Возможно, правда, что старого пса не обучить новым трюкам. Но ведь мы не собаки.

По дороге из Мексики домой в Калифорнию тридцатилетний Дэвид попал в страшное ДТП и пять недель пребывал в состоянии комы. И хотя ему ампутировали правую руку и он получил серьезную травму головы, родители вздохнули с облегчением, увидев, что его умственные способности не пострадали. Кроме того, доктора не видели очевидных симптомов психоза или других нервных расстройств.

Никаких очевидных симптомов.

К ужасу родителей, обнаружилось, что Дэвид больше не узнает их. Не потому, что он забыл, как выглядят его родители. Но он был убежден, что двое людей, утверждавших, что они его родители, всего лишь хитрые самозванцы. «Он выглядит в точности, как мой отец, но это не он», – сказал он врачу, признавая, что хотя человек, называющий себя его отцом, и выглядит хорошим, но это совсем не он.

Женщину, называвшую себя матерью Дэвида, ждало то же самое. Как-то вечером, когда ему не понравился ужин, приготовленный матерью, Дэвид сказал ей: «Знаешь, та женщина, что приходит по утрам, готовит лучше тебя». Однако женщина, приготовившая невкусный ужин, и более искусная кухарка, приходившая в дом по утрам, была одним и тем же человеком[133].

Спустя два месяца родители Дэвида обратились за помощью к светилу мировой нейрофизиологии В. С. Рамачандрану.

Рамачандран сразу распознал в странном поведении Дэвида синдром Капгра, названный по имени французского психиатра Жозефа Капгра, который первым описал это расстройство в 1920-х годах. Оно характеризуется как «бред отрицательного двойника». Хотя подобный феномен чаще всего встречается при параноидальной шизофрении, он может случаться у пациентов с травмой головы или страдающих деменцией. Возможно, потому, что Капгра сам был психиатром, природу этого синдрома поначалу связывали с эдиповым комплексом. Основной постулат теории Фрейда гласит, что пациент может пытаться справиться с сильным волнением из-за сексуального влечения к матери, объявив обоих родителей самозванцами.

Как невролог, Рамачандран скептически относился к этому психиатрическому объяснению, указывая на документированные случаи синдрома Капгра, когда пациент считал, что даже его собаку подменили. Это ясно указывало на то, что причина совсем в ином.

Была в этой истории и другая загвоздка, которая делала и без того странную ситуацию еще более странной. Однажды, когда отец позвонил домой, трубку снял Дэвид. Хотя он был твердо убежден, что живет с подставными родителями, Дэвид без всяких сомнений поверил, что человек, разговаривающий с ним по телефону, его отец. Что же позволило Дэвиду признать личность отца по телефону, но не позволяло поверить в это при личной встрече?

Как оказалось, разгадка тайны Дэвида явилась также ключом к пониманию того, почему мы помним одни вещи и забываем другие и как можно сделать так, чтобы однажды усвоенное осталось с нами надолго.

Наш пластичный мозг

Большинство людей, в том числе и нейробиологи, когда-то усвоили, что обучение возможно лишь в молодости, а к тому моменту, когда мы становимся взрослыми, структура мозга уже жестко сформирована. Выражение «нельзя обучить старого пса новым трюкам» только усиливало это ошибочное впечатление. Существует множество людей, в зрелом возрасте пытавшихся изучать иностранный язык или вернуться в колледж и убедившихся, что это тяжелый труд.

В противоположность старой поговорке и невзирая на очевидные случаи, нейробиология доказала, что обучение возможно в течение всей жизни. Этот концепт известен как нейропластичность.

Вместо того чтобы застывать в определенном состоянии, когда вы молоды, ваши нейроны могут постоянно меняться на протяжении всей жизни. Нейропластичность может физически изменить структуру вашего мозга, увеличив размеры определенных отделов и скорость, с которой эти отделы взаимодействуют между собой.

Одна из наиболее ярких демонстраций нейропластичности произошла с участием нескольких такси, автобусов и одного всемирно известного города.

Такси!

Передвигаться по Лондону не так-то просто. Как однажды пояснил юморист Дэйв Барри, «ни одна улица не ведет в одном направлении и не носит одно и то же имя на протяжении более тридцати пяти ярдов. В определенном месте она меняет направление и название, становясь абсолютно другой»[134]. В отличие от Вашингтона, который заранее был тщательно распланирован на карте, Лондон развивался сам собой. На протяжении веков он постоянно расширялся, поглощая на своем пути ничего не подозревающие деревни и городки, как некий географический Годзилла. Потому и неудивительно, что в его петляющих улицах нет никакой логики. Разумеется, время от времени город допускал случайные инновации, вроде садистского «кругового перекрестка», зловещего старшего брата американской кольцевой развязки, заставляющей наивных автомобилистов кружить до потери ориентации.

Настоящий кошмар навигатора, Лондон и его 25 тысяч улиц представляют собой идеальную лабораторию для демонстрации экстраординарных способностей мозга к переменам. Ученые исследовали мозг группы лондонских таксистов. Затем те же исследования были проведены с водителями автобусов. Два года спустя они снова исследовали мозг у обеих групп. Сравнив данные, ученые были поражены. У каждого таксиста задний отдел гиппокампа, средоточия пространственного обучения, увеличился в размере, тогда как у водителей автобусов он остался прежним. Чем объясняется подобная перемена? В отличие от водителей автобуса, проделывающих один и тот же путь изо дня в день, таксистам постоянно приходится изучать новые уголки и закоулки сумасшедшей географии города. Трудная задача найти путь в городе приводит к генерации новых нейронов. Их мозг в буквальном смысле расширяется для усвоения новой информации[135].

