Утро началось не с кофе, а с хаоса.

Ангелина проснулась раньше меня, что неудивительно, учитывая, что уснул я далеко за полночь, продолжая до последнего сидеть над бумагами и искать пути выхода из кризиса. А также способы борьбы с тем, что устроил Вересаев. Эту гниду я обязательно найду, все вернется Кристине, но не ожидал, что это окажется такой сложной задачей.

В один момент дверь распахивается, и в комнату влетает маленький вихрь в пижаме с зайцами.

— Пап, вставай! — Лина решительно дергает одеяло. — Мы же сегодня едем к Тимуру!

Сон улетучивается мгновенно.

— Я помню, котенок. Дашь мне собраться?

Сажусь, потирая лицо, глядя, как дочка скачет по комнате, не в состоянии ждать, когда сможет примерить на себя роль старшей сестры.

— Я не знаю что мне надеть! — жалуется. — Синее платье с бантом или то, что с сердечками? Бабуля не хочет помогать. Почему она не рада Тимуру?

— Все сложно, котенок. Думаю, что с бантом, наверное.

— А вдруг Кристина подумает, что я слишком нарядная?

Лина хмурится, потом убегает, через несколько минут прибегает обратно, уже в платье. Настоящий ураган, но меня это бесконечно умиляет. В руках дочери огромный плюшевый мишка.

— Тимуру ведь нельзя игрушки с мелкими частями, да, пап? — спрашивает она очень серьезно, держа зверя за лапу. — Подарю ему Роберта.

— Да, — усмехаюсь я. — Думаю, этот парень подходит идеально.

На самом деле, метался и я. Только не так заметно.

Кофе стыл, рубашка казалась недостаточно проглаженной, мать раздражала ворчанием.

Смешно — вроде просто еду к женщине, но внутри ощущение, будто решается что-то гораздо большее.

— Не понимаю, к чему такие серьезные сборы! Да она сама к тебе примчится. Разве упустит такой лакомый кусок? — разумеется мать не может не вставить неприятных реплик.

— Давай не сегодня. Прекрати. Ладно я, но ты портишь настроение ребенку. Не хватало еще Ангелину настраивать против.

— Этот тест ничего не значит, Амир!

— Я в курсе твоей позиции, не надо ее постоянно вслух произносить. Или ты хочешь поссориться?

— Ты это серьезно? Из-за нее??? — бледнеет мать.

— Нет. Из-за того, что ты меня сейчас крайне сильно раздражаешь.

Конечно, она обижается, поджимает губы и с видом жертвы скрывается в своей комнате.

Когда я принимал решение, что она будет жить с нами, я исходил из интересов Ангелины. Я часто бывал в разъездах, рядом с дочкой должен был находиться близкий человек. Тем более, с нянями не особенно удачно складывалось после истории с Кристиной. Точнее — вообще паршиво складывалось. Просто отвратительно. Лина никого не принимала. И я не мог ее в это винить.

— Пап, — позвала Ангелина, появляясь в дверях, — а почему бабуля такая сердитая?

Поднимаю на нее взгляд.

— Все хорошо, детка, она просто уставшая. Голова у нее болит.

— Ну да, как обычно, — вздыхает как взрослая. — А Тимур похож на меня? — тут же переключается на другую тему.

— Он еще будет меняться, сейчас маленький совсем. Посмотрим, — отвечаю, улыбнувшись. — Ты позавтракала?

— Да!

— Уверена?

— Пап, я полностью готова. Давай уже, в магазин поехали!

— В магазин? — удивляюсь.

— Ты поедешь в гости без подарков? Это некрасиво. Только Роберта недостаточно. Надо купить красивые цветы для Кристины, и для Оли. И я посмотрю что-нибудь для Лео.

— Ты у меня такая умница, — я на самом деле горжусь дочерью в этот момент. Потому что сам я вообще ни о чем таком не подумал. А если бы пришло в голову, то скорее всего, дал бы задание своей секретарше. И сейчас понимаю, насколько это было бы неправильно.

