Имитатор – это карикатурист голоса.
Наследственный код человека записан в его генах почти 300 000 лет назад. Карие глаза матери или белокурые волосы отца – это наша унаследованная внешность, именуемая фенотипом. Цвет глаз зависит от двух хромосом, каждая из которых имеет ген цвета. Карие глаза – элемент внешности; доминантный ген коричневой окраски может существовать на одной из хромосом, тогда как на другой может находиться рецессивный ген зеленой окраски. Но так как зеленый ген рецессивный, на радужной оболочке отпечатается только коричневый цвет. Фенотип только отчасти отражает нашу генетическую картографию.
Монозиготные, или идентичные, близнецы – настоящие клоны, одинаковые и генетически, и внешне, физически. 30 000 генетических единиц, из которых состоит каждый из генотипов близнецов, одинаковы. 30 000 идентичных элементов резонируют одинаково. Электроны, протоны, нейтроны, кварки расположены идентично. Поэтому неудивительно, когда видишь у близнецов сходство как физическое, так и поведенческое.
Меня поразила история, рассказанная Андре Ланганэ, научным сотрудником Музея человека. Во время телепередачи была поднята проблема сходства близнецов. Часто они совершенно одинаковы, и между ними не существует психологических разногласий. Выступали ученые, психологи, лингвисты и несколько пар тридцатилетних монозиготных близнецов. Во всех парах близнецы были на одно лицо, кроме двух сестер. Пройдя подростковый возраст, девочки-близнецы захотели кардинально отличаться друг от друга и стали по-разному одеваться. Одна выбрала провокационный стиль: мини-юбка, открытая блузка, крашеная блондинка, стрижка ежик. Другая выбрала строгий стиль: длинная юбка, темно-синий свитер под горлышко с длинными рукавами, темные волосы, прямые и длинные. У одной подчеркнуто яркий макияж, у другой макияжа нет вовсе. Они не хотели, чтобы их путали внешне, и своего достигли. Но Андре Ланганэ поразила другая сторона их идентичности.
Он решил расспросить гостей передачи о вокальном тембре монозиготных близнецов, присутствовавших в тот вечер на передаче. Гостям завязали глаза. Близнецы произносили одну и ту же тестовую фразу. Вывод свидетелей-ученых непреложен: голосовой отпечаток совершенно одинаков. Никто не смог различить близнецов по голосу. Если внешний вид был обманчив, то голос не позволял ни замаскировать его, ни нарядить в яркое платье. Иначе говоря, голос, это сложнейшее явление, зависит от природы, от ДНК, которая в очередной раз напомнила нам о своей печати.
Голос у каждого человека свой, кроме монозиготных близнецов. Его нельзя клонировать. Но тогда откуда берутся имитаторы?
Только ли человек может подражать голосу? Обладают ли такой способностью животные? Мы знаем птиц-имитаторов. В Северной Америке птица, именуемая пересмешником, передразнивает трупиала. Самка распознает подражателя, анализируя звуковой сигнал. Звуковой спектрограф позволил установить, что длина музыкальной фразы, ее тональность, расстановка пауз, а главное, сами паузы у оригинала и подражателя разные. Похоже, что по долготе паузы между двумя музыкальными фразами трупиал распознает пересмешника. Таким же образом самка зяблика узнает зяблика, прибывшего из другого региона, и не поддается на соблазн. Как если бы уроженец Марселя не смог обольстить уроженку Лилля…
Имитатор пытается, и часто успешно, создать иллюзию того, что мы слушаем Фрэнка Синатру, Шарля Азнавура или Луи Жуве. Он увлекает нас в мир воображаемых обертонов, чтобы окончательно ввести в заблуждение. Он пародирует человеческий голос. Ведь чтобы узнать голос, надо предварительно услышать его и запомнить. Пародист выпячивает карикатурные свойства индивида, которому он подражает. Когда вы наугад включаете радио, не зная, кто выступает, это особенно впечатляет. Послушав, вы скажете: «Это Шарль Азнавур». Но слова явно не являются словами из песен Азнавура. Спустя несколько минут вы понимаете, что у микрофона пародист. На ваше восприятие не влиял визуальный образ, в заблуждение вас ввели обертоны, музыкальность, ритм, слова, паузы, которые вы услышали. Слушая радио, начинаешь полностью отдавать себе отчет в возможностях артистов, работающих в жанре голосовой пародии.
