– Мистер Ретимски, что с вами? – Леннон щелкал пальцами возле глаз, – все в порядке?

Я, кажется, немного завис. Не то, чтобы меня совсем не напугала его последняя фраза, но то ли алкогольные пары в башке еще ветром гуляли, то ли его тон и поведение демонстрировали абсолютное спокойствие.

– Умереть? – я посмотрел сначала на Леннона, потом на его скучающую банду, – Что, прямо здесь? – а ведь им ничего не стоит это сделать. Я и так чувствовал себя весь неловко, находясь в одной комнате с тремя стилягами, для которых, судя по их виду, прибить меня, как муху прихлопнуть. Уверенность в завтрашнем дне начинала медленно таять, наверняка и оружие у них есть.

– Здесь? – агент Леннон рассмеялся. Боуи и Меркьюри подхватили за ним, – нет, ни в коем случае!

Я тоже растянул улыбку до ушей, совершенно не понимая, в чем юмор ситуации. Но приходилось играть на поле бандитов.

– Не так быстро, Кейси!

Я пожал плечами, мол ваше дело, как хотите.

Леннон сделал знак рукой, и «музыканты» исчезли за дверью, оставив нас наедине.

– Присядьте, мистер Ретимски, – агент указал на койку.

Я выдохнул. Ну теперь мы хотя бы на равных, не считая того, что я все еще пьян, а он трезв. И того, что за дверью стоит пара бойцов. Нет, они меня укокошат, я ни секунды не сомневаюсь, но перед этим, надеюсь, я успею вмазать нахальному Леннону пару раз по роже на прощанье, если что.

– Присядьте, мистер Ретимски, – повторил он. – Надо поговорить, и, скажу откровенно, не хотелось бы какой-то недосказанности.

Я попятился и, нащупав позади железную койку с матрацем, сел на край. Поговорить? Ну ладно. Хотя сейчас мне больше всего хотелось, чтобы агенту на голову свалился домик с Дороти – одной ведьмой стало бы меньше. А тех других, за дверью, унесли летучие обезьяны168. И тогда путь свободен!

– Кхм… – Леннон прочистил горло. Можно было подумать, что сейчас он начнет петь, – давайте поговорим о вас, Кейси. О вашем будущем.

Я молчал и просто смотрел на него. Что он может рассказать мне о моем будущем?

– Итак, вы скоро покончите с собой, – сказал он уверенно, пожалуй, даже слишком. – Наложите на себя руки. Авария, или веревка в гараже, или утонете в ванной, предварительно закинувшись антидепрессантами. А всю свою жизнь с нажитым имуществом с собой не заберешь – не пролезет. Так думали только в Древнем Египте.

– Ну… – протянул я. Если они знают моего доктора, то, уверен, что и вся история болезни им тоже известна.

– Да, Кейси, творческое выгорание – бич «золотой элиты». Кто-то с этим пытается справиться сам, кто-то с помощью алкоголя, а кто-то плотно сидит на наркотиках. Но результат один – красивая золотая коробка и место на кладбище метр на два. Ах, да, забыл юных хористочек, которые споют прощальную «Аллилуйю».

– Почему вы так уверены? – я развел руками.

– Ну, во-первых, ваш психотерапевт все же умеет разговаривать и кое-что нам поведал, во-вторых, вы же все одинаковые – звезды, – двумя пальцами он отбил кавычки в воздухе. – Творческие люди с огромным жизненным потенциалом. Многие из вас съезжают с катушек раньше времени. Казалось бы, живи себе, греби деньги лопатой и ни о чем не думай. И умри в старости. Но депрессии убивают раньше, причем, в прямом смысле слова. И больше. Депрессия – это чума, эпидемия, пандемия для всего человечества. Она на первом месте среди других вирусов. Что там грипп, или эбола… За последнее десятилетие благодаря ей на тот свет отправилось больше пяти миллионов. Больше, чем погибло в Первую Мировую. Куда им до того прожектора, который упал на вас. Прожектор – та никчемная стеклянная лампа – промахнулся, а вот депрессия точно вас прикончит,,– Леннон взял стул, поставил напротив меня и присел, закинув ногу на ногу. – В общем, думаю, вам немного осталось. Но вы и сами об этом знаете, мистер Ретимски, только го́ните подальше мрачные мысли. Можете и дальше отрицать, но в тот день, когда случится принятие этого факта, вам никто больше не сможет помочь. Вы все сделаете сами, даже просить никого не надо. Это только вопрос времени.

Я зло смотрел на агента. Уж слишком ярко он все расписал. Да только правды в его словах было больше, чем во мне самом. Я все время врал себе, пытаясь не замечать очевидное. Особенно последние несколько дней после смерти Герберта.

– Но пока что мы еще можем помочь, – Леннон сложил руки на груди.

– Вы, мать его, волшебники, что ли? – я оскалился. – Ты Гарри Поттер, а те двое – Рон и Гермиона169? Или, может, врачи? Так я не видел у тебя диплома. Я, кстати, вообще ничего не видел.

