Первое, что меня поражает — запах.

Кровь, пот и моча смешиваются, создавая зловоние — настолько пьянящую смесь, что меня начинает тошнить. Сглатываю, мой желудок сводит судорогой, а горло сжимается.

— Тебе необязательно это делать, — снова спокойно заявляет Лекс, кладя руку мне на позвоночник, успокаивая меня.

Но мне приходится это делать, если я собираюсь стоять рядом с ним, мне нужно быть такой же свирепой и безжалостной; той, с кем нельзя допустить даже намека на шутку, какой бы нежной я ни выглядела.

Шумно вдыхаю через рот, подавляя потребность блевать. Подбородок поднимается выше, и я напрягаю позвоночник.

Это для Рори. Для меня. Для матери Лекса. Для всех женщин, которых Валентайн убил и пытал.

Провожу взглядом по пыльному полу амбара, замечая темные пятна, которые навсегда въелись в землю. Кровь. Вот чем живет этот город, процветает на этом. Кровь, боль и коррупция.

И теперь я рядом с самим королем хаоса.

Человек, которого я ударила по голове ранее, висит на крюке, подвешенный к балке на потолке амбара, руки скованы над головой. Раздетый до трусов, и кровь покрывает каждый обозримый дюйм тела, сквозь покрывающую его кровь едва виднеется кожа. Голова висит, подбородок опущен к груди, а глаза закрыты, хотя грудная клетка и поднимается с каждым тяжёлым вдохом.

Райкер стоит в стороне: в его руке какой-то молоток, брызги крови на лице и руках, заляпали его белую рубашку. Его глаза мертвы. Лишенный каких-либо эмоций, и это первый раз, когда я осознаю, что он так же опасен, как и человек рядом со мной.

Он не кажется таким уж безжалостным, но с почти довольным и радостным выражением лица, кажется, что наслаждается пыткой.

Его глаза встречаются с моими, и он кивает.

— Ну, ну, ну… — Лекс отходит от меня. — Что у нас тут?

Голос, манера поведения — это не похоже ни на что, что я когда-либо видела. Он ведет себя по-другому, его голос не похож на тот, который я слышала в коридоре, когда он признавался мне в любви.

— Крыса Валентайна.

Парень в цепях вздрагивает, стальные звенья громко звенят, эхом разносясь по амбару и пугая пару крыс, которые прятались за шкафами у задней стены. Они выбегают, выскакивая из своих безопасных нор в поисках более спокойных мест снаружи.

Мне всегда было интересно, как выглядит этот амбар. Старый и опустошенный снаружи, и именно таким он и оказался внутри. Голые стены, грязный пол и несколько ржавых старых столов, разбросанных по всему помещению, с арсеналом оружия: от кинжалов до ножовок.

— Убей меня и покончим с этим, — сплёвывает парень.

— О нет, — Лекс грозит пальцем, — так просто?

Парень кривит губы, глаза мечутся между ним и Райкером, прежде чем его злой взгляд останавливается на мне.

Его налитые кровью глаза пробегают по моему телу один раз, а затем еще один, только медленнее, следуя за каждой линией и изгибом моего тела, пока он не достигает моего лица и не кривит губы.

— Какая жалость, что Валентайн не позволил нам попробовать твою милую маленькую киску.

Подавляю желание сделать шаг назад. Я не боюсь его.

Его голова резко откидывается назад, и удивляюсь, как его шея не сломалась, но он наклоняется вперед, кровь капает изо рта, когда он смеется.

— Может, отпустишь ее сейчас, Сильвер, она не будет твоей вечно.

Еще один удар.

Парень смеется.

— Я представлял, каково это, — тяжело дышит он. — Попробовать эту милую маленькую киску.

Он дразнит Лекса, заставляет его потерять самообладание настолько, чтобы он сорвался и убил его. Это то, чего он хотел, и получал именно это. С каждым словом, произнесенным в мой адрес, терпение Лекса таяло.

— Я бы хотел знать, закричит ли она или будет лежать там молча, принимая свою судьбу. Скажи мне, Сильвер, ее киска такая же тесная, как я себе представлял? Ощущается как рай, когда ты погружаешься в ее тело? Она крикливая?

Лекс напрягается рядом со мной, но я быстро хватаю его за руку, перехватывая его удар.

— Я смотрел на нее, окровавленную, сломанную и избитую, — издевается парень. — Представлял, каково это — погрузиться в это сладкое тело, когда сжимаешь ее горло. Представлял, как её глаза наполняются слезами, в то время как я трахаю её до смерти.

Лекс напряжен настолько, что лишь вопрос времени, прежде чем он снова сорвется.

Притворяюсь, что ужасаюсь этим словам, и хотя они отвратительны, я нахожу их далеко не такими пугающими, какими должны быть. Он и не мог сделать ничего подобного, потому что является цепным псом. Просто выполняет приказы. Всегда выполняет приказы. Он хочет, чтобы Лекс убил его, поэтому он так говорит, а я — самый быстры способ достигнуть цели.