Результаты этого исследования поражают. И они не ограничились жителями Лондона и таксистами. Эксперимент с лондонскими таксистами показал, что мы продолжаем приобретать новые знания, будучи взрослыми, а когнитивная часть нашего мозга, больше известная как серое вещество, будет расширяться, чтобы сделать это возможным. Учиться всю жизнь – это не просто девиз. Это заманчивая реальность.

Учиться всю жизнь – это не просто девиз. Это заманчивая реальность.

Более того, способность мозга меняться не ограничена одним серым веществом, которое занимает только около половины мозгового пространства. В то время как серое вещество управляет мышлением, обработкой данных, принятием решений и особенно нашей памятью, белое вещество обеспечивает основные связи внутри мозга. Если считать серое вещество компьютерами мозга, то белое вещество можно назвать сетью, которая их соединяет. Увеличение белого вещества можно сравнить с заменой старого телефонного модема на многоканальную цифровую систему. Когда расширяется белое вещество, взаимодействие нейронов между собой становится быстрее и быстрее.

Люди, приобретающие различные новые навыки – от жонглирования до медитации и бальных танцев, – демонстрируют увеличение белого вещества, когда становятся уверенными профессионалами. Другими словами, простота и скорость, с которыми ключевые отделы мозга взаимодействуют между собой, становятся все выше и выше.

Исследования в Оксфорде показали, что обучение жонглированию продемонстрировало улучшение связей в тех частях мозга, которые необходимы, разумеется, чтобы ловить шарики[136]. Через шесть недель тренировок у жонглеров наблюдалось увеличение белого вещества в теменной доле мозга, отделе, отвечающем за то, что обычно называют «координацией рук и глаз»[137]. Примечательно то, что все участники показали изменение белого вещества, независимо от своих способностей. Таким образом, совершенствование мозга произошло не благодаря жонглированию, а благодаря изучению чего-то нового. Как сказал невролог Гамбургского университета Арне Май, автор более ранних исследований жонглеров, журналу New Scientist: «Можно предположить, что приобретение новых навыков более важно, чем тренировка уже имеющихся, – мозгу необходимы загадки и изучение чего-то нового».

Когда вы занимаетесь каким-то делом, требующим совместной работы определенных нейронов, выделяется специальный белок, известный как нейротрофический фактор головного мозга, или НТФМ, который помогает объединить такие нейроны для того, чтобы впоследствии они действовали сообща. Фактически НТФМ активирует базальное ядро, которое выделяет ацетилхолин. Ацетилхолин, один из столпов рабочего максимума, способствует сосредоточенному вниманию. НТФМ также поощряет рост миелина, тонкой жировой прослойки, обеспечивающей гладкое соединение вокруг каждого нейрона. Миелин можно назвать когнитивным «Криско», вязким белым кулинарным жиром, когда-то популярным в кулинарии. Это жирное вещество, нарастающее на связующих тканях нервов, которое смазывает соединения нейронов, делает взаимосвязь между ними более быстрой и эффективной[138].

Как бы неправдоподобно это ни прозвучало, нейропластичность может физически изменить способности вашего мозга, когда вы просто воображаете действие, а не участвуете в нем. Многие исследования показали, что ментальные практики производят то же изменение в моторной системе мозга, что и физические действия. Воображаемая гитара, такая, на которой вы играли в старшей школе, может стать для вас настоящей практикой.

В самом известном из подобных экспериментов участников научили играть простую мелодию на синтезаторе. Всех разделили на две группы. Одна группа тренировалась играть мелодию по два часа в день в течение пяти дней. В другой участники просто сидели возле синтезатора и в течение того же времени представляли, как играют эту мелодию. В обеих группах обнаружились поразительные изменения в структуре мозга[139]. И хотя потом первая группа сыграла мелодию немного лучше, группе ментальной практики понадобилась всего лишь двухчасовая тренировка, чтобы достичь уровня их коллег по физической практике.

В другом исследовании, которое заставит диванных лежебок подпрыгнуть от радости (если, конечно, они не сочтут это слишком тяжелым испытанием), у участников, которые занимались физическими упражнениями в течение четырех недель, наблюдалось укрепление мышц на 30 %, в то время как у тех, кто только представлял, что занимается, за тот же период времени мышцы укрепились на 22 %. Когда мы живо представляем, что занимаемся, активируются и укрепляются связи нейронов, запрограммированных на эти движения, что, в свою очередь, укрепляет мышцы, когда они напряжены.

Тренируя практику

Билл Роберти, эксперт мирового класса по шахматам, нардам и покеру, относит свой чрезвычайный успех в этих трех очень разных играх за счет способности учиться обучению. «Я знаю, как тренироваться, – говорит он, – и знаю, как сделать себя лучше»[140].

Тренировка приносит улучшения, а практика делает тренировку еще лучше. Так же как практика определенной деятельности улучшает ваши способности в этом занятии, постоянное обучение улучшает вашу способность учиться. По мнению пионера нейропластичности, доктора Майкла Мерзенича, изучение изменений структуры мозга в дальнейшем увеличивает нашу способность учиться. Другими словами, изучение обучения является навыком самим по себе и может подготовить почву для более успешного развития человека в различных областях.

