Ангелина наклоняется к братику, почти не дыша.

— Он такой маленький, — прошептала она. — И носик, как у меня.

— Ты просто прелесть! — посмеивается Оля.

Ангел аккуратно протягивает палец и касается ладошки братика. Тимур, неожиданно крякнув, сжимает и разжимает кулачки, захватывает палец сестренки.

Ангелина ахает.

— Он держит меня! Пап, он держит!

Чувствую ком в горле. Кристина отворачивается, делая вид, что поправляет одеяло.

— Конечно, он же чувствует, что ты его сестренка, Ангел, — говорю почти шепотом.

Ангелина стоит, не двигаясь, смотрит на брата с какой-то взрослой, серьезной нежностью.

— Я буду его защищать, — произнесла она вдруг. — Обещаю.

Оля фыркает, вытирая глаза.

— Ну все, — произносит она, — теперь у Тимура официально есть ангел-хранитель.

* * *

Мы остаемся на обед — приглашает нас Оля, но судя по тому как ведет себя Крис, она тоже не против. Но все равно чувствую дистанцию и снова злюсь на мать. Если бы она не вмешалась…

Ангелина ужасно рада приглашению, и когда Тимур засыпает, сначала устраивается на ковре, разложив подарки. С серьезным видом показывает Лео как работает ночник в форме луны.

Кристина сидит на диване, молча. Смотрит на спящего сына — и будто полностью растворяется в этом взгляде.

Я смотрю на нее и понимаю, что именно это — то, что я все время искал.

Только она мне нужна. Моя женщина.

— Он очень спокойный, — наконец произношу я, нарушая тишину. — Лина была другой.

— Как это, папа? — тут же любопытствует моя принцесса.

— Ты все время плакала первые месяцы.

— Правда? Наверное, из-за мамы? — предполагает с грустью дочка.

Тяжелая тема. Лина не любит вспоминать, а уж я — тем более. Она не знает всей правды о нашем с Верой браке, но что-то могло до нее дойти, как бы я ни старался оградить дочку от сплетен. Одна из нянь до Кристины была очень жестока в высказываниях, после того как я ее уволил. Настоящая стерва, наговорила малышке ужасных вещей. Думал что не сдержусь и впервые был готов ударить женщину.

Это заставило меня записать Лину к детскому психологу. До сих пор, хоть и особенно часто, раз в три недели, дочка посещает специалиста.

— Ты была нетерпеливой, очень любопытной, — пытаюсь отвлечь ее сейчас на другую тему.

— Эльф, да ты и сейчас такая, правда? — говорит Оля. — Лео, покажи Лине свою новую игрушку.

— Идем, — с готовностью кивает Леонид.

Ангелина радостно подскакивает, но потом останавливается. Возвращается к дивану, тронув край одеяла.

— Крис, а можно я подержу Тимура, когда он проснется? Только чуть-чуть? Я очень осторожно!

Кристина кивает.

— Конечно, дорогая.

* * *

Вечером дом погружается в мягкий полумрак. Оля готовит ужин, Лео ей помогает, я тоже вношу свою лепту — предлагаю свою помощь. Мне доверяют сварить макароны, пока Оля тушит овощи. Еда простая, но именно она наполняет воздух уютом.

Ангелина помогает тоже: раскладывает салфетки, носит столовые приборы из кухни в гостиную. Потом усаживается за стол с важным видом — будто наш ужин официальное событие, не иначе.

Кристина садится напротив меня, в мягком свитере, с усталостью под глазами, но с каким-то новым, глубоким покоем на лице.

Иногда она бросает короткие взгляды в сторону спальни, где спит Тимур.

— Пап, а ты хорошо варишь макароны, — замечает Ангелина, с набитым ртом. — Они не прилипли!

— Спасибо за высокую оценку, — усмехаюсь.

Кристина улыбается краешком губ.

— Не ожидала, что ты умеешь готовить.

— Не умею, — признался я. — Просто очень хотелось впечатлить тебя.

— Получилось.

Разговоры текут легко — об Ангелине, школе, погоде и проделках Лео. Я вдруг ловлю себя на мысли, что этот вечер — как теплый вдох после долгого холода.

Плач малыша заставляет Крис подняться из-за стола. Лина идет следом за ней.

— Сейчас мы тебя переоденем, братик.

— Какая она чудесная, — качает головой Оля.

Смотрю как после подмывания и переодевания Крис доверяет Лине взять брата на руки. Моя девочка счастлива. Обе мои девочки.

Ангелина держит Тимура, прижимая к себе осторожно, почти с благоговением.

— Я бы хотела, чтобы мы жили все вместе. Иначе какая мы семья.

Кристина грустно улыбается, ничего не ответив.

Повисла тишина. Не глухая, не тяжелая — тихая, наполненная всем, что не было сказано раньше.

Я подхожу ближе, но останавливаюсь в шаге. Не хочу рушить хрупкость момента.

— Я много раз хотел прийти, — произнес я негромко. — Но каждый раз не знал, как.

— Я понимаю.

— Спасибо за этот вечер, Кристина.

Она посмотрела на меня — долго, будто впервые за долгое время по-настоящему видела.

— Ты изменился, Амир. Раньше ты всегда спешил.

— Ты права. Я изменился. Благодаря тебе. Вам.

Я не приближаюсь — слишком страшно спугнуть. Она просила у меня время. Поэтому я просто стою рядом, чувствуя тепло ее дыхания и запах детского крема, смешанного с чем-то знакомым, домашним.

— Больше не будет ошибок, — произношу, как клятву.

Крис не ответила, но ее плечи немного расслабились, и на лице мелькнуло что-то похожее на согласие.

— Нам пора, Лина.

— Пока, Тимур, — говорит дочка серьезно. — Я завтра приду снова.

Кристина улыбается.

— Мы будем ждать.

Уже на улице, когда усаживаю дочь в машину, Ангелина вдруг спрашивает:

— Пап, а Тимур теперь с нами навсегда?

Смотрю на нее, потом на окна квартиры, за которыми горит мягкий свет.

— Да, — сказал я. — Навсегда.

И впервые за долгое время в груди становится по-настоящему спокойно.