Звонок разбудил меня среди ночи. Его навязчивая мелодия все громче и громче пыталась достать меня из глубокого сна. От самой тихой ноты до самой громкой, и только тогда я открыл глаза. Экран телефона светился. Кто там еще?

Я протянул руку и посмотрел на входящий: конечно, только мистеру Шорту не спится в такой час. Может, и не самое подходящее время для звонка, но Вуду не стал бы меня тревожить из-за ерунды.

Кое-как я соскреб себя с постели, опустил ноги на мягкий ковер и, поставив на беззвучный, чтобы не разбудить Синтию, вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.

– Да, это я, – я начал спускаться по ступенькам.

– Кейси, я даже не буду извиняться за столь поздний звонок, – Шорт был в своем стиле. – Но ты меня должен обрадовать. Впрочем, как и я тебя! – что опять с ним случилось? Он что, прыгает на месте от радости? И почему не спит? Единственным оправданием ему была бы разница во времени – я бы все понял, если бы он находился где-нибудь в Москве. Прочь часовые пояса и всю ту хрень, что связана с этим. Какая новость меня ждет? От нас что, отказались «Sony»? – ты не поверишь, я сейчас в Москве.

Вот это поворот! Я дернул головой и окончательно проснулся.

– Русские хотят несколько концертов «Блудного сына». Тур по России: Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург и несколько других бургов. И в конце Владивосток. А потом мы запустим «Грандиозный тур» в Японию.

Мне бы стоило быть с ним повежливей. Этот рынок он пробивал с самого начала, но что-то не получалось – то боссы не были готовы открыть для себя блины с красной икрой, то политические недомолвки никак не могли расстелить дорожку от самолета.

– Окей, Шорт, и для этого ты разбудил меня?

– Нет, не для этого, Кейси, – мой телефон был готов разорваться от повисшей паузы. – Ваш тур начнется в Москве! Самый первый концерт! На Красной площади!

Пфффффффф…. Если бы мне сейчас выстрелили в голову из пистолета, пятно от крови на стене было бы гораздо меньше.

Да уж, не просто так позвонил. Не то, чтобы я увлекался коммунизмом, но и мои корни дребезжали где-то рядом.

Я молчал. Уж не знаю, что он там себе напредставлял, да и черт бы с ним. Спустившись на кухню, я достал бутылку «Джека» с верхней полки и взял рядом стоящий бокал. Потом дошел до острова и сел на высокий барный стул. Сколько это продолжалось – минуты три? И все это время Шорт висел на трубке в полной тишине. Я молча запустил коричневую жидкость в бокал, осмотрел его на свет и опрокинул в себя. Да уж, такие новости нельзя принимать на трезвую голову.

– Ну, давай, расскажи мне еще что-нибудь, мистер Шорт, – виски приятно пробежало по пищеводу и опрокинулось вниз. По телу мгновенно разлилось тепло.

– Да, вот, собственно, и все, – я даже увидел, как Вуду пожимает плечами. – А что, ты ничего не хочешь мне сказать?

Я молчал. Только налил себе еще виски в стакан и одним глотком опустошил его.

– Это круто! – во мне уже пребывала расслабляющая влага.

– Ты не понял, Москва, Кремль. Да кто выступал до вас? «Red Hot Chili Peppers»… Полтора десятка лет назад. «Linkin Park», а теперь и «Блудный сын». Ты представляешь, что вас ждет?

– Нас, Вуду, нас. Не отрицай очевидного, – я неосторожно ткнул его носом.

– Окей, – согласился он, – нас. Нас с вами. Тур по России – это ли не место, где мы можем… Да все мы можем! – закончил он неожиданно, не сумев подобрать слов (такое с ним нечасто бывает).

Не то, чтобы я был с ним не согласен, даже наоборот – очень даже был. Вот только все время меня напрягала мысль, а как мы поедем в тур всего с четырьмя песнями. Нет, мы, конечно, разбавим трек-лист нашими старыми хитами, но, откровенно, «Грандиозным туром» это не назовешь. «Так себе тур» – возможно. «Какое-то говно из помойки» – тоже очень может быть. Скорее «Старая рухлядь, которую можно выкинуть из дома и спокойно об этом забыть» – вот это самое подходящее название.

