Это не похоже на победу, просто кажется, что мы оттягиваем неизбежное.

Моя вина тяжким бременем лежит на моих плечах: вина за то, что Эйнсли пришлось скрываться, и вина за всех этих девушек, запертых в Синдикате.

Город, возможно, пока в безопасности, но я продолжу давить на Лекса, чтобы он сделал больше.

Райкер сидит на диване, уперев локти в колени, и смотрит в окно, держа в руке стакан скотча, а Лекс стоит на кухне, задумчивый, погруженный в размышления обо всем, что произошло на базе.

Я прохожу мимо Граффа, касаюсь его плеча. Он слегка улыбается, но продолжает смотреть в окно, без сомнения, думая об Эйнсли. Мне интересно, что же там происходит. Может, это что-то большее, чем просто преданность? Дойдя до Лекса, я провожу рукой по его позвоночнику, чувствуя, как расслабляются мышцы, мои прикосновения успокаивают его.

— Птичка, — шепчет он, подтягивая меня к себе, пока я не оказываюсь перед ним в клетке его объятий, а его губы нежны в моих волосах.

— Думаю, нам стоит обратиться к Кингстону, — говорю я после нескольких минут молчания. — Предложить помощь в их уничтожении.

— Мы не мстители, — бормочет Лекс.

— Нет, но мне некомфортно оставлять всё как есть, ведь я знаю то, что знаю.

Лекс молчит, я отталкиваюсь от его груди и смотрю в его стальные глаза.

— Я сама это сделаю. Мне не нужно твоё одобрение.

Его губы приподнимаются.

— Нет, не нужно.

— Хорошо, хорошо. — Я киваю. — Тогда ты не будешь возражать, что я уже связалась с Изабель.

Его смешок грохочет у меня в груди, и от его вибрации в животе порхает рой бабочек.

— Не удивлён?

Я не блефовала. Я связалась с Изабель несколько часов назад. После того как Эрик ушёл, забрав своего наёмника, я нашла их номер и позвонила ей. Она не стала вдаваться в подробности, не сказала, что именно они задумали, но приняла моё предложение о помощи, если она им понадобится.

Кингстон всё ещё пугал меня, но я верила, что он поступит правильно в этой ситуации.

Ладони Лекса скользят по моим бокам, он наклоняется и нежно целует меня.

— Иди спать, — говорит он. — Я скоро.

Я смотрю на Райкера и киваю, оставляя их одних, а сама иду в спальню раздеваться.

Рори хотела бы, чтобы я сделала всё возможное, чтобы остановить эту организацию. Я не верила, что их уничтожение положит конец эксплуатации женщин, но я знала, что они — важные персоны, и это поможет. Забравшись под простынь, я отворачиваюсь, смотрю на мерцающие огни города, на доки вдали, и позволяю себе на минутку перевести дух.

Как всё изменилось.

Как сильно моя жизнь изменилась.

Я знаю, что приняла правильное решение.