— Где? — Рука с резким грохотом опускается на стол. Мои враги повылезали из всех щелей, куда бы я ни повернулся и какой-то ублюдок, пытался захватить моё королевство. Забрать то, что принадлежит мне.

Кингстон, блядь его, Харт появился в моем городе.

Я никогда не встречал этого парня, но слышал достаточно, и мне нужно, чтобы он как можно скорее свалил, прежде чем наделать слишком много гребаной вони на этих улицах.

Зачем он вообще здесь? Что, черт возьми, может быть у Бруксхилла, чего он добивается.

Я не боюсь этого парня, но я не тупой. Самая большая подпольная организация в Европе с широкими связями. Кингстон Харт и его сестра — воплощение кошмара, шепот на ветру, и не имеет значения, по какую сторону черты ты находился, если вставал у них на пути, тебя убирали прежде, чем успеешь моргнуть. Они производили неизгладимое впечатление, куда бы они ни ступали. Была причина, по которой я не общался с такими, как они. Я могу быть сильным, и у меня этот чертов город и всё в нем, мои ресурсы и связи широкие, но они — совершенно другой уровень.

И они были в моем чертовом городе.

— Замечены внизу, в северных доках, — ворчит Райкер, просматривая изображения с камер наблюдения, которые нам удалось получить. — Хотя они ничего не делали. Просто стояли там.

Я смотрю на изображения. Их здесь, черт возьми, сотни. На вид, Кингстон не казался каким-то особенным, немного угрожающим, но я знал, что он не безвреден. О нет, этот человек заставит даже дьявола дрожать.

Возможно, мы с ним могли бы поладить в какой-то момент, но не сейчас. Не сейчас, когда он ворвался в мой город без приглашения.

— Кто-нибудь знает, где они были до этого? — спрашиваю я, просматривая ещё больше материалов. Кингстон лениво прислонился к стене, затягиваясь сигаретой, пока его сестра разговаривает по телефону. Хотя я никогда не встречался с ними лично, ставлю все, что из них двоих, Изабель — неуравновешенная. На самом деле, сумасшедшая. Истории, Господи Иисусе, чертовы истории о мужчинах, которых она вздернула за яйца, и рассказы о кастрациях.

Большая часть их жизни — закрытая информация: где и как они выросли, их родители, вообще все. В одну минуту их не существовало, а в следующую они появлялись везде, захватывая Европу, словно чума.

Я должен хотя бы уважать их.

Райкер качает головой, постукивая по экрану пальцем.

— До этого их никто не видел. Тебе не кажется это странным?

То, что они здесь — не просто совпадение. Учитывая, что Валентайн и Синдикат пропитывают ядом мой город, они не могли просто заявиться сюда на каникулы. Они замешаны в этом, но как, я понятия не имел. Может, это был тот самый англичанин, о котором упоминал Джеймсон перед смертью?

Я переключаюсь на другое изображение и замираю. Кингстон смотрит прямо в камеру, приподняв одну бровь, ухмыляясь. На следующем снимке он показывает девять пальцев.

Какого черта.

Что, черт возьми, значит число девять?

После этого фотография сменяется той, на которой он смотрит на часы, а затем собирает своих парней, направляясь к колонне темных внедорожников. Они покинули город и с тех пор не возвращались. Это было рано утром, а сейчас восемь вечера того же дня.

Прижимаю пальцы к переносице.

Валентайн больше не присылал видео Рен. У меня ничего не было, а его люди исчезли с улиц. Все укрытия, в которых мы их находили ранее — пусты. Просто исчезли, черт возьми.

Обычно, я бы расценил это как хороший знак, но не сейчас, когда моя маленькая птичка все еще где-то у него и он пытается захватить город.

Теперь, когда Харт здесь, я знаю, что все это связано.

Но как?

Бля, ненавижу не контролировать ситуацию.

Это сводит меня с ума.

Она сводила меня с ума.

