Я покачал головой.

– Уверен, что не слышали, – агент Леннон пристально смотрел на меня маленькими глазками, – тогда мы бы с вами уже не разговаривали.

Я промолчал, предоставляя возможность Леннону продолжить.

– Проект «Остров звезд» появился в конце семидесятых. Такая, знаете ли, очень удобная альтернатива настоящей смерти. Когда Пресли решил уйти на покой, он обратился напрямую к президенту Джими Картеру. Они были очень дружны, кроме того, последний очень любил музыку, особенно рок-н-ролл.

Он сейчас о ком? Об Элвисе Пресли?

– Президент был в восторге от этой идеи. Да и сам Элвис, получив согласие, тоже. Они пожали друг другу руки и закрепили договор парой литров хорошего виски, прямо из подвалов «короля рок-н-ролла». Нет, нет, никаких бумаг, никакого договора. В его руках была вся мощь Пентагона. Все под грифом «Совершенно секретно». Что там, отправить знаменитость под шумок на уединенный остров в Тихом океане – для него не составляло никаких проблем. А ЦРУ пополнилось еще одним секретным отделом. Поверьте на слово, звезде подобного калибра было бы невозможно исчезнуть с радаров без помощи правительства. И мы это устроили. Устроили его «смерть». Для всех Элвис умер, но не для нас. Нашли небольшой остров в Тихом океане и поселили его там. Все удобства, охрана, а самое главное – покой. Именно то, чего и желал Элвис все последние годы земной жизни. А потом, ни с кем не прощаясь, ушел в мир иной, махнув на прощание ладошкой.

Я хлопнул себя по лбу.

– Что за хрень вы несете? Элвис умер от передозировки лекарств.

– Да, да. И вы тоже уверены? Конечно, он уже был не тот, что прежде. Это в юности можно горы свернуть. Но тогда он уже страдал алкоголизмом, одышкой и ожирением – тяжеловата ноша. Все эти туры, киносъемки, радио, телешоу не приносили ему уже никакой радости. Сплошная депрессия– – Леннон ухмыльнулся. – Звезда горит и иногда сгорает. Вам ли не знать, мистер Ретимски. А что будет после этого? Забвение. Полное забвение. А уйти вот так на пике славы! Многие хотят, но не многие решились бы. Ему было всего сорок два. Кто в таком возрасте хочет умереть по-настоящему? А, кроме того, даже сейчас хиты Пресли в большой цене. Посмертные альбомы, гонорары лейблов, авторские отчисления? Все продолжается до сих пор. Если бы вы знали, сколько Элвис заработал после своей «смерти».

– То есть вы хотите сказать, что он жив? – Я округлил глаза. И, кажется, вместе с этим протрезвел окончательно.

Мне бы стоило покрутить пальцем у виска и послать пройдоху-сказочника куда подальше. Но ведь и Шахерезада не просто так свой хлеб ела, или что она там делала…

– Я хочу сказать, что это мы все устроили, специальный отдел ЦРУ. Инсценировку смерти, медицинские отчеты, похороны – и все в таком духе. Провернули за один день. И сделали все настолько чисто, что даже подкопаться банально негде. Мы не оставили слепых пятен или недосказанности. Даже отчет о вскрытии тела был идеально правдоподобен. Что если я скажу, что Пресли прожил еще двадцать с лишним лет в тишине и покое после даты мнимой смерти? – Леннон замолчал и пристально уставился на меня.

– Чушь, чушь собачья! – нет, ты не рептилоид, агент Леннон. Но тоже приличный гандон. – Вы хотите меня заставить поверить в этот бред? Так и Адольф Гитлер бежал в Аргентину после войны на подводной лодке и прожил там херову тучу времени. Только это такая ерунда, как и то, что вы мне сейчас рассказали. Байки для малолеток. Вы сейчас серьезно? Президент Картер пошел на такие жертвы только потому, что любил музыку? Рок-н-ролл, простите, – я рассмеялся, представив, как Пресли и Картер бухают виски на пустынном пляже в окружении полуобнаженных красоток у костра. – Нет, правда! – я не мог остановиться, – подобный трюк должен был стоить правительству США изрядно денег и сил. И уж явно от наметанного глаза папарацци такое не могло бы скрыться. Прямо какой-то мировой заговор! Конспирология, твою мать! Ха-ха! А «Зона 51» тоже существует? Пришельцы там, мать его, на серебристых тарелочках?

– Окей, мистер Ретимски. Вы закончили?

От смеха меня скрутило так, что болел живот. Элвис Пресли жив! Это и правда смешно.

– Я продолжу? – агент скулой не повел, оставаясь стоять с серьезной рожей.