Когда вы осознаете, как мозг приобретает знания и вырабатывает стратегии, которые извлекают выгоду из этой осведомленности – психологи называют это метакогнитивной осведомленностью, – у вас есть мощный набор инструментов и техник, которые сделают любое последующее изучение более легким и результативным[141].

Кстати, если вам требуется еще один аргумент против многозадачности (см. главу 3), вот он. Доктор Мерзенич открыл, что способность сосредотачиваться была абсолютно необходима для долгосрочного изменения структуры мозга. Когда обезьяны выполняли какую-то задачу машинально – не сосредотачиваясь на ней, – они перенастраивали свой мозг, но эти изменения держались недолго. Долговременная нейропластичность зависит от уже знакомого нам трио, составляющего основу рабочего максимума: дофамина, норадреналина и ацетилхолина. Пока норадреналин держит вас в тонусе, чувство вознаграждения от учения приводит к выработке дофамина и ацетилхолина, которые помогают убедиться, что любое изменение сохраняется.

Разумеется, нейропластичность имеет и свои недостатки. Плохие привычки так же способны менять мозг, как и хорошие. Вот почему, если вы осваиваете новый вид спорта или новую информацию, важно правильно начать.

Начало важнее всего

Подумываете научиться играть в гольф? Если так, лучше начинать уроки прямо сейчас, пока у вас не было шанса поиграть. Разучиться так же сложно, как научиться, и даже сложнее. Любой, кто приобретал дурную привычку, может это подтвердить.

Плохая привычка действительно меняет ваш мозг, делая трудным избавление от нее. Этот факт не только подчеркивает преимущество занятий с профессиональным гольфистом, но и ценность раннего обучения. Когда вы тренировались плохо и неверная процедура закрепилась в вашем базальном ядре (подробнее о привычках в главе 4), от нее будет трудно избавиться. Жесткий размах или неправильный захват, к которому вы привыкли, когда тренировались, придется долго искоренять.

Устойчивость первоначально приобретенных знаний объясняет, почему множество известных компаний (таких как HP, IBM и McKinsey) нанимают работников прямо после колледжа или магистратуры, чтобы первое, что их работники усвоили в рабочем мире, был особенный способ работы компании. Первоначальный опыт имеет дополнительное преимущество новизны, отчего вырабатывается дофамин, помогая сохранить воспоминания о первом опыте, удачном или не очень, который потом трудно стереть из памяти. Отучиться тяжело, но не невозможно. Просто нужно знать, как.

Окситоцин и отучение

Отучение – то же учение, только наоборот. Обоими процессами руководят разные химические реакции. Когда мы учимся чему-то новому, нейроны активизируются и образуют сеть, и химический процесс происходит на нейронном уровне, называемом долговременной потенциацией, или ДП, которая укрепляет эту схему.

Когда мозг обрывает связи и расцепляет нейроны, происходит другой химический процесс, который называют долговременной депрессией, или ДД (ничего общего с состоянием душевной депрессии). Отучение и ослабление нейронных связей – процесс такой же гибкий и такой же важный, как обучение и закрепление знаний. Из этого следует, что стирание существующих воспоминаний необходимо, чтобы освободить место для новых воспоминаний в наших нейронных сетях. Если мы только укрепляем одни связи, не ослабляя другие, такая сеть будет перенасыщенной.

Но как взяться за отучение? Удивительно, но окситоцин, пресловутый «гормон объятий» (см. главы 2 и 8), играет роль в нашей способности стереть старую информацию. Окситоцин вырабатывается в отделе мозга, именуемом гипоталамусом, а затем поступает в кровь.

Биолог Уолтер Дж. Фримен обнаружил, что у овец вырабатывается окситоцин, когда они производят на свет ягнят. Более того, если выработки гормона не происходит, овцы не заботятся о новорожденных. Но существует один интересный факт: у овцы не вырабатывается окситоцин, когда она рождает первенца. Нейромодулятор начинает работать только на втором и последующем детенышах. И все же овца заботится о своем первенце. Это говорит о том, что, вместо того чтобы поощрять новое поведение, окситоцин помогает нам забыть давно усвоенное старое[142].

Кстати, роль окситоцина в приобретении новых знаний и избавлении от старых не ограничивается ягнятами. Любой, кто создал новую пару или семью и обнаружил – зачастую к досаде, радости или замешательству старых друзей – склонность к новой музыке, одежде, политикам и, возможно, даже друзьям, знает об этом феномене не понаслышке. Кажется, что окситоцин делает наши нейронные пути более податливыми, позволяя нам обучаться – и отучаться – гораздо охотнее, чем обычно. В результате мы становимся более впечатлительными, а перемены происходят легче.

Старые привычки могут быть очень стойкими, но старые навыки могут исчезнуть быстро. Другая опасность нейропластичности состоит в том, что мозг постоянно ищет незадействованные или позабытые нейроны, которые он может использовать для новых целей.

Старые привычки могут быть очень стойкими, но старые навыки могут исчезнуть быстро.

Навыки в вашем мозгу похожи на бродяг, незаконно захвативших жилье. Когда они обнаруживают недвижимость, которая выглядит свободной, или поле, оставленное под паром, они их захватывают. Это означает, что, если вы не используете иностранный язык, которые учили еще в старшей школе, или бросили играть в баскетбол, другая функция уже ждет наготове, чтобы захватить территорию и использовать ее в своих целях.

Многие из нас называют это «заржаветь». Когнитивные психологи предпочитают называть это «конкурентной нейропластичностью». Как большая часть нашего тела, мозг живет под девизом «используй или потеряешь». Когда речь идет о сохранении знаний, если вы хотите их удержать, то должны защитить их.