Она была рядом, и это перевернуло весь мой мир, а теперь ее нет и ничего не имеет смысла. Единственное, что сейчас имеет значение — вернуть ее. Я буду складировать тела и топить улицы, пока она не вернется. Туда, где ей самое место.

Мой телефон жужжит в кармане, и я достаю его, чтобы увидеть, что звонит неизвестный номер.

— Сильвер, — отвечаю я.

— Сынок, — трещит голос отца в динамике.

Мой гнев вспыхивает,

— Как мило с твоей стороны наконец-то позвонить, — рычу я.

— Иди в кабинет, — приказывает он, игнорируя мой тон.

Я подчиняюсь, нехотя отходя от Райкера, который все еще изучает изображения перед собой, пытаясь разгадать действия Харта.

— Ты издаешь ужасно много шума, — говорит мне отец после того, как я запираю дверь и сажусь за стол, наливая в свой стакан скотч.

— Ну да, люди лезут не в свое дело.

— Мы сейчас не о городе, — это не вопрос, а утверждение, которое я не отрицаю. — Все ради женщины.

Опять же, я ничего не говорю, потому что нечего сказать.

— Она, должно быть, чертовски хороша, Александр. Я не воспитывал сучку.

— Ха, — смеюсь я без юмора, — Не то, чтобы мне нужно было оправдывать свои действия, старик, теперь это мое королевство, но она того стоит.

— Хорошо. Тогда тебе нужно знать, что Синдикат в твоих рядах.

У меня были подозрения. Я не знал, кто и как, но было понятно.

— Я знаю.

— Не могу много сказать, Александр, за мной следят, чтобы узнать, но насколько мне известно, они считают этого старика бесполезным теперь, когда я не в городе.

— Кто они, конкретно?

— Синдикат существует дольше, чем Сильверы. Изначально, небольшая организация, но обросшая последователями. Они паразиты, которые приходят и уничтожают хозяев, прежде чем захватить тело. Они хотят захватить весь мир. Они делают это тихо, но я уже некоторое время наблюдаю за ними.

— И ты не подумал предупредить меня об этом?

— Я не думал, что они придут за Бруксхиллом так скоро.

— Замечательно.

— Как и у всех людей, у них есть слабость. Они живут своей анонимностью, они бизнесмены, днем как любой другой ублюдок на улице, у них есть жены и дети, дневная работа, но ночью они убийцы, воры и подонки. Они хотят власти и денег, и они пойдут на все, чтобы получить их. Наркотики. Люди, что угодно, они это сделают.

— Блядь.

— Они живут не по тем же правилам, что и мы, сынок. Нет ничего недосягаемого. Нет никаких законов, никакого морального кодекса, они берут и берут, и они используют любые средства, чтобы получить это. Встанешь у них на пути или создай им проблему, и они уберут тебя. Как твою маленькую подружку.

— Зачем заставлять Валентайна делать за них грязную работу?

— Валентайн для них легкая пешка, он жаждал твоего трона, и хотя они сделают все, чтобы забрать то, что хотят, им не нравится пачкать руки. Они знают, что не могут просто так убрать тебя, не потеряв город и лояльность. Если Валентайн сделает это для них и заберет город, твои люди либо умрут вместе с тобой, либо поклянутся в верности ему, если они хотят, чтобы деньги продолжали поступать. Это война, Лекс.

— Ты должен был предупредить меня, — рычу я.

— Я предупреждаю тебя сейчас.

Он говорит.

— Убери их. Всех их.

— Я, черт возьми, пытаюсь!

— Пятьсот пятьдесят пять, Южная улица — это безопасное место, о котором знаю только я. Когда, не если, ты вернешь свою женщину, оставь ее там, пока все не закончится. Она твоя слабость, Лекс, и они этим воспользуются. Спрячь ее.

Между нами повисает тишина.

— Понимаю.

Он не прощается, и какое-то время я сижу в тишине, потягивая виски.

Но я знаю, что тишина не продлится долго. Она никогда, черт возьми, не длится долго.

Мой телефон звонит в тот момент, когда Райкер врывается в дверь.

— У нас гости.