Райкер протягивает мне шуруповерт, и я хватаю один из шурупов из кучи слева. Гриффин наблюдает единственным здоровым глазом. Он пытается скрыть свой страх, но я чувствую его, ведь живу этим дерьмом. Его страх осязаем, он извивается в воздухе, словно змея, обвивая нас, заставляя учащенно биться сердце от притока адреналина, кровь несётся по моим венам, как товарный поезд.

Парень слева от него очнулся, но он тихий, как мышь, слишком напуган… теперь, когда он в змеином гнезде.

— Итак, Гриффин, где она? — спрашиваю, когда Райкер небрежно опускает парня, развязывая веревки, которыми он был привязан к потолку, и его тело с глухим стуком падает на пол. Лицо Райкера представляет собой бесстрастную маску, рот вытянут в прямую, упрямую линию, но я вижу в его глазах тьму и месть. Он хочет, чтобы им было больно, хочет заставить их заплатить.

Парень стонет, слишком облажавшийся, чтобы даже драться или передвигаться по грязной земле. Звук тела, волочимого по полу, доносится до моих ушей, но я не смотрю туда. Не спускаю взгляда с Гриффина, хотя он наблюдает, как мой человек переносит тело на стальной стол, где его затем привязывают ремнями, снимая с ног обувь и носки.

— Что ты делаешь? — спрашивает Гриффин, игнорируя мой вопрос, переводя взгляд с меня на своего парня.

— Я думаю, ты забываешь свое место, — отступаю туда, где подвешен его парень. — Ответь на мой вопрос, где она?

— Я ни хрена тебе не скажу, вдали от тебя ей лучше.

— Даже с Валентайном?

— Он меньшее зло.

— В этой жизни, Гриффин, выбор меньшего зла не всегда разумный выбор.

Прижимаю кончик шурупа к пятке парня достаточно сильно, чтобы на поверхность кожи выступила капелька крови.

— Дам тебе еще один шанс, — говорю, — еще один, Гриффин, а я не даю много шансов, так что считай, что тебе повезло.

— Пошел ты, Сильвер!

Но его глаз широко раскрыт от ужаса, а голос дрожит от страха, который сотрясает его тело, словно землетрясение. Это только начало моей мести. Это только начало того, что я собираюсь сделать с теми, кто перешёл дорогу мне и Рен.

— Я пройдусь по каждому из твоих людей, Гриффин, прежде чем доберусь до тебя, пока не получу ответы, которые хочу услышать, — обещаю я, прижимая инструмент к шурупу, нажимая на кнопку. Звук поначалу оглушительный, но затем крик, извергающийся парнем на столе, заглушает его. Его агония отскакивает от стен: громкая, болезненная, извращенная. Шуруп прорезает кожу, разбрызгивая кровь, проходя сквозь мышцы и сухожилия, вибрируя на костях. Парень теряет сознание задолго до того, как я вкручиваю шуруп полностью.

— Ты больной ублюдок! — Гриффин кричит, его страх становится зловонием, которое пропитывает воздух. Я резко вдыхаю.

Кожа на лице скользкая от крови, привычный боевой раскрас, который я размазываю по лицу, поворачиваясь спиной к Гриффину, а злобная улыбка растягивает мой рот. Я, без сомнения, выгляжу маньяком, законченным психопатом, и если они не боялись меня раньше, то теперь будут.

— Скажи мне, где она, Гриффин.

— Пошел ты! — рычит он.

Я вздыхаю и жестом предлагаю Райкеру разбудить парня. Это занимает несколько минут, но, в конце концов, он приходит в себя и слезы боли катятся по его избитому лицу, оставляя чистые тропинки на грязном лице.

— Грифф, чувак, — умоляет он прерывающимся голосом, — скажи ему, пожалуйста.

Я беру второй шуруп, его конечности дергаются, пытаясь увернуться, но разве они не знают? От меня нет спасения.

