнаты. На круглом столе в самой большой из них обнаружились десятка два споротых ярлычков от ювелирных изделий. Рядом валялись кое-как разбросанные вещи убийцы.

Зайдя по оказавшейся скрипучей лестнице на второй этаж, мы оказались в огромной мансардной комнате, в которую был переделан высокий чердак. Из мебели внутри — ничего, кроме панцирной кровати, пары стульев и тумбочки. Однако кое-что меня полностью устроило. Пол из толстых досок служил перекрытием между этажами. Возможно, поначалу доски были подогнаны хорошо, но за десяток сезонов они рассохлись, и между ними появились щели, доходящие до половины сантиметра. Это частично позволяло увидеть то, что происходит внизу, и не мешало услышать любой скрип.

Акула пера с Ермаковым заняли позиции возле зашторенных окон, а я принял обычную позу йога прямо над круглым столом и, обнаружив в полу несколько щелей, начал ждать.

Через полчаса к даче со стороны центральной улицы посёлка подкатил белый «Жигулёнок» заведующей ювелирным магазином. Полищук быстро обежала двор и заскочила в сарай, о чём мне шёпотом сообщили мои товарищи. Потом я услышал, как снаружи кто-то яростно раскидывает сложенные в поленницу дрова.

— Чего это она? — шёпотом спросила акула пера.

— Наверное, золото ищет, которое её братик первым делом перепрятал, — предположил я.

— А вдруг он после того как зароет труп, возьмёт золотишко и сюда больше не вернётся? — забеспокоилась Анастасия.

— Сумка с его шмотками валяется внизу рядом со столом. Новый спортивный костюм общества «Динамо» сложен аккуратно на стуле, под ним — чистые кеды, — сообщил я о своих наблюдениях, произведённых через щель. — Прикинь, каким грязным убийца придёт после таскания трупа по лесу и рытья могилы. После такого захочется хорошенько помыться и переодеться. Настя, да и что ему, собственно, здесь угрожает? Преступление произошло в пятнадцати километрах отсюда, и следы ведут совсем в другом, дальнем направлении, а по сути дела — в специально заготовленный тупик. Настя, не мандражируй, вот увидишь, он вернётся, в баню сходит и спать завалится после бессонной и очень нервной ночи.

— А эта заведующая чего так дрова яростно швыряет? Уже почти все поленницы развалила.

— Похоже, Полищук решила, что дело шито-крыто, и теперь боится, что братик её на золотишко и деньги кинет, — изрёк Ермаков, попав в точку.

Заведующая не собиралась лишаться своей доли. Я её ярость и жадность, даже не видя эту особу, через стены чувствовал.

Закончив разваливать поленницу рядом с сараем, Полищук рванула внутрь дома и принялась вытряхивать на стол вещи брата из спортивной сумки. Не обнаружив там ничего напоминающего золото и деньги, она буквально взвыла от злости и принялась капать себе в стакан что-то от сердца.

Не знаю, чем бы закончилась её истерика, но тут Ермаков знаками показал, что видит кого-то вышедшего из леса. Её брат появился через несколько минут. Брюки и рубашка покрыты грязью. Кеды после себя оставляют следы из песка. Едва убийца зашёл в дом, я увидел рядом акулу пера и заметил, как она включает кассетный диктофон и кладёт его на пол.

— Гриша, почему ты не позвонил мне из Смоленска, как мы договаривались? — Полищук сразу начала с претензий.

— Сестричка, а зачем трезвонить зазря и тебя беспокоить? Дело сделано, твой план сработал, и менты наверняка повелись на оставленный в купе ложный след. К тому же мне вообще-то было некогда. Сама попробуй из Брянска на перекладных да автобусах сюда добраться, да так, чтобы никто рожу твою не запомнил.

Говорившие находились всего в двух метрах от меня, так что я спокойно читал обрывки их мыслей. Из-за досок пользоваться даром точечно, было бы затруднительно, но кое-что всё-таки я бы смог, если бы спорщики не меняли позиции.

Особой любви между родственничками я не заметил. А всё показное беспокойство походило на отношения кошки с собакой, готовых спать в обнимку только когда очень холодно.

— Гриша, ты Артёма похоронил?

— Да, пришлось вырыть яму аж на полтора метра, чтобы лесное зверьё не разрыло, — с этими словами убийца поставил к стене штыковую лопату и топор, видимо используемый для рубки корневищ.

— Значит, дело сделано, — Полищук опустилась на стул и, достав платок, начала усиленно делать вид, что утирает невидимые слёзы.

— Ага. Осталось доски замыть в сарае и гантели на всякий случай в озере утопить. Я сейчас в баню схожу, помоюсь, а ты, сестрёнка, пока этим займись и заодно шмотки мои простирни.

Судя по прочитанным обрывкам мыслей, указания младшенького братика не понравились заведующей. Она явно хотела взорваться и потребовать, чтобы это всё Гриша сделал сам. А удерживало её от скандала только неизвестность, окутывающая новое местоположение золота и остальной добычи.