Как человек, которому скучно и который отчаянно ищет, чем бы заняться, заброшенные нейроны обычно находят другие цели, и зачастую довольно быстро. По мнению Нэнси Канвишер, профессора Массачусетского технологического института, «нейроны хотят, чтобы в них вкладывали».

Такая оппортунистическая тенденция со стороны мозга часто действует нам на пользу. Например, когда человек теряет зрение, затылочная доля, отдел мозга, управлявший визуальными стимулами, вовсе не отмирает. Вместо этого ее заполняют сети нейронов, используемые для звуковых процессов. Потому-то неудивительно, что люди, лишенные зрения, зачастую обладают обостренным слухом, а также высокой тактильной чувствительностью, необходимыми для распознавания рельефно-точечного шрифта Брайля. Их гибкий ум приспособился к этому.

Реактивация старых навыков

Хотя знания, которые вы когда-то приобрели, но не смогли удержать, могут медленно стираться из вашей памяти, они забываются, но не исчезают. Тропинка к ним не заросла, но пространство, которое они занимают, и ресурсы, которые они потребляли, значительно уменьшились.

Эти бездействующие нейронные пути похожи на большой фиолетовый шар для фитнеса, который вы использовали с большим энтузиазмом для всего подряд – для отжимания лежа или как стул за рабочим столом, – но постепенно потеряли к нему интерес. Возможно, теперь он сдут и лежит на полке в стенном шкафу или в гараже, где занимает меньше места. Но если вы решите использовать его снова, вам не нужно идти и покупать другой. Вам просто нужно достать его, надуть, и он будет совсем как новый.

Однажды установленные, но редко используемые нейронные пути – не фиолетовые и не сдутые. Вместо этого основные связи, которые называются дендритными шипиками, похожие на бутоны на фруктовом дереве ранней весной, растут или сжимаются в зависимости от того, используются знания или нет. В результате, когда вы освежаете старые знания, вам не нужно начинать с нуля. Шипики пробуждаются от спячки или забвения и расширяются в весенней поре обновления[143]. Это, кроме прочего, объясняет, почему вы можете сесть на велосипед после тридцатилетнего перерыва и крутить педали так же ловко, как тогда, когда были ребенком.

Учите сердцем, а не головой

Несмотря на свои удивительные возможности, нейропластичность зависит от секретного ингредиента, который вы не найдете в аптеке или в магазине. Стереотипное изображение высокообразованного человека как холодного и деловитого фактически противоречит основам процесса обучения. Секрет его в том, что это глубоко эмоциональный процесс, управляемый сердцем и сетью поощрения, расположенной в лимбической системе. Неудивительно, что неприятный опыт, например ожог руки о горячую печь, прямиком ведет к обучению. Дети, которые совершают эту злополучную ошибку, редко повторяют ее вновь. Так же действуют и драматические события, такие как нападение на Всемирный торговый центр в 2001 году: оно спровоцировало эффект, называемый психологами «воспоминанием-фотовспышкой». Картинки того утра или яркие (хотя необязательно точные) воспоминания о том, где человек был, когда услышал эту новость, отпечатались в головах жителей всей Америки и большинства людей по всему миру.

Секрет учения в том, что это глубоко эмоциональный процесс

Реакции вознаграждения, хотя они и не столь сильны, как реакция угрозы, более распространены и больше способствуют успешному обучению. Неудивительно, что дети лучше учатся во время игры или когда веселятся. Важность этого ключевого эмоционального элемента не ограничена обучением в детстве. Человек, годами стремившийся овладеть английским языком, наконец обрел вдохновение, которое позволило ему учиться, когда ему удалось объединить любимое хобби и свободное время.

Танк за урок английского!

Один испанский топ-менеджер во время нашей встречи высказался категорично: он никогда, ни за что не сможет выучить английский. Он настаивал на том, что мы зря тратим его и свое время.

Но мы считали иначе. Вместо того чтобы следовать по стопам нашего неудачливого предшественника и начинать с традиционного урока английского, мы потратили некоторое время на то, чтобы сначала поближе познакомиться с нашим клиентом. Довольно быстро мы поняли, что кроме работы у него есть определенное хобби. Он с большим интересом изучал историю Второй мировой войны и особенно увлекался танками. Он даже любил сам собирать модели танков того времени в короткие моменты свободного времени. Внезапно мы поняли, как действовать. Было приятно видеть, как лицо пятидесятилетнего мужчины внезапно озарялось, а речь оживлялась каждый раз, когда разговор переходил на его любимую тему. Когда наша первая встреча завершилась, мы ушли, оставив ему небольшое домашнее задание: принести одну из его моделей танков на следующий урок, чтобы он мог кое-что нам о ней объяснить. Если он сумеет рассказать нам о деталях модели на испанском, мы отблагодарим его, назвав по-английски каждую часть модели и ее функцию. Можете догадаться, что этот скептик не мог дождаться следующего урока английского – возможно, впервые в своей жизни.

И действительно, на следующий урок руководитель принес с любовью собранную и аккуратно покрашенную модель танка. И хотя нам тоже пришлось проделать небольшую домашнюю работу, когда он методично начал называть каждую часть танка, мы сумели комментировать его пояснения, называя детали на английском. После этого мы потратили остаток урока, обсуждая танки, но исключительно на английском.