— Да, Грифф, скажи мне, — с издевкой говорю я.

— Я не знаю! — кричит он отчаянно.

Я вздыхаю, шуруповерт болтается у меня в руке.

— Это неправильный ответ.

Шуруп входит так же, как и первый: кровавое месиво, громко, жестоко. Мои руки в крови этого парня, его крики от пытки звенят в моих ушах, словно музыка.

Я подпрыгиваю с ноги на ногу.

— Разве ты не чувствуешь себя живым, Гриффин? — Мой смех эхом разносится по сараю. — Разве это не заставляет тебя чувствовать себя сильным? У тебя все ответы, Гриффин, ты можешь положить этому конец.

Мужчина яростно дергает за веревку, раскачиваясь. Его руки уже давно побелели из-за отсутствия кровотока, раны по всему телу затянулись, а кровь высохла и стала напоминать цвет ржавчины.

— Ты чертов псих.

— Наверное, ты прав, — Со вздохом киваю головой и немного поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Райкер отвязывает парня от стола и тащит его кровоточащую задницу обратно к веревкам, где он подвешивает его, как первоклассный кусок мяса. Кровь капает из ран на ногах, кожа почернела. Я имею в виду, ведь это дерьмо должно быть больно, верно? — Но я все еще не слышу, как ты говоришь, так что, правда, кто здесь плохой парень?

— Я не знаю, где она, Сильвер! — Он плачет. — Я не знаю!

— Почему я думаю, что ты лжешь, засранец?

— Я не лгу! — умоляет он. — Валентайн знал, что я нашел ее, но не сказал ему, клуб был испытанием, ясно!? Чтобы вернуться в его ряды. Если бы я этого не сделал, он бы меня убил.

— Ты должен был позволить ему прикончить тебя.

— Я не знаю, где она. Он в постоянном движении, последнее место, о котором я знаю, было в центре города, в многоквартирном доме, но этих апартаментов нет ни на одной карте, они под землей.

— Адрес?

Он называет адрес, который записывает Райкер.

— Отлично Гриффин, — говорю я ему.

— Ты собираешься меня убить, не так ли?

— Да, Гриффин.

Он опускает голову, побежденный.

— Ты никогда ее не найдешь, Валентайн слишком умный.

— Все вы, ублюдки, недооценили меня. — Я подхожу к нему, вытаскивая нож из ножен, прикрепленных к моему поясу. — Каждый из вас. Вы пришли в мой город, начали войну, на победу в которой у вас нет ни единого шанса, и чего ожидали от меня, что я сдамся? И будете иметь меня, пока захватываете мой город и мою девушку?

Киваю Райкеру, который быстро расправляется с остальными парнями, висящими на веревках. Они бесполезны и находятся на самом низком уровне иерархии, вся информация, которую я могу использовать, у меня уже есть. Глаза Гриффина расширяются, когда он наблюдает, как каждый из них умирает от пули во лбу, быстро и легко. Мое лицо остается бесстрастным. Лишить жизни так же легко, как дышать воздухом.

Мы приходим в эту жизнь крича, окровавленными, травмированными и, вполне возможно, такими же и выходим из нее.

— Ты звал чудовище, Гриффин, не удивляйся, что оно ответило.

Я подхожу к нему, слегка наклоняя голову, чтобы смотреть прямо ему в лицо. Страх плавает в его глазах, когда я поднимаю лезвие и прижимаю его к его шее. Не теряю ни минуты, больше нет слов, когда мой нож перерезает горло, разрезая кожу, ткани и мышцы, его трахея открывается передо мной, как зияющая труба. Кровь льется из раны, скользя через огромную рану вниз по его груди, пропитывая его белую рубашку красным. Его бульканье и приглушенные крики длятся всего несколько секунд, пока он не истекает кровью, втягивая воздух, который никогда не достигнет его легких, а затем его голова падает, тело расслабляется, и жизнь, наконец, вытекает из его тела.

