Последующие дни были очень тяжелыми. Я мало спала, все время нервничала, хотя старалась держаться себя в руках ради сына. Постоянно ездила в больницу, успокаивала маму. Она все время находилась на грани срыва. Страшно переживала за отца.

Сегодня я проснулась от того, что солнце ударило в окно слишком ярко. Или мне так показалось… Голова привычно гудела, как после долгого полета. Все тело ныло, будто я неделю не спала. Но я действительно очень мало отдыхала в последние дни. Надо было еще и делами отца заниматься. Он худо-бедно вел их, Игорь помогал. А сейчас все опять на мне, хотя Ильинский очень помогает, как обычно подставил плечо.

— Какой он все-таки замечательный, — заметила вчера вечером Оля, когда Игорь привез меня домой и ушел.

— Да, ты права.

— Ты ему нравишься.

— В смысле?

— Ой, Крис, ну дурочку не строй из себя, — фыркает подружка.

— Я правда не понимаю, Оль. Ты же видишь в каком я состоянии…

— Да, да, прости. Зря я об этом заговорила, видно же что тебе сейчас совершенно не до этого. Да и с Юсуповым ничего не ясно. Но ты же не можешь не замечать, что Игорь к тебе неравнодушен?

— Ох, Оль, мне честное слово совсем до этого. Правда.

— Знаю, — Оля кивает и почему-то выглядит грустной.

Появляются звуки в радионяне и я спешу в свою комнату. Тимур проснулся и похныкивает в своей кроватке.

Беру его на руки, целую сладкую щечку.

— Ну привет, мой хороший. Кто самый красивый мальчик в мире? Сейчас будем умываться.

Занимаюсь сыном, и это самые счастливые и умиротворяющие мгновения для меня. Оля уходит по делам, забрав с собой Лео, в квартире стоит редкая для утра тишина.

На кухне пахнет кофе и пирогом, который подруга испекла вчера вечером.

Звонит телефон.

Мама.

— Кристина… — ее голос дрожит. — Кристина, доченька, ты проснулась?

— Да, мама… Конечно. Что-то с папой? — сердце ухает вниз, голова начинает кружиться.

— Его перевели. В отдельную палату, — говорит она быстро, взволнованно. — Приезжали врачи… такие… я даже не знаю… с ними главный кардиолог из столицы! Они все взяли под контроль, говорят, шанс хороший.

— Как? Кто? — я не понимаю. Хотя главное, что ничего плохого не случилось и отец в порядке. — Мы же… Мы даже не подумали об этом.

— Я тоже не понимаю, — всхлипывает мама. — Сказали, что все оплачено. Что все уже улажено.

Замолкаем обе, я просто слушаю ее дыхание.

— Мам, ты не волнуйся, ладно? Главное — что папе лучше.

— Да, — прошептала она. — Это самое главное.

Снова виснет пауза.

Я невольно задумываюсь, “что если…”. Что если это Амир?

Нет, я не буду думать об этом! Не хочу видеть в нем принца на белом коне. Он даже с невестой своей разобраться не может. И с матерью.

Но кто еще мог нам вот так помочь?

Я не буду думать сейчас о нем. Сейчас внутри слишком много всего сразу.

Облегчение, злость, боль, чувство вины. Все переплелось в один тугой ком.

После разговора я долго сижу, глядя в окно. Качаю Тимура на руках.

Солнце играет на шторах, а в груди нет ни тепла, ни света.

Только усталость. Но главное, что покой тоже присутствует. Страх отступил.

Я поднимаюсь, кладу сына в кроватку.

Он пошевелился, улыбнулся во сне.

Провожу пальцами по его мягким волосам, вдыхаю этот детский, чистый запах и тихо шепчу:

— Все хорошо, малыш. Все будет хорошо.

Как бы мне хотелось в это верить.

Телефон мигает сообщением.

От Амира:

«Твой отец стабилен. Врачи сказали, что кризис миновал. Отдохни. Я рядом».

Я смотрю на экран, пока буквы не расплываются.

Хочется ответить. Хочется все забыть и просто… поверить.

Но вместо этого я стираю сообщение, выключаю звук.

— Мы сами справимся, — шепчу с надеждой. Я хочу быть уверенной в собственных силах, а не зависеть от мужчины.

