— Здесь так безвкусно, — комментирует Изабель, проводя красным ногтем по раме картины, висящей на стене, прежде чем ее взгляд падает на меховой коврик в коридоре.

Не то чтобы она не права. Оказываюсь отвечать ей и не собираюсь водить ее по дому, потому что единственной причиной, по которой она предложила это, по моему мнению — желание уйти от напряжения и тестостерона, пропитывающего воздух на кухне. Не могу ее винить, но я чертовски зла на Лекса.

Он заставил меня окунуться в эту жизнь, в жестокий мир кровопролития, насилия и опасности, и все же, как только появились первые признаки опасности, он готов выставить меня из комнаты, как будто я фарфоровая кукла.

Я не такая. Возможно, всего этого я не знала раньше, но той девушки больше нет. Если он хочет, чтобы я оставалась рядом с ним, то мне нужно быть всецело с ним.

Никогда не буду кроткой или куклой, на которую люди боятся дышать: я такая же свирепая, как он, может, не такая безжалостная, но люди будут шептать мое имя и озираться по сторонам.

— Эй, а это что? — Изабель прерывает мои размышления, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, куда она смотрит. Она смотрит через окно на длинную подъездную дорогу, ведущую к воротам.

Раздражаюсь, ведь это довольно очевидно, я имею в виду, что это всего лишь ворота, поэтому стремительно подхожу к окну.

— Это просто… О, черт.

Машина мчится по подъездной дороге, гравий взмывает из-под колес. Они не сбавляют скорость, и вместо того чтобы ехать по подъездной дорожке, сворачивают на газон, оставляя огромные траншеи в саду, направляясь прямо на кухню.

Черт.

Я хватаю Изабель за руку и толкаю ее в одну из задних комнат, прежде чем побежать обратно на кухню, не заботясь о том, куда она упала и как больно я ей сделала.

— Спускайся на хер! — кричу я, как раз когда машина врезается в стену дома.

Ныряю влево, тело ударяется о стол, а голова встречается со стеной, и я падаю на пол. Разрушение близко ко мне, и я вижу фары машины, огни пробиваются сквозь пыль, клубящуюся вокруг меня.

В ушах звенит, я смутно слышу, как хлопают двери, а затем топот, но это не то, что вытаскивает меня из тумана в моей голове, пытающегося утащить меня вниз, это крик, настолько полный ужаса, что у меня стынет кровь.

Рори.

Понятия не имею, что, черт возьми, происходит, но уже догадываюсь, кто это организовал, и я ни за что не вернусь к отцу.

Шатаясь я поднимаюсь на ноги, прикрывая нос и рот сгибом локтя, и ныряю за угол, наблюдая, как двое парней шагают через завалы с оружием наготове. Они даже не пытаются подойти сюда, а направляются прямо на кухню, где находятся Лекс и остальные парни.

Идиоты.

Рори продолжает кричать, но я знаю, что пока не могу прийти к ней на помощь, и просто следую за двумя нападавшими, тихо приближаясь и оставаясь вне поля зрения, пока они готовятся войти на кухню.

Начинают свистеть пули, громкие удары, от которых у меня пульсирует голова и звенит в ушах еще сильнее, и шквал движений прижимает меня к стене, я стараюсь быть как можно тише и неподвижнее, опасаясь, что на меня направят оружие. В меня уже стреляли один раз, это было не весело.

Один парень падает, а другой продолжает беспорядочно отстреливаться, но единственная мысль, которая мелькает в моей голове — этот парень не должен умереть.

Его нанял Валентайн.

А мне нужен Валентайн.

Под громкие выстрелы мне удается незаметно подкрасться к парню, взять с пола большую китайскую вазу, поднять ее над головой так высоко, как только могу, и со всей силы, на которую способно мое тело, ударить его по затылку так, что ваза разлетается на миллион осколков, падающих среди обломков и камней, усеивающих пол.

Парень падает на пол, а затем стрельба прекращается, и все глаза обращаются на меня.

Кингстон первым приходит в себя, бросаясь туда, где парень лежит в пыли, из раны на затылке сочится кровь. По крайней мере, он все еще дышит.

Кингстон намерен застрелить парня.

— Нет! — кричу я, выпрыгивая вперед. — Ты не можешь его убить, черт возьми!

— Почему, черт возьми, нет! — кричит Кингстон.

— Потому что он нам нужен, чтобы найти Валентайна!

— Отведите его в гребаный сарай! — приказывает Лекс, бросаясь ко мне, чтобы осмотреть. Несколько царапин и синяков, но я буду жить. Изабель хромает к нам, не потому что она ранена, а потому что у нее, похоже, нет туфли, но в целом выглядит она все так же.

Что за фигня!?

Теперь, когда весь этот хаос закончился, крики сверху разносятся по коридорам, напоминая мне, что мне нужно добраться до Рори.

Бросаюсь к лестнице, но две руки обхватывают мою талию, тянут меня назад. Тяжёлое дыхание Лекса шевелит мои волосы, а затем Райкер проталкивается мимо, преодолевая две ступеньки за раз.

— Пусть он разберется с этим! — рычит Лекс.

— Отвали от меня, Лекс, — огрызаюсь я. — Хватит, блядь, указывать мне, что делать!

Его рука обхватывает мое горло, прижимая меня еще ближе к себе, его пальцы сжимают мое горло.

— Птичка, — хрипит он. — Давай не будем играть в эти чертовы игры.

— Я, блядь, не играю. — Трудно говорить с рукой на горле, и даже несмотря на текущую ситуацию, находясь в этом положении, его доминирование и потребность контролировать оставляют после себя жар, который напоминает мне каждый чертов день, что я принадлежу этому мужчине.

Но Рори нужна мне, и я могу вернуться к этому дерьму позже.

Я бью его локтем в живот, достаточно сильно, чтобы он отпустил меня, и прежде, чем он успевает снова схватить меня, бросаюсь к лестнице, так быстро, чтобы у него не было возможности меня поймать. Поднимаюсь по лестнице под его проклятия, к которым присоединяется хор смеха Кингстона и его сестры.

— Черт, Сильвер, ты завел себе дикарку, — чем выше я поднимаюсь, тем тише становятся голоса.

— Нет! Я не могу вернуться! — слышу, когда заворачиваю за угол в коридоре, мои ноги скользят по паркету. — Я не могу вернуться.

— Опусти пистолет, Рори, ты не вернешься.

Мое сердце замирает.

На трясущихся ногах я добираюсь до двери и дергаю за ручку, тяну и тяну, но она, блядь, не открывается.

— Открой дверь! — кричу я.

Лекс в конце коридора, несется ко мне, его лицо — маска чистой ярости, но мне на это плевать, он может злиться сколько угодно.

— Я не могу, — рыдает она. — Я не могу вернуться, ты не понимаешь.

— Ты застрелишь меня? — спрашивает Райкер.

Мое сердце замирает еще сильнее.

— Опусти пистолет.

— Ты отправишь меня обратно.

— Рори! — кричит Райкер.

— Я не вернусь!

— Нет! — гремит Райкер.

За криком Рори следует выстрел.

Мы с Лексом замираем, воздух исчезает из моих легких.

Глухой удар тела об пол заставляет меня подпрыгнуть.

Она выстрелила в него.

Она выстрелила в Райкера.