Сейчас Полищук корила себя за то, что не вернулась к сараю сразу после того, как брат уехал на мотоцикле в Смоленск изображать её любовника, и не забрала золото. Ночью она просто побоялась возвращать золото в город, даже окольными путями. Да и наличие трупа любовника в сарае её пугало.

— Хорошо, Гриша, я всё сделаю, — сказала она, смирив гордость. — Но перед этим скажи, где золото и деньги? А ещё я хочу знать, зачем ты их вообще перепрятал?

— Да затем, сестричка, что ты с детства одеяло на себя тянешь. Думаешь, я не помню, как ты конфеты из буфета воровала, а фантики мне под кровать закидывала? Или от тюлей куски отрезала для своих швейных дел, и потом мамка у меня в портфеле лоскуты находила?

— Ой, вспомнил, — отмахнулась Полищук.

— Так это всегда так. Для тебя родители всё делали, а меня Гринькой-вредителем называли.

— Гриша, а ты не охренел часом? Вспомни, кто тебе помог от статьи за нанесение тяжких телесных повреждений отмазать. Да если бы не я, ты бы сейчас не здесь пальцы гнул, а на нарах сидел.

— Это муженёк твой высокопоставленный помог, — вырвалось у парня.

Судя по представшему передо мной мыслительному процессу преступника, он с момента убийства вспомнил всё неприятное, накрутил себя и решил пересмотреть первичную договорённость, которую заключил ранее с сестрой.

— Короче, сестрёнка, расклад такой: мне не охота больше в школе физруком работать за сто двадцать «рэ» в месяц. Я основную работу сделал и больше всех рисковал, так что наличку себе всю до копейки заберу, а золотишко пока в укромном месте припрячу. Буду выдавать тебе грамм по пятьдесят по мере надобности. А ты после реализации в ювелирке будешь мне половину купюр отслюнивать.

Изначально брату должна была достаться сумма, необходимая для покупки подержанных «Жигулей». Кроме этого, Полищук обещала чего-нибудь подкидывать после реализации золота. Насчёт машины она была не против, но от золота, после выдачи до ста рублей в месяц в течение полугода, Гриша бы точно больше ничего не получил. На три килограмма ювелирки у заведующей имелись свои долгоиграющие планы.

В принципе всё, что надо, мы услышали. Акула пера всё записала. Я считал информацию о новом месте схрона с золотишком и деньгами. Найти свежее захоронение в пятистах метрах от сарая тоже не сложно. Фигуранты в шаговой доступности. Как говорится, пора их брать тёпленькими. Именно об этом мне яростно сигнализировал Ермаков, стоявший у лестницы, ведущей на первый этаж. Однако я показал ему, что хочу дослушать. Я предполагал, каков будет итог разговора, но хотел убедиться в своих выводах.

— Гриша, ну ты конечно паскуда! — воскликнула заведующая и, вскочив, смахнула шмотки брата со стола.

В ответ тот рассмеялся и, чувствуя своё полное превосходство, отвернулся и начал скидывать на пол грязную одежду.

— Сестричка, я сейчас мыльце возьму, да в баню сбегаю, помоюсь, а ты, если хочешь хоть что-то получить, пока здесь всё прибери и давай больше без психов, а то накажу.

В этот момент противоречивые мысли в голове заведующей метались словно окружённый огнём табун лошадей. Я просветил голову Полищук и невольно залюбовался её мозговой активностью, которая за несколько последних секунд смогла задействовать те области, которые обычно у человека не работают. Как результат, я был свидетелем рождения интуитивно верной догадки о новом месте хранения золота.

Воспользовавшись тем, что брат начал стягивать футболку через голову, заведующая рванула к стоявшему у стены инструменту, схватилась за топор и начала заносить его над головой.

— Значит, золотишко в бане, — буквально выдохнула она.

Это, по замыслу Полищук, было последним, что должен был услышать её охреневший от наглости братик. Не знаю, как бы получилось — смогла бы она убить Гришу топором или тот, получив ранение, с ней справился. Проверять и доставлять Ермакову кучу неприятностей не хотелось.

Используя дар, я сделал так, чтобы в глазах заведующей резко потемнело. Одновременно махнул Ермакову и попробовал дистанционно оглушить убийцу. В отличие от сестры, хорошенько его приложить не получилось, но ориентацию в пространстве спортсмен на несколько секунд потерял.

Это позволило сбежавшему по лестнице старшему лейтенанту завалить преступника на пол и застегнуть наручники. После этого мы вместе связали ему ноги, а потом и руки начавшей брыкаться заведующей.

— Так, ну я тут дальше как-нибудь сам. А вы вдвоём дуйте в сельсовет и вызывайте всю кавалерию. Настя, ты знаешь, как это делается.

— Коля, не беспокойся, всё сделаю в лучшем виде. Потом Лёшу в город отвезу и сразу вернусь.

Перед тем как выйти из комнаты, я нагнулся к Ермакову и зашептал ему на ухо:

— Коля, золотишко найдёшь в предбаннике за стопкой дров. И смотри, чтобы из ментов никто в золотую кубышку руку не сунул, а то потом не отмашешься.