Голосовая гибкость
Имитатор – артист особого рода. Виртуоз гортани, создающий слуховую иллюзию, он прекрасно управляет голосовой механикой и ее акустическим эффектом. Отличается ли его гортань, его музыкальный инструмент, от инструментов других людей? Имеет ли она, как у чревовещателей, определенные особенности? Является ли имитация даром, позволяющим голосовому музыкальному инструменту совершать какие-то специальные движения? И, наконец, как у пародиста получается создавать тот же ритм фраз, как у Жана Габена или Мишеля Симона? Он может заново изобрести мимику и позу оригинала. Талантливый карикатурист, он двумя карандашными штрихами воссоздает вибрационное окружение.
Его гортань, как и все гортани, имеет две нормально вибрирующие голосовые складки. Это не арфа! У него та же самая суставная система: сзади черпаловидные хрящи, обеспечивающие мобильность голосовых складок, надгортанный хрящ, нависающий над анатомически оформленным вибрационным пространством и резонаторными полостями.
Креативным органом имитации являются глотка, язык, мягкое нёбо и голосовые складки. Чтобы пародировать Мишеля Симона, требуется воссоздать голос «в нос», для имитации голоса Фрэнка Синатры или Рэя Чарльза потребуется приглушенная вибрация. Однако большинство имитаторов, которых я имел возможность наблюдать, имеют впечатляющие характеристики.
Гортань, которая «коси́т»
У имитатора гортань часто асимметрична. Он ловко подгоняет левую голосовую складку к правой. Правая голосовая складка может частично перекрывать левую на уровне черпаловидного хряща, и наоборот. Это гортань, которая «косит». Благодаря наблюдению при помощи видеофиброскопа, введенного через нос, чтобы не нарушить технику работающего имитатора, открываем секрет его инструмента. У подражателя мощные голосовые складки. Надгортанный хрящ изменяет тембр голоса. Связки между надгортанником и сочленением голосовых складок создают свод гортани, голосовой собор, необычайно мощный и приспособленный для каждого типа имитации. Система суставных и связочных сочленений голосовых складок является анатомическим дирижером пародиста. Эти мышцы позволяют жонглировать голосом, усиливая в случае необходимости асимметрию гортани, которой первоначально могло и не быть. Самые прекрасные вокальные выступления – это прежде всего виртуозность владения голосом, отточенные, молниеносные движения гортани.
Оригинал и подражатель
Врожденные способности, акустический дар ничего не значат без трудолюбия и таланта. Размещение голосового инструмента позволяет творить, быстро и эффективно менять голос с высокого на низкий. Я с изумлением наблюдал «музыкальный инструмент» артистов-пародистов, имея возможность сравнить его с инструментом оригинала: даже гортань старалась двигаться так, как двигается гортань того, кого пародируют. Например, имея возможность растянуть правую голосовую складку больше, чем левую и таким образом по желанию создавать различные обертоны, имитатор может еще больше приблизить свой голос к голосу артиста, которого он пародирует.
Имитаторы изгибают надгортанник, который при некоторых особых видах имитации сзади сближается с глоткой и черпаловидными хрящами. Сохраняя эту асимметрию как преимущество, дарованное природой, они на несколько десятых долей секунды сужают мягкое нёбо, воссоздавая гнусавый голос Мишеля Симона. Затем наступает очередь Азнавура, Генсбура или Ива Монтана.
Имитатор развивает гортаноглоточные мышцы и резонаторные полости, придает им максимальную пластичность. Он тренирует лицевые и шейные мышцы, чтобы точнее воспроизводить движения имитируемого. У каждого артиста по-своему движутся губы и челюсть. Имитатор подхватывает мимику оригинала, усиливает голосовые элементы узнавания, фразы, произношение или ритм. Некоторые, чтобы слиться с персонажем, надевают такой же парик, шляпу, шарф, куртку, подражают его сценической походке. Все это в комплексе позволяет нам принимать их за других. Мы как дети позволяем увести нас в мир иллюзий.