* * *

Через двадцать минут мы уже паркуемся возле огромного торгового центра. Здесь любит бывать моя мать, достаточно часто она берет с собой Ангелину, так что дочка чувствует себя в этом пространстве очень уверенно. Деловито берет меня за руку и я покорно следую за ней.

— Пап, давай быстрее! У нас много дел!

Огромный детский магазин, с высокими потолками, мягким светом и длинными рядами игрушек, одежды и безделушек для малышей. Внутри светло и шумно, мы проходим через полки с яркими игрушками, крошечными комбинезонами, кофточками и пеленками, бутылочками и мягкими погремушками.

Ангелина безостановочно крутит головой по сторонам.

— Выбирай, что понравится, — говорю дочке.

— Тут все такое красивое!

Ангел сразу растворяется в этом пространстве, как лучик света, бежит к прилавкам.

— Пап, смотри! — ее голос звенит, как колокольчик. — Тут кроватка для принцессы! Ой, какая бутылочка с облачками!

Иду за дочкой медленно, стараясь не мешать этому маленькому торнадо и думаю о том, что мы с ней достаточно редко выбираемся вот так вместе. И я очень рад, что появился повод. Хотя чувствую себя здесь неуместно. Ничего не понимаю в этом радужном детском мире.

Раньше подобные походы не входили в мою жизнь. Все решали другие: помощники, секретари, консультанты, — я просто подписывал счета.

А теперь стою посреди мягких игрушек, не зная, куда деть руки.

Зато Лина чувствует себя великолепно.

Комбинезоны, миниатюрные носочки, крошечные шапочки — все вызывает у нее восторг.

— Смотри, пап! — показывает на голубой комбинезон с вышитыми звездами. — Вот этот точно для Тимура.

— Почему именно этот? — мне правда ужасно любопытно.

— Потому что тут звездочки. Значит, он будет мечтателем.

Усмехаюсь, но внутри что-то сжимается.

Какое-то тихое, простое счастье — смотреть, как дочка выбирает вещи для новорожденного братика, как вкладывает смысл в каждую мелочь.

Наша тележка становится все полнее.

— А Кристине что подарим? — задумчиво спрашивает Лина. — О! Знаю.

Она убегает и возвращается с большим серебристо-серым пледом. — Чтобы ей было тепло, когда она будет держать Тимура.

— Замечательно, дорогая.

Ангелина уже выбирает новую жертву своего восторга — огромного зайца в полосатом комбинезоне.

— Пап, а можно это будет… для меня? Он выглядит таким одиноким, — поворачивается ко мне с такой серьезностью, что я чуть не рассмеялся.

— Конечно, котенок.

К нам подходит средних лет женщина с бейджиком на груди.

— Здравствуйте, может быть вам помочь?

— Да вроде мы и сами ничего справляемся. Что скажешь, Ангел?

— Помогите выбрать подарок для Лео! Хотя не знаю, тут наверное для него ничего нет, — хмурит брови Лина. — Ему двенадцать.

— Есть интересные настольные игры. Модели самолетов.

— Где?

Женщина показывает на стеллаж и Лина убегает в заданном направлении.

— У вас замечательная дочка, — говорит с улыбкой.

— Спасибо, — отвечаю, чувствуя гордость. — Мы… выбираем подарки для очень маленького мальчика.

— Для братика! — уточняет уже вернувшаяся Лина.

Засмеявшись, женщина ведет нас дальше, показывая полки с более взрослыми играми, занимательными, логическими, головоломками, музыкальными игрушками.

— Пап, а можно взять это? — Лина показывает на мягкий ночник в форме луны. — Чтобы Тимур не боялся темноты.

— Конечно, — отвечаю, обнимая дочку.

В какой-то момент я ловлю себя на том, что все время улыбаюсь. Смотрю, как дочь выбирает, смотрит, и понимаю, что нет ничего важнее этих моментов.

Мы подходим к кассе с большой корзиной. Ангелина бережно выкладывает все на ленту, будто это сокровища.