Кристина

— Мамуль, не нервничай больше. Папу сегодня выписывают, все хорошо, все позади, — останавливаю маму возле двери в палату.

— Знаю, — вздыхает она. — Только все еще никак не могу поверить, что все позади.

— Но это так. Скоро поедете в отпуск. Мы с тобой выбрали замечательный санаторий, оплатили путевки. Все прекрасно, а будет еще лучше.

— Ох, я так устала, Кристина. Если бы ты только знала!

— Конечно. Тебе отдых нужен не меньше, чем отцу. Но прежде всего — перестать так сильно переживать. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь.

— Понимаю. Ты меня прости, дочка, — вздыхает. Я обнимаю ее крепко. Мама всхлипывает, уткнувшись в мое плечо. — Не стоило мне так вести себя с твоим Юсуповым. Наверное… Я ведь только добра тебе желаю.

— Я это отлично знаю.

— Может и ты с нами поедешь? Возьмешь Тимура, если хочешь и подругу твою захватим. Оля хорошая девочка. Очень отзывчивая.

— Я бы очень хотела, правда. Мне прежде всего надо разбираться с работой, ты же знаешь. Ситуация очень сложная. Но я подумаю…

Снова обнимаемся, я ловлю себя на мысли что никогда не была настолько близка с родителями, как сейчас. Разве что в детстве, когда боготворила и папу и маму. Произошедшее с отцом и страх за его жизнь очень нас сплотили.

Вытираем глаза, влажные от слез. Но на этот раз счастливых. Это просто эмоции. Заходим в палату.

— Ну что любимый, ты готов ехать домой? — уже бодрым голосом спрашивает мама.

Она собирает вещи, суетится, а я ловлю себя на том, что впервые за много дней хочу просто выдохнуть.

Папа, уставший, но бодрый, говорит заглянувшему в палату лечащему врачу нетерпеливо:

— Домой. Спасибо за все, но нет сил моих больше дышать больничным воздухом.

— Главное соблюдайте все рекомендации, Владимир Иванович.

— Это уж обязательно! Я прослежу! — клятвенно заявляет мама.

— Даже не сомневаюсь, Людмила Петровна.

Мы все смеемся. Впервые за долгое время по-настоящему, искренне. Выходим из больницы, медленно, осторожно: мама держит папу под руку, я иду рядом, придерживая его с другой стороны.

Морозный воздух щиплет кожу.

Отец вдыхает глубоко и удовлетворенно:

— Домой. Слава Богу.

Я снова улыбаюсь. Мама что-то волнуясь объясняет про диету, лекарства, которые нужно купить, но я слышу лишь обрывки — внимание ускользает куда-то за их спины.

Боковым зрением замечаю знакомую фигуру. Поворачиваюсь и мы встречаемся взглядами.

Амир стоит возле своего большого внедорожника: высокий, в темном пальто, руки в карманах, лицо напряженное.

Смотрит на меня так, что грудь сжимает. Сначала пугаюсь реакции родителей, но они заняты друг другом. Амир не делает ни шага ко мне. Весь шум вокруг исчезает.

— А он что тут делает? — психует мама, заметив его.

— Люда, не надо, — останавливает ее отец.

Мама вздрагивает, сжимается, будто от холода.

Я делаю шаг чуть вперед — и Амир реагирует мгновенно:

выпрямляется, делает шаг навстречу, но останавливается на полпути.

Он уважает границы. То, что рядом мои родители. И я ему очень благодарна.

Вроде бы просто встреча, на расстоянии, а я вся дрожу и вибрирую.

Помогаю родителям дойти до такси, они предлагают поехать с ними, но звонит Игорь.

— Добрый день. Как дела, Крис? Владимира Ивановича сегодня выписывают?

— Привет, да. Вот как раз в такси грузимся. Очень надеюсь, что все позади. Отпуск обсуждаем.

— Ты можешь подъехать в офис? Или я могу сам приехать, куда скажешь.

— Хорошо, я могу конечно. Это недалеко. Что-то случилось?

— Да нет, новости хорошие. Не хотел тебя тревожить. Просто нужно несколько твоих подписей. И кое-какие новости заодно расскажу.

— Конечно приеду.

— Точно не сложно?

— Это недалеко, я же сказала. Буду через полчаса, в крайнем случае — минут сорок.