Я поднял ладонь, отдышавшись.

– Так вот, Пресли был лишь первым из тех, кто поселился на Острове звезд. Как пионер, первопроходец. Как Христофор Колумб175 на американской земле или как Нил Армстронг176 на Луне. И далеко не последним. Как оказалось потом, желающих было намного больше, чем вы можете себе представить. Так что скучать ему не пришлось, да и нам тоже. Так что, как видите, и после смерти можно совершить много новых открытий. А кроме всего прочего есть еще одно правило.

– Никому не рассказывать про Остров звезд177? – я хищно ухмыльнулся.

– И это тоже. Но не забегайте вперед, мистер Ретимски. Правительство установило плату для всех звезд, мечтающих уйти на покой и с тех пор она не менялось. Три четверти всех накоплений переходит в собственность Правительства. В том числе и вся посмертная часть доходов от продажи альбомов, синглов и всего прочего, что связано с ним. Остальное – семье. Может быть, это шкурный интерес, но более чем достойная плата за покой. Тем более, на острове нет никаких ограничений. Поэтому Элвис и все остальные можно сказать попали в рай на Земле, где стакан всегда полон и руки не пусты – только протяни ладонь. В какой-то момент нам даже пришлось всерьез задуматься над расширением острова.

– Если не только Элвис, то кто еще? – хотелось раскрутить агента как следует. Будет что рассказать парням в гримерке перед концертом.

– Боб Марли, – Леннон начал загибать пальцы, – Тупак Шакур, Сид Вишес, Джордж Майкл, Принс, Майкл Джексон, Эми Уайнхаус, Уитни Хьюстон, Крис Корнелл, Честер Беннигтон…

– Все, все, все. Хватит! Вы издеваетесь, или просто перечисляете знакомые имена? – я помотал головой.

Леннон пожал плечами, но все-таки замолчал.

– Я тоже умею играть в эту игру. Фредди Меркьюри, Джон Леннон, Дэвид Боуи, – перечислил я знакомые имена, поочередно показывая пальцем на агентов.

– Нет, – агент усмехнулся. – Этих действительно больше нет с нами, хотя мне бы хотелось. Кстати, именно в память о таких мы и носим их имена. Мы всемогущи, но не всесильны. А насчет Леннона, мистер Ретимски, вы отчасти правы. Он готов был исчезнуть из мирской суеты с нашей помощью, и мы даже заключили договор, но этот безумец Марк Чепмен спустил курок настоящего револьвера чуть раньше. Иначе, Рождество того памятного восьмидесятого Джон праздновал бы уже на острове. Ведь он ваш кумир, не так ли?

Я нахмурился. Вернулось видение, или сон это был? В холодном декабре я сам будучи в шкуре чокнутого подонка убил кумира, а всю славу забрал себе. Эх, Кейси, Кейси!

– Похоже, алкоголь начинает понемногу выветриваться из вашей головы, мистер Ретимски, – Леннон улыбнулся.

– Да я трезв как стекло! И судя по рассказу, должен поверить, что никто и никогда не натыкался на ваш гребаный остров, бороздя по Тихому океану? Или, может, вы просто убиваете всех свидетелей раз до сих пор о нем никто еще не слышал? А трупы бросаете на съедение акулам. Не самая честная игра.

– Как бы вам сказать, мистер Ретимски… я бы сказал, натыкались, но в тоже время нет, – Леннон приложил палец к губам.

– Звучит так, будто он существует в другом измерении, – я ловил себя на мысли, что начинаю верить в существование таинственного острова, но всячески гнал от себя эту мысль.

– Спрятать целый остров – задача сложная, но отнюдь не невозможная, – он покачал головой, – для его защиты от посторонних были использованы все самые современные технологии: спутники, радары, измененные координаты геолокации, боевой спецназ и корабли. Вся наша мощь. Ни одна спецслужба и разведка мира не знают о нем. А если бы и захотели узнать, то ничего бы не вышло. Ни для кого его не существует.

– В музыкальной тусовке слишком много глаз и ушей. Поверьте, агент, здесь ничего не утаишь. А тем более вашего таинственного монстра. Давно бы слушок пошел. Неужто за все эти годы так никто не проболтался, ничего не нарыл, совсем никакой информации? – конечно я сомневался. Парни из спецуры не создавали впечатление умалишенных, хотя тоже странные. Как минимум, сам Леннон твердо верил в то, о чем говорил, – такое трудно удержать в современном мире, с таким количеством людей и медиа?

– Действительно, – абсолютно серьезно кивнул агент, – никому нельзя рассказывать об острове. Вы правы, мистер Ретимски. Но все же были желающие проболтаться. Таких, скажу я вам, единицы. Можно пересчитать по пальцам одной руки.