За короткое время наш упрямый руководитель научился составлять простое описание танка и его компонентов целиком на английском языке. С каждым новым уроком мы все дальше отходили от Второй мировой войны и все больше приближались к сегодняшнему дню и осваивали английский словарный запас, необходимый руководителю высокого ранга.

Раскаленные печи, башни-близнецы и танки Второй мировой – все носит отпечаток эмоционального воздействия. Как правило, когда информация движет нами, пугает нас, приятна нам или производит иное сильное впечатление, мы больше склонны запомнить ее. Но и у этого правила есть свои опасности и ограничения.

Когда новое имеет неприятные последствия

Если учительница придет в класс в одном нижнем белье или в бикини, урок почти наверняка станет незабываемым. А что же с темой урока? В суматохе о ней никто и не вспомнит.

Время от времени предпринимаются благонамеренные попытки сделать информацию более значимой путем оживления урока тем или иным способом. К сожалению, существует общая тенденция вызывать неуместные эмоции чем-нибудь абсолютно новым. На семинаре по психологическим способностям в Мюнхенском университете Людвига Максимилиана мы услышали грустный рассказ о том, как инструкторы по деловому администрированию попытались разнообразить банальную лекцию по бухгалтерскому учету, заменив традиционные общие названия на бывшие у всех на слуху. «Компания» стала «Компанией роботов-гонщиков», а «Лицо 1» и «Лицо 2» обозначили реальными именами «Бред» и «Анджелина» – исключительно для того, чтобы аудитория слегка оживилась.

В каком-то смысле стратегия себя оправдала. Аудитория действительно оживилась. Сложилось впечатление, что студентам на лекциях стало веселее и интереснее. Но когда подошло время экзаменов, обнаружилась реальность: хотя все студенты запомнили нелепое название компании и имена лиц в бухгалтерской задаче, результаты их тестов были ужасны. Фактически они оказались хуже, чем когда-либо!

Что же произошло? Вместо того чтобы поддержать интерес к бухгалтерии, громкие имена фактически отвлекли учащихся. Студентов привлекла новизна названий, но суть урока затерялась в процессе. Ослепительные детали затмили существенную информацию.

Поскольку емкость оперативной памяти ограничена, а внешние раздражители, бомбардирующие ваш мозг, очень упорны, ваша префронтальная кора подчас вынуждена делать непростой выбор. Дофамин – один из столпов вашего рабочего максимума – решает первым. «Это что-то новое?» – спрашивает он. И если ответ положительный, есть большая вероятность, что ваша ПФК нацелится на эту информацию, а ваша оперативная память запустит процесс запоминания. Но если совершенно новая информация не в ладах с информацией действительно важной, последняя рискует быть задвинутой на второй план, оставив взамен смутные воспоминания о том, что действительно имеет значение, и целый запас приятного возбуждения и всяких пустяков.

Урок для руководителей вполне ясный: если вы пытаетесь повысить интерес к информации, которую хотите передать, убедитесь, что красивые детали действительно помогут донести главную идею, а не будут соперничать с ней.

Так что, значит, никакого нижнего белья и бикини? Необязательно. В своей книге «Правила мозга» (Brain Matters) молекулярный биолог Джон Медина вспоминает курс истории кино, который прослушал, будучи студентом. Когда лектор рассказывал о выражении эмоциональной уязвимости в кино, он начал постепенно снимать с себя одежду. Оставшись сверху в одной футболке, он расстегнул молнию брюк, и те соскользнули ему на бедра. Когда брюки упали, большинство студентов в аудитории от удивления разинули рты. К счастью, под брюками у преподавателя были спортивные шорты. Он обвел взглядом восхищенную аудиторию и победоносно провозгласил: «Возможно, теперь вы никогда не забудете, что физическая нагота используется в кино для выражения эмоциональной уязвимости»[144]. Вероятно, теперь и вы этого не забудете.

Эмоциональное соседство

Иногда вещи становятся гораздо понятнее, когда у вас есть возможность взглянуть на схему. Учитывая огромную роль эмоций, становится ясно, почему гиппокамп, главный отдел мозга, отвечающий за обучение, находится в самом центре эмоционального отдела мозга, лимбической системы. С одной стороны он соседствует с миндалевидным телом, которое отвечает за реакцию угрозы, с другой стороны – с прилежащим ядром, отвечающим за удовольствие.

Когда мы получаем новую информацию, она поступает в гиппокамп, который решает, важна ли она, и если важна, то позитивная она или негативная. Затем гиппокамп сравнивает ее с информацией, полученной ранее и хранящейся в долгосрочной памяти, чтобы определить, действительно ли эта «новая» информация новая.

Принцип, лежащий в основе обучения, выработан в процессе эволюции и гласит: «Уменьшай опасность, увеличивай удовольствие». Лимбическая система вашего мозга постоянно сканирует окружающее пространство на наличие вещей, которые потенциально могут навредить или помочь вам. Обнаружив таковые, она создает ментальную запись, которая становится частью вашего долговременного обучения и памяти. Ничего удивительного в том, что большинство сухих фактов из текстов не попадают в эту категорию. Эволюционно мы не подготовлены к тому, чтобы стать руководителем высшего звена или получить максимальную пользу от еженедельных совещаний компании. Мозг очень хорошо работает и даже немного ленится: если он приходит к выводу, что информация не содержит ни удовольствия, ни угрозы, он без церемоний отбрасывает ее, дабы не тратить драгоценную энергию на то, что он считает не важным.