— Отлично. Тогда до встречи.

Тепло прощаюсь с родителями. Отец еще слаб, но выглядит неплохо, и это очень радует.

— Жаль, что не едешь с нами, — вздыхает мама. — Я пирог сливовый испекла.

— Деловая она у нас теперь. Зато мне больше достанется. Передавай привет Игорю, — басит отец. — Отличный кстати парень, ты бы присмотрелась.

— Обязательно. В смысле обязательно передам ему привет, — отвечаю поспешно. — Я приеду к вам завтра, с Тимуром, хорошо?

— Не забудь захватить мой любимый торт, — подмигивает папа.

— Ну что ты, конечно не забуду.

— Володь, с тортами пока надо поаккуратнее… И пирог целиком я уж прости не дам тебе съесть…

— Ну, начинается.

— А как ты думал?

Улыбаюсь перебранке родителей, потому что они проговаривают все это с улыбками и нежными взглядами друг на друга. На душе очень тепло, душевно.

****

Игорь встречает меня внизу, на ресепшене, с двумя стаканчиками кофе из очень модной кофейни. Они источают божественный аромат.

— Ммм, как вкусно пахнет, — вздыхаю мечтательно. — Но увы, для меня пока это роскошь.

— Почему? — непонимающе смотрит на меня Игорь. А я смущаюсь и не знаю как сказать, что я же кормлю грудью сына. Молока стало меньше на фоне стресса с отцом, но все равно я продолжаю, хоть и с добавлением искусственного в рацион.

— У меня маленький сын, — щеки краснеют.

— Ох, прости. Чувствую себя таким тупицей…

— Все нормально, правда. Правда, придется тебе выпить оба стакана, — улыбаюсь. — Пойдем займемся нашими делами? Я немного спешу, к Тимуру.

— Конечно. Идем, — открывает мне дверь, пропуская вперед.

Когда заходим в кабинет, Игорь медленно произносит:

— Крис… я должен тебе кое-что сказать.

Смотрю на него, настораживаюсь.

— Что? — как же не хочется плохих новостей!

— Не пугайся, ничего плохого. Это про лечение твоего отца. Все, что связано с лечением, приглашенными врачами — это организовал Амир Юсупов.

— Что? — смотрю на Ильинского и думаю, что ослышалась.

— Да. Также он оплатил счет, выставленный больницей. Ну, возможно, он просто чувствует свою вину. Это же его мать все начала, я правильно понимаю? Мне не очень хочется влезать в ваше семейное, но подумал, что должен тебе сказать. Мне показалось, ты не в курсе.

— Да… Я ничего не знала.

Слова будто не сразу доходят.

Смотрю на Игоря, но не вижу его — перед глазами вспыхивает другое лицо: серьезное, напряженное, с усталыми глазами.

Амир.

И все то, что я ему наговорила в ту ночь у больницы. Я была искренна, мне было очень страшно, я не чувствую вину, тогда почему мне так больно сейчас?

— Я не знала, — шепчу.

— Он думаю и не хотел, чтобы ты знала. — Игорь пожимает плечами. — А вот я решил, что ты имеешь право быть в курсе.

Отворачиваюсь к окну.

Осень сменилась зимой, снег за стеклом идет тихо, медленно, как будто кто-то специально растянул этот момент между прошлым и настоящим.

— Главное, что отец жив, — произношу. — С остальным я разберусь.

— Да, — мягко отвечает Игорь. — Здоровья Владимиру Ивановичу и долгих лет жизни. Мы все очень счастливы, что он поправился.

Игорь улыбается тепло и душевно.

— Знаешь, я очень хотел пригласить тебя поужинать, когда станет чуть полегче. Пообщаться не только о делах. Я понимаю, как ты занята…

Поднимаю глаза. Я замечала интерес Игоря и Оля об этом не раз говорила… Но ничего к нему не чувствую. Сердце колотится от другого имени. Перед глазами все так же, несмотря на обстоятельства, бесконечно разделяющие нас, другой мужчина. Отец моего ребенка.

— Игорь, — говорю тихо. — Спасибо тебе. Правда. Но сейчас мне точно не до этого.

— Я понимаю, — кивает он без обиды. — Просто хотел, чтобы ты знала: я рядом, если что.

— Давай перейдем к делам? Что нужно подписать?