Я не сомневался, что у русских до сих пор есть… А на чем они слушают музыку? Впрочем, наши песни точно там знают, если уж Вуду в таком восторге. Мне попадались в интернете картинки со старыми кассетниками. Во-во, где-то там и осталось. CD, mp3 – это чисто для избранных. Впрочем, мне ли сомневаться куда шагнул прогресс у заокеанских фанатов. Ладно, не будь я Кейси-аккорд, если не распишусь на заезженной годами кассете. Да и будет чем прибарахлиться – что там, красная икра? Фу, какая гадость.

Я повесил трубку, толкнул дверь кабинки (откуда эта несвязанность) и вышел на брусчатую мостовую. Налево и направо от меня расстилалась длинная улица. Я что, сплю? Какой-то прохожий задел меня плечом, да так, что меня почти развернуло обратно к телефону-автомату. Боже, где я? Таких кабинок я не видел уже давно.

Постойте, а кто это здесь? Навстречу мне бежал Вуду собственной персоной, прикрыв свою зеленую шевелюру ушанкой с советской армейской кокардой. Очень смешно.

– Где мы? – я дернул его за руку. – Что это такое вообще?

Краем глаза я увидел, как мои парни – Хемингуэй, Эрл и Хайер – фотографируются с русской матрешкой.

– Идем, идем! – он потащил меня к ним. – Кейси забыли, – мистер Шорт махнул рукой.

Хем обернулся. Никогда не видел его таким: вместо строгого костюма – рубашка-разлетайка, модные для шестидесятых джинсы-клеш, коричневые ботинки с блеском, в которых отражалось полуденное солнце. Брат, кто тебя так? А тот лишь махал рукой, дескать, давай к нам.

Незнакомые здания в три этажа, ларьки, палатки, куча музыкантов, голосивших на всю улицу.

– Куда мы попали? – я наклонился к Хему.

– В Москву, – вполне обыденно ответил он. – Посмотри, как здорово! Ик-ра, бли-ны, вод-ка, пе-ре-строй-ка! – произнес он по складам.

Твою же мать, икра. Это что, мой личный демотиватор? Или я не доел ее когда-то, чтобы так часто вспоминать? Или личный кошмар? И «пе-ре-строй-ка» – я слышал такое из каждого утюга, когда был малым. Они что, все еще во времена Горбачева живут? Так там и динозавры, кажется, еще жили.

– Вуду, черт тебя подери, где мы? – я взял мистера Шорта в охапку. – Или ты сейчас же мне объяснишь, что происходит, или я за себя не ручаюсь. И твою шапку заберу себе. Где мы застряли?

– Но, но, но, полегче, – Вуду пытался выпутаться из моих слишком жестких объятий. – Ты что, опять пил всю ночь? Это – Арбат. Самая главная улица для таких же шизанутых, как ты.

– Ну не Кремль – уже хорошо, – я расслабил хватку.

– Нет, – улыбнулся Вуду, – еще не Кремль.

Подумайте, а если бы вам предстояло быть третьим. Нет, не первым, не вторым, а всего лишь третьим. Или только третьим! Почувствуйте разницу. Для меня лично – все понятно.

Потом мистер Шорт снял очки, отсчитывая наличные в гримерке. Все сложилось в какое-то мгновение – пронеслось, как вихрь. Вот мы стоим на сцене, нам рукоплещет Васильевский спуск. А вот мы уже тут и делим кэш.

– Вуду, почему наличные? – спросил я его.

– Рубль, – Вуду поднял палец вверх, – самая твердая валюта!

И что с того? Неужели рубли нельзя перевести на счет или мне самому этим надо заниматься?

А потом понеслось по полной – вечеринка, девочки, десять B-52 в одно горло. И даже блевал я где-то рядом, не особо разбирая дороги. Нам были открыты все пути, и Волшебник Изумрудного города исполнил все наши желания, если вы понимаете, о чем я. Да, опять он, и все в его силах.

Дальше пошло по накатанной. Если бы я запоминал все города, в которых я побывал, или если бы отмечал их на карте, пожалуй, места мне бы точно не хватило.

Как и обещал Вуду, мы прогнали «Грандиозный тур» по всем существующим «-бургам». Русские были самоотверженны. Еще бы! Лезли на сцену, что муравьи, охрана только и успевала ловить самых отчаянных. Какой менталитет – я наслаждался им и своей, бегущей впереди меня славой. Боссы из «Sony» постарались. Устроили лучшее шоу для всех! Куда уж тут «Блудному Сыну», отчаявшемуся над своими писульками. Так и хотелось взять кнут и отхлестать себя посильнее – старайся, сукин сын, они тебя за это и любят!