– И что же? – я удивленно поднял бровь.

– Исключение из правил только в очередной раз подтверждает его. И несоблюдение тайны приводит к самым печальным последствиям. А нам бы хотелось этого избежать.

– Отправляя на тот свет болтунов? Интересно.

Леннон поморщился.

– Курт Кобейн. Март девяносто четвертого. Его тело нашли в собственном доме с простреленной головой и мозгами на вылет. Рядом валялось ружье и записка, в которой тот написал своим фанатам прощальное послание, что устал быть рок-звездой. Как вам такое, мистер Ретимски?

– Но почему? – сердце часто забилось. Кажется, я начал действительно понимать во что ввязался. Точнее, во что меня ввязали против собственной воли. Да и агент Леннон из приятного парня, вруна и сказочника вдруг превратился на моих глазах в опасного собеседника.

– Мы заключили с ним договор. Мистеру Кобейну были известны все наши правила. Были известны обстоятельства «смерти», он сам купил ружье и даже ту самую записку написал своей рукой. Однако за день до инсценировки предложил своей жене Кортни178 отправиться вместе с ним. Почему он так сделал – то ли в пьяном угаре, то ли опять обширялся, то ли по простоте душевной. Не смею утверждать. А, может быть, думал, что это сойдет ему с рук. Как и все остальное. Порой звезды слишком много о себе мнят. Единственное, о чем он не подумал, что ружье может быть заряжено настоящими патронами, а не холостыми, как мы договаривались. Так что в его посмертной биографии все чистая правда. Кроме того, что это сделали мы. Мы были вне документации, нас просто не было.

Леннон замолчал.

Черт возьми, сколько же сейчас времени? За стенами ночь или уже день? Сколько я провел в этой дыре? Во рту пересохло. И случайно или нет, но у меня складывались подозрения, что я уже знал, что будет дальше.

– И? – тихо спросил я, подтолкнув агента к продолжению.

– Когда его нашли с пулей в голове – самой настоящей – это уже не было мистификацией.

– А что Кортни?

– Жива и невредима. Поначалу, правда, она хотела раструбить об этом в СМИ, но довольно быстро поняла, что ее алиби не стоит и ломаного гроша, и при определенном стечении обстоятельств она может загреметь в тюрьму за убийство супруга.

– Это тоже сделали вы? Вы шантажировали ее?

– Обязательства необходимо выполнять, мистер Ретимски. Как их выполняет правительство США, – резко и холодно отрезал Леннон, – никто не должен знать об Острове звезд. Если вы думаете, что мне приятно убивать людей, звезд, то нет. Мы лишь выбрали меньшее из зол. Позволь мы этой информации попасть в общественное сознание – это повлекло бы собой неразрешимые последствия, – его губы превратились в узкую полоску, – мы не безжалостны и не жестоки, и, поверьте, такое решение далось нам с трудом.

– Выходит она приняла все это?

– Да, в обмен на молчание она осталась на свободе, а ее супруга похоронили со всеми почестями и медицинским диагнозом: «самоубийство». И, кстати, уже к обеду в день его смерти в Сиэтле были раскуплены все записи группы, а альбомы тут же поднялись в национальных хит-парадах, преумножая и без того огромное финансовое наследие.

Я молчал.

– Но давайте не будем о грустном, – Леннон сделал очередной выпад. – Так вот, мистер Ретимски, мы пришли к тому, с чего начали. Круг замкнулся. Мы предлагаем вам умереть. И отбросив в сторону все ваши сомнения, что вы думаете о нашем предложении? – Леннон смотрел на меня не мигая.

Что я думаю? Только сейчас я задумался о том, как же я чертовски устал. Устал от бесконечных концертов, репетиций и всей той ответственности, что приходит вместе со славой. Сейчас я начал замечать, насколько же это все-таки утомляет.

– Похоже, вы еще не окончательно верите мне, верно?

Я неопределенно пожал плечами. Возможно, я был просто не в состоянии принимать подобные решения. Или, наоборот, сейчас самое время?

– А есть те, кто отказался? – я отчаянно пытался найти хоть какой-то выход, хотя бы самую маленькую тропинку для побега. Все-таки я не самый смелый человек на этой планете.

– Конечно, – Леннон растянулся в улыбке, – я ждал этого вопроса, все-таки вы не до конца доверяете мне.

Доверяю? Да я тебе вообще ни капельки не верю, рожа ты ЦРУшная. Сначала похитили меня, заперли в бетонной коробке, а теперь спрашиваете о доверии. О чем ты вообще?