Если актер учит написанный автором текст, вживается в образ персонажа и трактует его по-своему, со своих позиций, через призму своей личности, то имитатор, уважая оригинал, тем не менее дает нам карикатурное представление о нем. Имитатор – актер. Он пишет собственные тексты. Он пародирует артиста, выделяя те черты его личности, которые хорошо знает публика, не касаясь глубинных его чувств.
Пародист не становится тем, кого он пародирует, он его трактует. Он никогда не выдает себя за другого. Это фокусник из комедии дель арте. Когда пародист имитирует известного артиста, он сохраняет отпечаток собственной личности. Искушенный слух узнает артиста, но узнает и имитатора, скрывающегося за образом артиста или политика. Пародист – незаурядный толкователь. Это актер высшей пробы! Он заимствует мимику пародируемого, воссоздает его выражения, жесты и осанку. Он моделирует его резонаторы, его глотку, его ротовую полость, его губы. Чтобы убедить нас в этом, понаблюдаем, как Мишель Лееб, Патрик Себастьян, Ив Лекок, Лоран Герра или Дидье Гюстен пародируют Мишеля Симона.
Имитаторы, артисты со ста голосами, наделены даром подражания, неотделимым от умения слушать. Кажется, что возвращенный изо рта в ухо звук – аудиоартикуляционная петля – воспринимается пародистом без деформации. Это явно не ваш случай. Вспомните: вы записали свой голос, например, на автоответчик, а потом решили послушать. «Но я не узнаю себя, это не мой голос!» – удивляетесь вы. Тем не менее именно так вас слышат остальные. Это основное замечание. Имитатор слышит себя так, как он говорит. Исходя из этого, он по желанию модулирует голос и формирует желаемый тембр. Он слышит голос другого так, словно говорит он сам.
Сможет ли имитатор, обладающий собственным голосовым отпечатком, собственными обертонами, создать другой голосовой отпечаток – идентичного близнеца артиста, которого он имитирует? Разумеется, нет. Если голосовой отпечаток можно сравнить с отпечатком пальца, то он, как и отпечаток пальца, у каждого имитатора свой. Ибо формирование голоса личности зависит от множества параметров: нагнетания воздуха, вибрации голосовых складок, резонаторов, эмоционального наследия голоса, культурной среды.
Пронырливая ищейка акустики, имитатор хранит свою личность, свой собственный голосовой отпечаток. Когда Мишель Лееб пародирует Мишеля Симона, вы знаете, что это Мишель Лееб, точно так же, как знаете, что это Ив Лекок, который пародирует Мишеля Симона. В обоих случаях Мишель Симон существует, а исполнитель его роли сохраняет специфические обертоны его голоса.
Имитатор внимательно изучает артиста, которого намерен пародировать. Он наблюдает, как тот щурится, шевелит губами, старается как можно лучше понять поведение и эмоциональный ритм того, кому собирается подражать. Он умело использует паузы, которые делает его персонаж. Магнитофон, видео, многократное наблюдение за артистом оттачивают исполнительское мастерство имитатора. Например, Жак Брель часто вытягивал вперед руки, словно искал равновесия, Мишель Симон втягивал голову в плечи, Азнавур слегка склоняет голову, повернув ее вправо. Но есть люди, которых пародировать трудно.
Владея собственной голосовой техникой, умением разогревать голоса, системой физических упражнений для всего тела, имитатор крайне редко допускает, чтобы с его голосом что-то случилось. Он великолепно знает свой инструмент, гортань, и умеет оберегать его, равно как и свой слух.
Если исследование гортани и позволило разгадать секрет механизма имитации, оно совершенно не раскрыло тайны голосовой дерзости, соединившей эмоции и голосовое искусство. Имитатор не Фауст. Он не завладевает оригиналом, а подражает ему. Он относится к нему с уважением. И всего лишь передразнивает. Виртуоз гортани, карикатурист чужого голоса, имитатор – артист высочайшего мастерства. Поле его деятельности – голоса других людей, его арсенал – голосовой инструмент.