Потом был Владивосток. Оказывается, к Японии он не имел никакого отношения (только если в моих фантазиях). Только что куча праворульных машин. Мне было не по себе, когда мы с парнями гнали на одной из таких по трассе. Другое дело – Лондон. Чванливая и слишком порочная история, чтобы изливать ее здесь, на страницах книги. Но, поверьте, машину качало так, что утреннему прибою мы залихватски утерли нос.

Очередной большой стадион, названия которому я и не вспомню, и русский парень Илья с мягким голосом.

Утекай, в подворотне нас ждет маниак,

Хочет нас посадить на крючок,

Красавицы уже лишились своих чар,

Машины в парк все гангстеры спят…

Говорят, он здесь лучший. А я бы и сам был готов поверить в это. Особенно после пары бокалов «Джека», что распивали мы с ним в ближайшем баре после концерта. За мир, за дружбу, за любовь – стеклянные кубки взлетели вверх и, разбрызгивая виски в разные стороны, закрепили этим мир между народами.

Опять пропасть, чернота, которой дальше нескончаемая глубина. Меня выковыривали из сна долго и эмоционально. Даже Хем не сдержался:

– Еб твою мать, Кейси!

И только тогда я разлепил глаза, обнаружив перед собой Хемингуэя. Ощупал себя – вроде цел, хотя вряд ли целка. А? Что? Заценили, как Кейси может шутить с похмелья, пребывая на краю ада и рая? А еще у меня есть цель, так что поцелуями тут не обойдешься. То же, учитесь!

Распрямляясь из позы креветки, я мельком взглянул на часы – двенадцать утра, какая рань.

– Чего тебе надо? – и перевернулся на другой бок.

– До самолета два часа, – в номер ворвался мистер Шорт, – а вы еще смотрите сны.

Хем пальцем указал на меня.

– Давай вставай! – Вуду сбросил с меня одеяло, – никто тебя ждать не будет. Найдем кого-нибудь похожего по дороге. Меньше платить…

Я собрал последние силы и поднялся с кровати. Голова шумела, чресла отказывались двигаться – креветка и есть.

– Ну, – грозно посмотрел на меня мистер Шорт. – Или ты, или я тебя.

– Ладно, ладно, – я махнул ему, – довольно нравоучений.

Пожалуй, самый край света. А где, если не здесь? Потом начинается цивилизация. Сверхцивилизация. Япония – ей кончается мир и с нее же начинается. Я готов поверить, что их предки прилетели из космоса. Фантастическая страна, фантастическая культура, обрушившаяся на столь обыкновенный мир всеми своими достижениями и технологиями.

– Ты чего завис? – Эрл одернул меня. – Держи второй носок.

Ха-ха, как это смешно. Мои фанатки точно бы оценили!

Я бросил на него немощный взгляд. Извини, Эрл, отшлепаю тебя по попе как-нибудь в другой раз. Сейчас мне не до этого. Гитару бы не забыть.

Я встал, натянул рубашку, еле поймав второй рукав. Парни, а нам точно надо куда-то ехать? Кажется, вчера Илья обещал показать нам Маяк…

Господи, что ж так тяжело…

Мы погрузились в машины и отчалили из отеля, кажется, так тут правильно говорить. Подняли якорь, оттопорщили паруса и направились на встречу с попутным ветром.

Раздался звонок. Я шарил по карманам, силясь найти телефон, но никак не получалось. Растолкал парней, думая, что он завалился куда-нибудь за диван. Но не тут-то было. Мой телефон играл со мною в прятки. Ах, ты ж, говнюк! От самого тихого до самого громкого звука. И только после этого я обнаружил его в руке.

Я открыл глаза, рядом Синтия. За окнами чернела ночь. И только что алеющей полоской окрасился горизонт океана.

– Да, – я подавил зевоту.

– Кейси, я даже не буду извиняться за столь поздний звонок. Но ты меня должен обрадовать, – мистер Шорт начал тараторить. – Впрочем, как и я тебя!

– Да пошел ты, – я сбросил вызов и перевернулся на другой бок. Я и без тебя все знаю.