– Успокойтесь, мистер Ретимски.

– Успокойтесь? – ух, как я был зол! – Успокойтесь?! Какого хрена?! Какого хрена вы сначала заперли меня тут, теперь читаете сраные нотации. В конце концов, абсолютно мое дело, как закончить свою жизнь – в старости и радостной деменции, или не сегодня-завтра вскрыть вены! Это. Мое. Дело.

– Воу, воу, полегче, – Леннон поднял руки. – Сдаюсь!

Дверь приоткрылась и в комнату заглянул агент Боуи.

– Все нормально? – хрипло спросил он, внимательно осмотрев сначала нас с Ленноном.

Тот кивнул:

– Мистер Ретимски немного перенервничал.

Лысая голова поблестела еще несколько секунд в свете свисающей с потолка лампы, после чего исчезла за железным полотном.

– Нет, мы не волшебники, Кейси, но кое-что все-таки можем. Не менее, а, может быть, и более, – он замолчал и поджал губы, будто бы раздумывая что сказать дальше.

Что еще за дела? Мне до чертиков надоело сидеть в бетонной заднице. Надеюсь, это хотя бы не Гуантанамо170? Неужели нельзя было все организовать в ресторане, тем более, если не собирались меня убивать. К чему все это напускное показушничество?

При мысли о ресторане до дрожи на языке захотелось устриц с белым вином. Чуть слюной не захлебнулся. Однако, все же закашлялся, приложив кулак ко рту.

Леннон вздрогнул. Он, кажется, о чем-то думал или просто заснул с открытыми глазами?

– Так вот, Кейси. Вы мне сильно напоминаете Майкла Ханченса171. Тот тоже сначала все возмущался и отрицал депрессию, алкогольную зависимость и наркотики. А потом его нашли повесившимся в гостиничном номере в пригороде Сиднея.

– Вы его знали? – кажется, Леннон на самом деле был старше, чем выглядел.

Я с трудом вспомнил ту историю с Хатченсом, с тех пор прошло достаточно лет. СМИ трубили вовсю. Его тело нашли в номере, а ремень из змеиной кожи был привязан к дверному доводчику. В те годы наша рок-группа только начинала первые выступления – все те пьяные вечеринки на заднем дворе у однокашников. Мы мечтали о славе в своем маленьком городишке на окраине штата, а он ее уже распробовал вовсю.

– Знал, – ответил он и добавил через паузу, – отличный парень и хороший музыкант. Правда, с тех пор ничего более убедительного и хитового, кроме «Need You Tonight» и «Elegantly Wasted»172 больше не написал.

– Конечно, – я даже улыбнулся подобной глупости. – Конечно, он же умер. Что он может написать? Даже эпитафию себе не в состоянии.

Леннон встал со стула, и, приложив кулак к губам, начал расхаживать взад-вперед по камере.

– А знаете, Кейси, я бы не был в этом так уверен, – наконец, осторожно произнес он, остановившись посередине комнаты.

Может я и был еще пьян, но не туп.

– В смысле? Его похоронили же?

– Скажем так, – агент медлил, подбирая слова. – На похоронах были и Ник Кейв, и Кайли Миноуг. А гроб помогал нести Боно173. Он очень был расстроен смертью друга.

Я развел руками.

– Тогда в чем еще можно быть более уверенным, если не в этом.

– Ммм… – Леннон тянул, как тянут кота за яйца – слишком долго. – Когда мы виделись с Майклом полгода назад, его кожа лоснилась, да и сам он точно не был покрыт трупными пятнами. Ну, может, постарел с тех пор на полтора десятка лет, немного даже обрюзг. Но это тот же самый Майкл Хатченс, как и был тогда, когда мы с ним познакомились.

Ну и кто тут придурок? Я, видевший вчера живого Герберта Уэлша на своих собственных похоронах, или этот умник – агент ФБР, общающийся в своих фантазиях с давно умершими музыкантами. Кажется, мы тут все уже сошли с ума. Спокойно! Надо держать себя в руках, иначе он точно у меня получит. Может, то, что они спецагенты – это тоже только фантазия. Пусть несет бред и дальше, в конце концов, мы на одной волне, оба видим призраков. А может, это какой-то новомодный тренд? Придумай себе друга, забухай с ним… или что вообще с ним делать?

Леннон молча смотрел на меня, явно пытаясь угадать мою реакцию на историю с Хатченсом. Зачем он вообще мне рассказал? Или у них так вербуют новых агентов? Гребанный мир! Так вот в чем дело: бетонный бункер вместо ресторана, три спецагента вместо очаровательных персональных ассистенток, пистолет в кармане вместо свежих устриц на столе. Все сходится. Я даже хохотнул про себя, вот это поворот! Теперь все понятно!

– Я, конечно, уважаю ваших призраков, агент, но это все, что вы хотели мне рассказать – про вашу встречу с Хатченсом? Довольно интересно, знаете ли, но…

– Не только, – Леннон оборвал меня на полуслове, не дав договорить, – проект «Остров звезд». Вы что-нибудь слышали об этом?