— Емельянов! Куда уже он делся? Только что же здесь был! — доносится из коридора голос Щукина, едва я успеваю закрыть дверь архива и зажать Варю в углу, зацеловывая.

Тяжело вздохнув, замираю.

— Емельянов! — зовет Анатолий Михайлович громче.

— Можно я не пойду? — шепчу, а Варя, закрыв глаза, усмехается.

Ладно, сам понимаю, что деваться некуда.

Отстраняюсь.

— Я тут, товарищ полковник, — распахнув дверь, пропускаю Варю вперед и выхожу следом.

– “Мы с Тамарой ходим парой”, — недовольно косится на нас Щукин и кивает мне на дверь. — Пошли, разговор есть.

Возможно, Анатолий Михайлович подозревает, что мы с Варей вместе, потому что скрываться так, как раньше, у нас уже не выходит — друг без друга просто невыносимо. Но если и подозревает, то почему-то молчит и делает вид, что ничего не замечает.

А мы все это время не спешим рассказывать родителям о том, что снова встречаемся, чтобы дать друг другу возможность перевести дух без лишних разговоров и ожиданий родных.

Пропустив Щукина в кабинет, вхожу следом и плотно прикрываю за нами дверь. Ветрова уже нет.

— Садись, — кивает на стул Щукин и тоже опускается на свое кресло. — И слушай.

— Я вас внимательно слушаю, Анатолий Михайлович, — серьезно смотрю на него.

— Ты, Константин, хоть и “с приветом”, — сердито крутит полковник рукой у виска, — но офицер толковый. В бою первый. Жизнью ради подчиненного рискнуть готов. И, как показала практика, штабной работы тоже не боишься. Вон, даже с делопроизводством разобрался за короткий срок. Золотой кадр, можно сказать. Бешеный только очень.

Мысленно закатываю глаза. Похвала от нашего командира — как отдельный вид искусства.

— В капитанах засиделся ты однозначно, это всем понятно, — продолжает он рассуждать. — Пора получать майора, нам срочно нужен командир группы вместо Ветрова. Но ты еще не восстановился. По уму — Прохорову надо новое звание давать, по совести — тебе. И что мне прикажешь делать? Как скоро ты вернешься в строй?

— Еще месяца два мне придется ограничивать нагрузку, — честно признаюсь, потому что не хочу никого подставлять. — Пока что я не очень резвый боец. Командовать я, конечно, смогу. А бегать наравне со всеми — нет. Илюхе давайте, что тут думать-то?

— Обидишься ведь? — щурится Щукин, задумчиво глядя перед собой.

— Да что я, маленький что ли, обижаться? — отзываюсь спокойно. — Пророк тоже достоин.

— Есть еще один вариант, — резко встает Анатолий Михайлович и отворачивается к окну. — Более перспективный, а ты у нас парень амбициозный, тебе может понравиться.

С сомнением смотрю на его спину и даже не предполагаю, что это может быть за аттракцион невиданной щедрости.

— Звонил мне один товарищ с верхов, искал человека толкового. Я обещал подумать, кого можно порекомендовать. Я могу тебе дать майора, если ты согласишься на переезд. По вступлению в новую должность года через четыре получишь подполковника, дальше еще вырастешь. Тут же тебе полковника ждать до седых мудей.

— Надоел я вам? — криво улыбаюсь, но в душе разливается тепло.

Майор — это хорошо, а подпол — еще лучше. Я совру, если скажу, что мне не польстило это предложение. Но есть в нем и минусы.

Например, переезд. Мама однозначно откажется и останется без присмотра, а Варя должна будет ехать за мной в другой город и заново обустраиваться, пока я буду пропадать на службе. А тут все свое, родное и привычное. Друзья мои здесь, опять же.

Я не хочу, чтобы у нас с Варей получилось как у ее родителей. Я бешеный, да, но я не готов менять семью на амбиции, тут мы с полковником все же разные. Мне важно, чтобы мои родные были рядом и им было хорошо.

— Да при чем тут надоел? — Щукин оборачивается и сердито смотрит на меня. — Ты всю жизнь собираешься под пули подставляться? Нога ничему не научила? Должна же эта адреналиновая ломка утихнуть когда-нибудь, в конце концов?

— А у вас утихла? — не могу сдержать улыбку.

Анатолий Михайлович замирает с открытым ртом, а потом обиженно хмурится.

— Так покуролесить иногда охота, — неожиданно признается доверительно. — Да сил уже нет, потерял форму.

— Я не хочу переезжать, — виновато опускаю взгляд.

— Да понял я уже, — отмахивается Щукин со вздохом.

— Майору Пустоцветову предложите, — продолжаю. — Он же все равно не местный, может, согласится. Тогда у нас будет еще одна вакантная майорская должность.

— И что, ты готов сесть на его место? — с сомнением смотрит на меня Анатолий Михайлович, приподняв бровь.

— Ну, — пожимаю плечами, — зря я, что ли, военную вышку заканчивал? Немного остепениться все равно придется, когда дети появятся. Быть штабным в подчинении у Ветрова — не самый плохой вариант. Думаю, он будет отпускать меня иногда на самовыгул с ребятами, чтобы я не взвыл и не перекусал тут всех.

— Интересная мысль. Мне нужно ее обдумать, — кивает полковник. — Можешь идти.

Встаю, но, задвинув стул, медлю.

— Анатолий Михайлович, — зову.

— М? — поднимает он на меня взгляд.

— Вы сможете сегодня вечером уделить мне пару часов? Дело есть. Важное.