– Есть и те, кто отказался. И даже неплохо себя чувствует. Стивен Тайлер, например, или Мик Джаггер. Даже Брайан Мэй179 встречался с нами после смерти Фредди Меркьюри. Живут, творят и молчат.

– И что, вы их не убили?

– Мистер Ретимски, вы неправильно все понимаете. Мы же не убойный отдел, не отдел наемных убийц. Мы просто даем вам шанс. Шанс навсегда избавиться от вашей депрессии, предоставляя возможность уйти на покой. Забыть все эти бесконечные туры, переезды из города в город, бессонные ночи. Но если вы не готовы, или не хотите, то мы не можем вас заставить. Единственное, чего мы требуем – соблюдать правило. Правило неразглашения информации об острове.

Я в красках представил распластавшееся на полу оранжереи тело Курта Кобейна, залитое кровью. Настоящей, черт побери, кровью, не из баллончика. Как бы я поступил, променяв все, что у меня есть на безоблачную и тихую жизнь на берегу океана? Как поступить правильно?

– И чем же они все там занимаются на вашем острове?

– А вы любознательны, Кейси, – холод в голосе Леннона спал, вернулось какое-то добродушие, и вроде бы он уже опять казался добрым полицейским, – об этом никто никогда не спрашивал.

– Почему? – я пожал плечами.

– Потому что никогда не задумывался. Чем еще можно заниматься, как не валять свое бренное тело на берегу океана с бокалом мартини или чего покрепче. Для всех это вечный пятизвездочный отель с all inclusive. Хотя звезд тут намного больше, – Леннон даже хохотнул свежепридуманной шутке. – Отпуск может продолжаться всю оставшуюся жизнь. Впрочем, вы правы. Не всем такое по душе, в конце концов. Творческая личность должна находить выход. Может, вы помните тот клип Майкла Джексона, который вышел через пять лет после его ухода180?

Я кивнул головой. О таком невозможно было не услышать. Больше того, «Блудный сын» в полном составе присутствовал на той премии «Billboard Music Award», где он был представлен. Яркое шоу, как всегда у поп-короля. Может быть, я не совсем в теме, но такое не забывается. Слишком громкая огласка.

– Старик закостенел на острове. Хотел сделать что-нибудь этакое после смерти. Задачка не из легких. Он всегда тяготел к славе. Впрочем, он сам и снялся в нем. А мы обеспечили все остальное. Списали на виртуальные технологии – современность позволяет. Хотя, на самом деле, весь материал отсняли на острове. Чем не воскрешение? Майкл остался доволен.

Я слушал его, открыв рот. По спине пробежали мурашки. Да какое там – огромные кони протопали по моей коже, подняв волоски на руках, спрыгнули на пол и умчались в сторону двери.

– Я вижу, что вас впечатлило, мистер Ретимски. Мы можем многое, даже после смерти вы не останетесь в забвении, обещаю вам! Или, выступление Уитни Хьюстон с Кристиной Агилерой. Чтобы всем было проще для понимания, мы называем их голограммами. У нас прекрасная студия звукозаписи. Даже Тупак, и тот как сильно исписался на посмертные альбомы, зарабатывая деньги, продолжая оставаться в головах, сердцах и на сцене. В мире цифрового будущего возможно все. Абсолютно все! И если вы спросите меня есть ли жизнь после смерти, я отвечу – определенно!

Леннон замолчал, разглядывая меня. Какой козырь он держал в рукаве?

– Кстати, и дочь Уитни – Бобби – тоже на острове. Она так скучала по маме, что готова была наложить на себя руки. Болтала направо и налево, что покончит с собой, как ее мать. Ведь тогда она еще не знала правды. И мы организовали ей волшебный трип, пошли девочке навстречу. Так что, – он помолчал, подбирая слова, – в каком-то роде мы скорее благодетели – спасаем людей от настоящего самоубийства, а души от геены огненной. Ведь вы, музыканты, звезды, по сути, обыкновенные люди, стремящиеся обрести покой и тишину. И если вы до сих пор мне не верите, – его пронзительный взгляд, казалось, пытался пробраться в самую глубину моей души, – у меня есть кое-что, что убедит вас окончательно, – Леннон повернулся двери. – Боуи!

В то же мгновение тяжелая дверь отворилась. В проеме опять показалась лысая фигура. Он как будто ждал сигнала.

– Приведите нашего друга, – Леннон напялил авиаторы на глаза, – думаю пора устроить им воссоединение.

Боуи без лишних слов закрыл дверь. В наступившей тишине я улавливал звуки его удаляющихся шагов, пока они не стихли окончательно.