Амир

Воздух в переговорной вибрирует от напряжения. Али и Керим, мои юристы, расположились по бокам, неподвижные, как часовые. Без права на ошибку. Я знаю, что у обоих уже дергается глаз от усталости, но никто не подаст виду. Сейчас мы не можем позволить себе слабость.

Напротив — трое представителей английской фирмы «Boreal Group». Ухоженные, самодовольные, уверенные, что держат меня на коротком поводке. Сидят расслабленно, как будто сделка уже их, а у меня нет выхода. Отчасти они правы. И это бесит.

Я не привык, чтобы меня загоняли в угол.

Они что-то говорят про проценты, гарантии. Но я слышу только гул крови в висках. В последние месяцы мой бизнес превратился в поле, где каждый день приходится отбивать атаки. Проверки, срывы, утечки, нервы — все одновременно.

— Господин Юсупов, мы понимаем ваши сомнения, — говорит главный, пожилой англичанин с кожей, обожженной солнцем. Его зовут Кристофер. Уже второй час он пытается продать пустоту под видом уверенности. — Но вы же понимаете, что у вас нет другого выхода.

Я поднимаю взгляд. Медленно.

Не говорю ни слова. Просто смотрю.

Так, как умею смотреть, когда хочу, чтобы человек почувствовал себя мелким.

Тишина становится плотной, почти осязаемой.

— Вы уверены? Готовы поставить на это все? — мой голос звучит ровно, но в нем холод металла. — Вы предлагаете мне вложить триста миллионов и при этом не даете никаких гарантий?

Он вздрагивает, пальцы судорожно цепляются за ручку.

Двое молодых рядом делают вид, что внимательно изучают бумаги.

— Это всего лишь юридическая формулировка, — выдавливает он.

Я подаюсь вперед.

— В моем мире, Кристофер, формулировок не бывает. Есть только обязательства. Ваши. Передо мной.

Он сглатывает. В переговорной снова гробовая тишина.

Город за стеклом будто застыл. Только холод и давление.

Мир, который я выстроил, не прощает ошибок. Ни им. Ни мне.

Я сцепляю пальцы в замок.

— Давайте по-простому. Мне плевать на ваши политические кризисы и внутренние проблемы. Мне нужен результат. Всегда.

Один из молодых торопливо вмешивается:

— Мы готовы передать вам контроль над операциями…

— Мне не нужен контроль, — перебиваю. — Мне нужна ответственность. Финансовая. И прописанная в договоре так, чтобы не было ни единой лазейки.

— Тогда нужен гарант. Вы знакомы с господином Северовым?

— Нет.

Хотя прекрасно знаю, кто он.

— Он контролирует все морские порты в регионе. Без него сделка невозможна.

Англичане поднимаются. Встреча окончена.

— Что будем делать, Амир Каримович? — тихо спрашивает Али. — Это непреодолимое условие.

— Вы свободны, — отвечаю.

Раздражение жжет изнутри. Я беру телефон, набираю номер.

— Слушаю. Амир? Сколько лет, сколько зим…

— Здравствуй, Арсений Григорьевич.

— Так официально?

— Дело серьезное.

— Без дела ты не звонишь, — усмехается он. — Где встретимся?

Он называет адрес. Я уже понимаю — назад дороги нет.

* * *

— Нехило ты замахнулся, — смеется Арсений. — Достучаться до Северова — все равно что написать письмо Богу.

— Знаю.

Северов — замкнутый, опасный, почти миф. У него нет телефона, офиса, секретаря. — Тогда звони Арману, — советует Арсений.

Арман держит часть терминала. Когда я озвучиваю ему свою просьбу, он долго молчит, потом хмыкает:

— Ты серьезно? Идти к Северову с такими картами… Хм, прости, Амир, но это самоубийство. Все знают, что у тебя проблемы.

— Так поможешь или нет?

— Попробую. Через Белова. Но если он передаст, и тебе не ответят — второй попытки не будет.

Прошло три дня.

Три дня звонков, ожидания и тишины.

Я почти не спал. Даже кофе перестал действовать.

Север не дал о себе знать.

А люди, что с ним работали, говорили одно:

«Если он захочет тебя видеть — ты узнаешь. Если нет — считай, что тебе повезло остаться живым.»

Несмотря на все проблемы, внутри разъедает другая тоска. И она куда хуже финансовых неурядиц.

Кристина.

Мой сын.

Пальцы зависают над экраном телефона. Потом я убираю его, хожу по комнате. Смешно: мужчина, который командует сотнями людей, не может набрать номер одной женщины.

Когда наконец нажимаю «вызов», сердце бьется чаще, чем на переговорах.

— Алло, — ее голос тихий, чуть хрипловатый.

Я закрываю глаза.

— Привет. Как вы?

— Нормально. Тимур спит.

Тимур. Мой маленький сын. В воспитании которого я не принимаю сейчас участие. Потому что все сложно. Потому что я был идиотом в прошлом.

— Я ненадолго. Просто хотел спросить, можно ли приехать. Мне и Ангелине. Она все время о вас говорит. Хочет познакомиться с братиком.

Пауза. Я представляю, как Кристина стоит у окна — тонкая, в халате, волосы собраны, взгляд настороженный.

— Ты уверен, что это нужно?

— Ангелина просит. Я пообещал, что спрошу тебя.

Молчание. Только ее дыхание.

— Хорошо, — наконец говорит она. — Приезжайте. Но ненадолго.

— Спасибо, Крис. Мы будем днем. Что-нибудь купить? Может… Я не знаю, памперсы? — слово кажется таким странным. Идиотом себя чувствую. Так себе папочкой. Но ведь это только начало, да? Я всему научусь.

— Не нужно ничего привозить. Просто приезжайте.

— Ладно. До встречи.

Звонок обрывается. Я еще долго смотрю на черный экран.

Воздух в комнате кажется другим — холодным, но живым.

Заглядываю в комнату дочери. Ангелина лежит, обняв книжку. В последнее время читает без остановки. Конечно меня это очень сильно радует. Моя дочь такая умница.

Сажусь на краешек ее постели.

— Извини что отвлекаю.

— Ничего, папуль. Просто книжка очень интересная! Не оторваться!

— Это замечательно. Я договорился, малышка. Завтра поедем знакомиться с братиком.

Лина поднимает голову, глаза сияют.

— Правда?!

— Правда.

Она бросается мне на шею.

— Пап, я обещаю, я буду очень его любить!

— Я знаю, милая.

Улыбаюсь, глядя на нее — мою маленькую девочку, которая, сама того не зная, возвращает меня к жизни.