Как перехитрить мозг

Мозг может быть безжалостным, но его также легко одурачить. Надо признаться: не вся информация, которую вам нужно запомнить, эмоционально окрашена. Что ж, ладно. Если вы сумеете обмануть мозг, выпустив достаточное количество дофамина, норадреналина и ацетилхолина, вероятнее всего, вы выучите и запомните информацию независимо от того, заряжена ли она эмоционально. Хотя ничто не сравнится с обучением, которое наполнено эмоциями и весельем, существуют способы нацелить мозг на то, что в иных условиях было бы скучным опытом обучения.

Не начинайте с перечислений. Полные благих намерений учителя, ведущие и руководители часто повторяют одну и ту же ошибку. Они начинают перечислять предшествующие тезисы. Но эта информация уже устарела. Это именно тот сорт вещей, которые наш мозг стремится свести до минимума или вовсе игнорировать. Именно новое держит нас в тонусе и заставляет реагировать. Если вы выступаете перед группой или что-то самостоятельно изучаете, начните с чего-то энергичного и даже удивительного. На наших семинарах мы часто начинаем с разговора об опасностях сравнительных покупок или о скверных привычках голливудских звезд. А завладев вниманием аудитории, возвращаемся к тому, на чем остановились в прошлый раз. Если повезет, дофамин, который вырабатывает ваш мозг, повысит мотивацию и поможет настроиться на учебу.

Если не можете сменить тему, смените способ подачи. Если вы застряли на старой, невдохновляющей задаче, постарайтесь внести какое-то новшество. Что-нибудь, что можно легко изменить, например стулья. Потом можно сменить помещение или место. Поможет и работа на новом компьютере – или печать другим шрифтом. Любая вещь, которая отправит послание мозгу: «Смотри-ка, что-то новенькое!», может перенести вас из уныния в состояние рабочего энтузиазма.

Не усложняйте

Некоторая система – это хорошо, но слишком сложная система может отрицательно сказаться на обучении. Большинство из нас учится гораздо лучше, когда правила усваиваются косвенным образом. Классическим примером этого принципа являются дети. Они не учатся говорить, изучая грамматику. Их мозг подсознательно определяет схемы и правила структуры родного языка. Многие из них не знают о прошедшем времени изъявительного наклонения. Они просто знают, как сказать правильно.

Усилие, которое потребуется, чтобы разобраться в чем-то расплывчатом, странном или содержащем мало ключевой информации, поможет запомнить это проще, нежели нечто хорошо организованное и расставленное по местам.

На презентации во время конференции TEDx в Ситке, штат Аляска, Дэниел Койл, автор книги «Код таланта» (The Talent Code), продемонстрировал зрителям две колонки с парами слов и дал им 15 секунд, чтобы запомнить как можно больше предметов из этого списка[145].

Затем, убрав список, Койл попросил зрителей назвать как можно больше пар, которые они запомнили. Ответы оказались очень односторонними. Комбинации, которые они могли воспроизвести из колонки В, в разы превосходили пары из колонки А. Когда подобный эксперимент проводился в лаборатории, участники на 300 % лучше запомнили пары из колонки В, чем из колонки А.

Что привело к такому неравномерному результату? В то время как пары слов из колонки А было легко прочесть – они были написаны целиком, – пары из колонки В таили в себе некоторую сложность. Этого маленького дополнительного усилия, пропуска буквы, было достаточно, чтобы вызвать выброс норадреналина, что добавило парам слов ровно столько дополнительной привлекательности, чтобы сделать их запоминающимися. Небольшая доля неуверенности помогает вещам удержаться в памяти.

Учитесь с другом

Революция в области, известной как когнитивная нейробиология, побуждает ученых полностью пересмотреть или заново исследовать фундаментальные предположения не только о мозге, но и об обществе в целом. Как мы увидим в главе 8, многие устойчивые мнения буквально сменились на противоположные. Вывод кажется ясным, и данные подтверждают это: мы прежде всего существа социальные.

Это открытие повлияло буквально на все, в том числе на наше понимание обучения. Во многих, если не в большинстве, случаев, имеет смысл обучаться в группах, а не индивидуально. Социальное взаимодействие во время совместного обучения – с другом или соседом по парте – способствует выделению окситоцина, который, как мы уже убедились, увеличивает нейропластичность и возможность изменений. Это объясняет не только почему влюбленность может коренным образом изменить ваше поведение и даже характер, но также почему дети хорошо учатся, общаясь со своими родителями. Это также повышает важность хорошего примера для окружающих. Изменив диету и комплекс упражнений, один знакомый нам успешный директор компании сбросил более тридцати фунтов меньше чем за полгода. Хотя он никогда не обсуждал это на работе, он заметил, что некоторые из его полноватых подчиненных также стали выглядеть более стройными и здоровыми. Если вы босс и все видят, что вы много работаете, вам будут стараться подражать! Социальное взаимодействие поднимает нам настроение. А когда у нас хорошее настроение, выделяются химические вещества, которые делают обучение проще.

Пусть вам будет удобно

Один из главных постулатов кайдзен (см. главу 4) гласит, что к цели гораздо легче дойти маленькими шагами. Тот же принцип применим и к обучению. Большой объем информации, даже полезной и интересной, может вызвать реакцию угрозы. Когда мозг чувствует себя перегруженным, активизируется миндалина, что для вашего тела равносильно сигналу тревоги. Психолог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и автор книг Роберт Маурер объясняет, что секрет в том, чтобы постараться «пройти мимо миндалины на цыпочках»[146]. Когда вы учитесь, делите большие задания на маленькие удобные части и чаще делайте перерыв, который позволит памяти закрепить только что выученное. Таким же образом тысячи фактов, которые вам понадобится затвердить, вызовут меньше тревоги и лучше запомнятся, если вы сделаете акцент на их смысловом содержании – большой картинке, объединяющей эти факты вместе, – вместо того чтобы утонуть в потоке деталей, который также может надавить на тревожную кнопку.