Притворяясь испуганной, зарываюсь в шею Лекса, который инстинктивно обнимает меня, пытаясь оградить от темноты.

Разве он не знает, что познакомил меня с этим? Он прошептал мне на ухо и позвал меня. И я ответила. Всегда отвечала бы.

— Он тебя дразнит, — шепчу я так тихо, надеясь, что он услышит.

Когда его пальцы впиваются в мою плоть, я знаю, что он услышал меня.

Парень все равно продолжает, и, рискнув взглянуть через плечо, я вижу, как его глаза изучают мое тело, словно отборный кусок мяса, ожидающий, чтобы его съели.

— Блядь, — ухмыляется он. — Дай мне попробовать, прежде чем я умру, — говорит он. — Просто покажи мне киску, истекающую соками. Сделай ее мокрой для меня, хочу представить, какова она на вкус.

— Хочешь увидеть ее мокрой? — спрашивает Лекс, наконец понимая. Волна спокойствия расслабляет его лицо. Исчезла ярость, огонь, горящий в его глазах, сменившись блаженным безразличием.

Зажмуриваюсь. Ненавижу это. Мне дурно, но я знаю, что так нужно сделать.

— Да.

Лекс проводит пальцами по моему боку, прежде чем отпустить меня, уводя меня назад, когда он приближается к парню, висящему на потолке.

— Это, к сожалению, не обсуждается, — говорит Лекс. — Ты давно в этой игре?

— Некоторое время.

— Тогда ты должен знать, что моя жена — не для таких подонков, как ты.

— Твоя жена? — усмехается парень. — Ты женился на бродяжке?

— Мм-хм, — кивает Лекс. Врет, но я кривила бы душой, если бы мне не нравилось, когда меня называют его женой.

— Так что, давай заключим сделку, ладно? Ты скажешь мне то, что я хочу знать, и я сделаю это быстро.

— К черту тебя.

— Где Валентайн?

— Мучай меня сколько хочешь, я не заговорю.

Лекс протягивает руку, и кто-то вкладывает ему в ладонь тонкое стальное лезвие. Рукоять обтянута кожей: черной, с полоской белого материала, которая обвивает эфес, и свисающей узлом с серебряной эмблемой. Отсюда я не могу хорошо разглядеть это, но что бы это ни было, Лекс с любовью его держит, и предполагаю имеет для него ценность.

Александр внезапно делает выпад вперед, погружая тонкое лезвие в живот связанного, и тот вопит, кровь льется из раны, заливая руку Лекса.

— Где. Валентайн?

Когда парень замолкает, он вытаскивает лезвие, вытирая его о темную ткань своих штанов.

— Иди на хуй, Сильвер.

— Я нашел! — внезапный крик парня, о котором даже не подозревала, что он находится в этой же комнате, заполняет пространство, и улыбка Лекса говорит сама за себя. Угрожающая, зловещая и кровожадная.

Райкер подходит ко мне, его присутствие огромно, но я не чувствую себя в безопасности рядом с ним, когда он прижимает руку к моему плечу и сжимает его, выражая молчаливые соболезнования по Рори. Но это нечто большее — это его способ показать мне, что он здесь. Он прикрывает мою спину. Я под его защитой.

Рада, что он не умер.

Рада, что она не застрелила его, но я бы предпочла, чтобы никто из них не пострадал.

Ее смерть заставляет мои внутренности сжиматься, печаль, горе и все внутри меня болит. Я должна была спасти ее. Я должна была сделать больше, но она все равно умерла. Навсегда стерта из мира, и с ее смертью я потерял немного света.

Лексу в ладонь вкладывает сотовый телефон парень, которого я никогда раньше не видела, а затем он удаляется из комнаты.

— Знаешь, что это? — спрашивает Лекс.

Я впечатлена. Несмотря на травмы, кровь, сочащуюся из различных ран, синяки, расцветающие на коже, парень держится прямо, высоко подняв голову, не выказывая никакого страха.

Лекс поднимает сотовый телефон.

— Последнее сообщение. Получено сегодня в семь двадцать три. — Он издевательски кашляет, прочищая горло. — Дай мне знать, когда все будет готово. Банковский перевод готов. Кто-то по имени В. Это случайно не Валентайн, а?

Парень молчит.

— Все в порядке, — пожимает плечами Лекс. — Ты мне больше не нужен.

Я не успеваю понять смысл его слов, как он вытаскивает пистолет и стреляет парню в грудь.

Глаза парня вылезают из орбит, а голова наклоняется вниз, осматривая грудь. Кровь хлещет из раны, стекая по его коже, как пробоина в кране.

И он мертв. Исчез.

Как будто его никогда и не было.

Лекс поворачивается ко мне, пистолет все еще в его руке.

— Мы его нашли, маленькая пташка. — Пальцы скользят по моему лицу. — Пришло время твоей мести.