— А упаковку можно с бантом?

— Конечно, обязательно.

Мы выходим из магазина с тремя большими пакетами.

Ангелина шагает рядом, прижимая к груди зайца, и выглядит такой серьезной, будто несет что-то очень важное.

****

До дома Кристины недалеко, но мне показалось, что мы едем целую вечность.

Я ловил себя на том, что держу руль слишком крепко, будто от этого зависит, доедем мы или нет.

В груди — не страх, не радость, а странная, тягучая тишина.

Ангелина сидит в детском кресле на заднем сидении, смотрит в окно, и что-то напевает — тихо, почти шепотом.

Иногда поправляет зайцу ухо, словно разговаривая с ним.

Я ловлю себя на том, что руки на руле дрожат.

Не от страха — от какого-то странного внутреннего волнения, слишком личного, чтобы назвать его просто нервозностью.

С каждой минутой я понимаю, что все действительно начинается заново.

— Приехали, котенок.

Мы выходим, я показываю на подъезд.

— Они переехали? Я думала что мы едем как в прошлый раз, там было так классно.

— Да, малышка, они переехали.

Ангелина идет впереди, с Робертом в ярком пакете, в другой руке — заяц. Остальное несу я сам. Дочка болтает как они будут гулять все вместе, о том, что Тимур, наверное, будет смеяться, когда она будет ему петь.

Вот и нужная квартира.

Когда дверь открылась, на пороге стояла Оля.

— Привет! А мы в гости! — не смущаясь заявляет Ангелина. — Где мой братик?

— Проходи, кнопка. Да вы такие… Не пустые.

— Мы еще заехали за булочками и купили торт!

— Как твой папа все это дотащил — не понимаю, — качает головой Оля, забирая у меня часть пакетов.

— Папа сильный он что угодно донесет!

— Наверное это правда. Добро пожаловать, Амир. Проходите.

Переступаю порог и сразу меня окутывает запах — детский, домашний. Пахнет молоком и корицей. Выпечкой.

— А мы тоже пирог испекли.

Квартира маленькая, но теплая и уютная.

На кухонном подоконнике фиалки, на столе — чайник.

Кристина стоит возле кухонного стола, в тонком свитере, с распущенными волосами, держит ребенка на руках. Тимур укутан в одеяльце цвета утреннего неба. Чуть растерянная, очень красивая.

Поднимает на меня глаза, ее губы дрожат.

— Привет, — говорит тихо.

— Привет, — отвечаю тихо. Дыхание сбивается.

— Кристина, — за моей спиной возникает дочка. — Замерла, прижав мишку к груди.

— Это он?

Кристина кивает. Опускается на стул.

— Да. Это Тимур. Хочешь поздороваться?

Ангелина медленно подходит, с осторожностью.

— Привет, братик, — шепчет. — Это Роберт. Он добрый.

Кристина улыбается, в уголках глаз блестят слезы.

Я стою чуть в стороне, не в силах отвести взгляд.

Мой сын.

Моя дочь.

Женщина, которую я когда-то потерял. И которую я безумно люблю.

Все, что было между нами — обиды, неправильные поступки, жестокие слова — вдруг потеряло значение.

— Можно? — спрашиваю, кивнув на Тимура.

Кристина смотрит мне прямо в глаза.

— Можно.

Я осторожно беру сына на руки.

Тепло, легкий вес, запах молока и чего-то нового, еще не принадлежащего миру.

Тимур морщится, чуть открывает глаза — и в этот миг я понимаю, что весь мой хаос, тревога и вина — ничто по сравнению с этим дыханием у моего сердца.

Тоже сажусь. Ангелина подходит ближе, стоит, касаясь моего локтя.

— Пап, он похож на тебя.

Я смотрю на Кристину — она опускает взгляд, но уголки ее губ дрогнули.

Мир вдруг становится очень простым.

Утро. Уютный дом.

Просто семья, которую я больше не позволю себе потерять.