— Уберите это, — говорю я людям, стоящим вокруг сарая. — Удостоверьтесь, что это, — указываю на Гриффина, — окажется достоянием общественности. Я хочу, чтобы Валентайн увидел, что он сделал.

Они приступают к работе, когда я хватаю тряпку и вытираю кровь с пальцев, два браслета на моих запястьях сцепляются вместе, издавая почти мелодичный звенящий звук. Смерть пронизывает воздух, тяжелый запах крови и пота. Райкер присоединяется ко мне, когда мы выходим из сарая обратно к дому.

— Десять минут, — говорю я Райкеру, — а потом мы поедем по этому адресу.

Очистив кожу от крови и облачившись в свежую одежду, я выхожу из внедорожника, сдерживая дрожь, когда мое тело сводит судорогой боли. Нет времени приходить в себя, нет времени отсиживаться на своей территории, когда моя маленькая птичка ждет меня.

Многоквартирный дом передо мной выглядит так же, как и любая другая высотка, но выглядит чистым и со вкусом, никаких бомжей или бедняков, слоняющихся снаружи. За большими стеклянными дверями есть кнопка вызова службы безопасности, на которой указаны квартиры от одной до шестидесяти пяти, но это не то, что я ищу. Здесь нет кнопки для подземной квартиры, что неудивительно, и, судя по проведенным мной исследованиям, это здание принадлежит агентству недвижимости здесь, в городе, которое не у меня на зарплате.

Я смеюсь про себя, нахальный ублюдок.

Невзрачное, глядя на него, никогда не догадаешься, что внизу есть секретная квартира, поэтому вместо того чтобы пройти через вход, мы обходим здание, мои ребята следом, находим пожарную лестницу. Она заперта, но через это дерьмо легко пройти, и тогда мы оказываемся на лестничной клетке. Слева находится лестница, ведущая в апартаменты наверху, а справа — кладовая.

В здании вокруг нас тишина, но звуки наших ботинок по твердому полу эхом разносятся по лестнице. Райкер стреляет в замок на двери чулана, и трое парней влетают в темноту.

— Чисто! — кричит один, и мы следуем за ним, спускаясь по еще одной лестнице, ведущей к еще одной двери, хотя она не заперта.

Квартира внутри огромная: особняк с десятью спальнями умещается на одном этаже. Стены кричат о богатстве и деньгах, с потолков свисают люстры из хрусталя, а на стенах висят произведения искусства, которые стоят больше, чем большинство автомобилей, на которых ездят люди. Я обхожу апартаменты и обнаруживаю, что здесь нет людей, но Валентайн оставил после себя много дерьма.

Должно быть, ему сообщили, что нам известно его местонахождение, и он сбежал. Он это понимает. Я пойду на все, чтобы вернуть ее.

— Обыщите все, — говорю ребятам. — Хочу, чтобы все здесь перерыли. Я хочу, чтобы его нашли!

Они не медлят и расходятся, чтобы обыскать комнаты, пока мы с Райкером направляемся в кабинет.

Огромный дубовый стол стоит у задней стены, а поскольку мы находимся под землей и нет окон, поэтому он компенсирует это тем, что устанавливает светильники через каждые несколько дюймов вдоль стены. С одной стороны, стоит огромный шкаф, на полках стоят бутылки выдержанного виски и бренди. На столе стоит стакан, наполовину полный янтарной жидкости, а в пепельнице лежит наполовину выкуренная сигара, хотя ни ноутбука, ни телефона, только записка в центре стола. Думаю, он знает, что я не умер.

Сильвер.

Сдавайся. Рен у меня.

Отдай мне город, и ты сможешь вернуть ее.

Если нет, то уверяю тебя, ничего приятного в ее будущем не будет.

Сегодня понедельник, у тебя есть время до пятницы, чтобы сдаться.

Выбирай с умом.

М Валентайн.