Используйте мультимодальную стратегию обучения

Объем вашей оперативной памяти на удивление мал, но она может удерживать слова и картинки последовательно. Более того, другие чувства, такие как обоняние, превосходят оперативную память и даже могут служить дополнительным триггером воспоминания.

Чем больше отделов мозга задействованы во время изучения чего-то нового, тем лучше оно запомнится. Это возможно благодаря тому, что память о новой информации хранится в различных отделах мозга и между этими удаленными участками существуют нейронные связи. Поэтому, если в дальнейшем вы активируете один из них, другие также будут задействованы.

А чем большая часть мозга задействована, тем больше возможностей больше запомнить. Сравните разговор по электронной почте с личной беседой. Даже самые эмоциональные письма запомнить труднее, чем личный разговор, когда ваш мозг, вдобавок к распознаванию слов вашего собеседника, также фиксирует его манеру говорить (громкость, интонацию и т. д.), выражение лица, позу, а также место вашей беседы, время суток и, возможно, даже погоду. Каждый из этих элементов дает дополнительную зацепку, которая облегчает работу памяти.

Совершенствуйте ваши возможности

Можно совершить определенные шаги, чтобы увеличить вероятность запоминания изучаемого материала. Здоровый сон и занятия спортом способствуют обучению и укреплению памяти.

Отложите это до завтра

Достаточно продолжительный сон не только способствует эмоциональному регулированию (см. главу 2), но также совершенствует вашу способность учиться. Содержание в вашей крови гормонов стресса, например кортизола, снижается, в то время как стимулируется рост новых нервных клеток, необходимых для обучения и памяти. И наконец, сон помогает гиппокампу определять, какая из только что заученной информации будет помещена в долгосрочную память для будущего использования, а какая будет отвергнута[147].

Если вам не удается как следует выспаться, гиппокамп не может выполнять свою работу, и вам трудно запоминать. Вы можете думать, что запоминаете, но это не так. По иронии судьбы, руководители часто до предела сокращают сон, чтобы потратить больше времени на обучение. Как бы парадоксально это ни звучало, лучше потратить меньше времени на учебу, чтобы освободить больше времени для сна.

Дружите с этим

В том, что касается обучения, физические упражнения могут сыграть ключевую роль в росте новых нейронов и усилении вашей познавательной деятельности. Занятия, требующие сосредоточенного внимания и координации движений, такие как танцы или теннис, вызывают выброс дофамина (он вырабатывается, когда вы приятно проводите время) и ацетилхолина (когда ваше внимание сосредоточено, а мысли не блуждают). Дофамин и ацетилхолин способствуют лучшей работе гиппокампа. А как мы знаем, гиппокамп – это основной отдел, где происходит обучение.

От обучения к преподаванию

Принципы, способствующие эффективному обучению, также можно использовать для более эффективного преподавания. Не следует забывать о важной роли эмоций в обучении и запоминании и применять их в преподавании и тренингах. Успешное преподавание зачастую зависит от взаимосвязи, установленной между вами и аудиторией. Если вы читаете лекцию, как будто ведете семинар, и задаете много наводящих вопросов, которые помогают участникам сделать правильные выводы, они скорее усвоят идеи как свои собственные[148]. И вам также это будет очень полезно: когда нужно научить кого-то, кто знает меньше вас, вы сами усваиваете материал лучше[149].

Расскажите мне историю

Одно из наилучших средств установления эмоционального контакта – это истории. Тщательно выстроенный аргумент, полный фактов и цифр, кажется наилучшим способом достичь цели, но его воздействие слабо по сравнению с занятной историей. Как однажды посоветовал Нельсон Мандела, «не разговаривайте с вашим умом, говорите со своим сердцем».

Использование историй для иллюстрации ваших идей стимулирует социальный ум. Нашу сеть пассивного режима работы мозга иногда называют нарративной сетью. Поскольку мы созерцаем наше прошлое и смотрим вперед в будущее, сплетая события в единую цепь, это имеет значение для нашего мозга. Коротко говоря, мы создаем истории. Это дает некоторое понятие о том, почему истории так нас увлекают: это отражение работы нашего мозга[150].

Ясно одно: рассказывание историй (сторителлинг) универсально[151]. Некоторые социальные когнитивные нейробиологи полагали, что истории выросли из потребности групп в социальной сплоченности. Истории, которые рассказывали наши предки, возможно, отражали способ передать последние события о каждом члене группы. Если один из членов группы забрел слишком далеко и едва избежал встречи со львом, история о его приключении не только поднимала его статус, но и была полезна остальным членам. В конце концов, многому мы учимся не на личном опыте. Если кто-то съел ягоды какого-то растения и серьезно заболел, эта назидательная история предохранит всех остальных от той же ошибки. Нам всем необязательно есть те же ядовитые ягоды, чтобы усвоить, что они принесут вред.

Истории вызывают или удовольствие, или тревогу. Они будоражат наши чувства и повышают восприимчивость информации. Когда мы слышим историю, нам часто хочется связать ее с собственной жизнью и опытом. Наше островковое поле (напомним: это часть мозга, определяющая осведомленность тела) активизируется, и мы внутренне сопереживаем радости, боли, юмору или отвращению рассказчика. Все эти реакции помогают нам стать более восприимчивыми и заинтересованными.

Фактически, когда у вас есть своя по-настоящему увлеченная аудитория, очевидная реакция отображения указывает на то, что слушатели начинают предчувствовать, что вы собираетесь сказать. Это не значит, что ваша история скучна и предсказуема. Напротив, это свидетельствует о том, что слушатели так увлечены и заинтересованы, что догадываются о том, что будет дальше![152]

Допускаем, что не все истории одинаково воодушевляют. История, воспринятая на ура в одной группе, может потерпеть фиаско в другой. Ее действие может отличаться в зависимости от аудитории, которая на первый взгляд состоит из одинаково мыслящих людей. Чтобы история имела успех, нужен контакт. Нам необходимо уметь его устанавливать. Исследования психолога Мелани К. Грин показали, что наши знания и опыт влияют на то, насколько мы погружены в историю. Так, история о бойскауте-гее найдет глубокий отклик у геев или у тех, кто был бойскаутом. Скорее всего, но не только у них. Грин также обнаружила, что люди с высокой степенью сочувствия более восприимчивы к сторителлингу, независимо от своих знаний и опыта.

В ходе недавнего нейрокогнитивного исследования было выявлено другое восхитительное свойство историй. Нас привлекают истории, которые, как мы думаем, эмоционально затронут других членов нашей социальной группы. Поэтому, когда мы слушаем историю, часть нашего мозга решает, стоит ли ее пересказывать. Если стоит, наше внимание усиливается, а вместе с ним увеличивается наша восприимчивость и память. Если в истории вы передаете информацию, которой люди хотят поделиться, не важно, лично или через социальные сети, то вы действуете не только как рассказчик, но и как учитель.

С точки зрения руководителя и учителя, власть историй не ограничивается тем, что их можно передавать и они могут развлечь. Они также могут служить стимулом. Другое исследование доктора Грин показало, что люди более восприимчивы к идеям, когда их мозг находится в состоянии противоположном аналитическому настрою. Если вы хотите проиллюстрировать тезисы, на которые желаете обратить внимание слушателей при помощи истории, вы гораздо успешнее донесете свою мысль и заставите ее запомнить.

Использование в сторителлинге слов и изображений одновременно также может повысить эффективность преподавания. Чем больше отделов мозга вовлечено в прием информации, тем больше шансов, что она удержится и запомнится. Это частично объясняет, почему мультфильмы или мемы, которые мы встречаем в социальных сетях, зачастую более яркие и запоминающиеся, чем статьи без иллюстраций, которые мы читаем, или подробные письма, которые получаем.

С осторожностью используйте негатив в обучении

Обучающее видео для крупной авиакомпании предупреждает служащих не подходить близко к работающему реактивному двигателю. Вместо того чтобы зачитать правила или показать текст, на видео показана стюардесса, которая по ошибке слишком близко подходит к двигателю, в результате чего ее засасывает в машину, – зрелище, которое даже у закаленных голливудскими фильмами зрителей вызвало бы тошноту. Однако видео было убедительным, и в компании никогда не случалось подобных инцидентов со смертельным исходом.

Компания по производству лифтов хотела донести до сведения механиков, что внизу лифтовой шахты есть небольшое пространство, которое могло бы спасти им жизнь, если бы они вдруг оказались под падающим лифтом. Новых механиков просили свернуться калачиком на дне шахты, а затем на них сбрасывали лифт. Ужасный, даже садистский эксперимент, но этот урок выживания почти наверняка никто из механиков не забудет.

Хотя преподавание зачастую эффективнее, если вызывает удовольствие, обучение, вызывающее реакцию угрозы, может быть очень действенным, когда применяется умеренно и ответственно.

Обучение, вызывающее негативные эмоции, уместно, когда нужно запретить какое-либо поведение, но вредно при обучении поиску творческих решений. Ведь оно активирует состояние угрозы, что означает, что ваша ПФК временно отключается вместе с исполнительными функциями. Ваша реакция может быть быстрой и спонтанной, но она не детальна и не вдумчива. В некоторых особенных случаях это может быть хорошо. В ситуациях, когда идет речь о здоровье и безопасности, таких как в примерах с турбиной и лифтом, страх может буквально спасти жизнь. То же самое касается военнослужащих и работников правоохранительных органов, когда момент колебания может стать последним. Это также имеет значение в случаях, которые касаются соблюдения закона, когда люди должны знать, что нарушение правил может привести к наказанию.

* * *

Загадка синдрома Капгра, странный феномен, позволивший Дэвиду опознать внешность родителей, но не позволивший поверить, что они настоящие, относится к тайнам чувств. В результате аварии в мозге Дэвида были серьезно повреждены связи между способностью к узнаванию и эмоциональным соответствием. Когда мы видим кого-то, кого любим, наша лимбическая система обычно реагирует, вызывая чувство, посылая сообщение нашей автономной нервной системе. Наше сердцебиение и дыхание учащаются. Но мозг Дэвида так и не послал сообщение.

Хотя отсутствие эмоций сбивало с толку Дэвида и огорчало и удручало его родителей, на помощь им пришла нейропластичность. Как оказалось, синдром Капгра не остается насовсем. После аварии у Дэвида постепенно возобновились чувства к родителям, и он перестал считать их самозванцами.

Короче говоря, он научился.