Аудио завтра

Сегодня ВВК.

Варя сказала что не выйдет замуж меньше, чем за майора. И несмотря на то, что я уверен, что она ответит "да" на мое предложение, теперь я хочу из принципа получить новое звание. А для этого мне нужна здоровая нога. Поэтому я практически не вылезаю из спортзала, чтобы побыстрее вернуться в строй. Пусть весь лишний вес я до конца еще не сбросил, но хорошо подсушился и вернул рельеф. С этим оказалось проще, чем с ногой.

Я все еще прихрамываю, но уже хожу без ортеза, просто с тростью. И я отдаю себе отчет, что резво бегать не смогу еще пару месяцев. Того, что мне эти месяцы, возможно, снова придется сидеть в канцелярии, я не исключаю. И даже не расстраиваюсь, потому что рядом со мной Варя. В юбках своих. Приходится караулить, чтобы не украл никто. Ревность мне эмоций приносит не меньше, чем оперативка. Короче, приоритеты сместились немного, и я рад, что мы проводим больше времени вместе.

— Емельянов? — из двери выглядывает медсестра.

— Я, — подхожу к кабинету.

— Заходи.

Прохожу в большой светлый кабинет. Врач отвлекается от документов и смотрит на мою трость.

— Еще подержать тебя на больничном, что ли? — он задумчиво стучит ручкой по столу.

— А можно не надо? — усмехаюсь, присаживаясь рядом с ним на стул.

Мужчина осматривает мою голень, затем снова читает бумаги, то и дело качая головой.

Начинаю напрягаться.

— Доктор, вы меня пугаете, — осторожно зову его. — Что-то не так?

— Да нет, все так. Но если я тебя сейчас выпишу, ты же сразу скакать побежишь, — вздыхает.

— Да куда я побегу? — усмехаюсь. — В штабе буду сидеть, пока хромота не уйдет.

— Точно?

— Честно-пречестно, — делаю взгляд преданной собаки.

— Облегченный труд на два месяца, понятно? — строго смотрит на меня врач.

Киваю, едва сдерживая улыбку.

— Ладно, — соглашается нехотя. — Можно трость убрать. Рабочие нагрузки постепенно вводить. Если что-то начнет беспокоить, сразу ко врачу.

— Есть, — встаю.

Едва не вприпрыжку выхожу из кабинета и набираю Ветрова.

— Ну что? — тут же отвечает он.

Ребята ждут весточку.

— Включи на громкую, — прошу и жду, когда Влад переключит динамик. — Пророк, ты слышишь меня?

— Слышу, — отзывается он.

— Хуй тебе, а не майора вперед меня, — радостно сообщаю, но тут же виновато прячу голову в плечи, потому что на меня шипит какая-то проходящая мимо медсестра.

Ребята радостно галдят в трубку.

— Да блин, опять мне отчеты делать? — стонет Илья.

— Все, он ушел плакать, — усмехается Влад, выключая громкую связь. — Но, раз ты отчеты научился делать, теперь не отмажешься от своей части.

— Да я не против поделить, — вздыхаю. Кажется, я от счастья сейчас на все готов, что бы мне ни предложили. — Варе пока не говорите, я сам хочу рассказать.

Вернувшись на работу, захожу в делопроизводство, все еще опираясь на трость.

— Костя! — подскакивает Варя из-за стола и бросается ко мне. — Почему ты не позвонил?

Молча падаю в свое кресло.

— Кость… — зовет она меня тише и подходит вплотную.

Ни слова не говоря, обнимает меня за голову и притягивает к себе. Обнимаю ее в ответ, уткнувшись в грудь, и тяжело вздыхаю.

— Послушай, мы найдем других врачей, — гладит меня Варя по голове. — Я уверена, что твоему организму просто нужно еще немного времени.

— А если я больше никогда не смогу нормально ходить? — поднимаю на нее взгляд. — Станет хуже, сяду на коляску. Зачем тебе инвалид?

— Прекрати, — Варя хмурится, — я тебя люблю. И уверена, что ты никогда не станешь инвалидом, даже если сядешь в коляску. И никогда не превратишься в своего отца.

Про свои страхи я ей рассказал все же недавно.

— А если все же стану? — хмурюсь.

— Я не буду тебя спасать, как твоя мама спасала его, — обещает, пробегая пальцами по складке между моих бровей. — Если ты будешь готов принять мою помощь — я сделаю все возможное. Если нет — ни дня рядом не останусь. Уйду и найду себе нового, помоложе.

— Вот зараза, — усмехаюсь.

Знает, как замотивировать.

Резко встаю, подхватывая Варю на руки.

— Костя! — взвизгивает она, испуганно хватаясь за мою шею. — Тебе нельзя!

— Можно, — улыбаюсь, прижимая ее к себе. — Доктор разрешил.

Варя замирает, а я любуюсь, как ее глаза озаряются осознанием.

— Ты сдурел?! — возмущается, хлопая меня по груди, а потом сердито обнимает и молчит, уткнувшись в шею.

— Сюрприз, — шепчу, обнимая ее крепче.

— Не шути так больше, — Варя судорожно втягивает носом воздух.

— Ты про молодых тоже, — фыркаю.

— А я и не шутила, — обиженно бурчит, за что получает шлепок по отвоеванной попе.

— Давай сегодня сходим куда-нибудь? Это надо отметить, — усаживаю Варю на стол и встаю между её ног, отчего короткая юбка на аппетитных бедрах задирается.

— Костя, прекрати, а если увидит кто-то? — как всегда возмущается Варя, уворачиваясь от моих поцелуев.

— Тогда я ему глаза вырву, — рычу, но отпускаю.

Лишь только Варя слезает и одергивает юбку, в делопроизводство заходят полковник и Ветров. Коротко поздоровавшись, они быстро проходят в кабинет.

Варя сердито таращится на меня, типа: “Вырвал?”

Закатываю глаза в ответ. Не увидели же.

— Так, значит, выписали? Хорошо. Кому дадим майора? — доносится голос Щукина.

Опять дверь закрылась не плотно.

— Емельянову, — без раздумий отзывается Ветров.

Покосившись на замершую в напряжении Варю, беру ее за руку.

— Емельянов еще не оправился до конца. Давай Пророку, а Емельянову попозже?

— Нет. Костян заслужил и должность, и звание.

— Пойдем, — шепчу и тяну Варю к выходу.

— Куда? — шепотом отзывается она, но покорно идет следом.

— Заслужил, — Анатолий Михайлович, как на зло, на эмоциях начинает говорить громче. — Но давай рассудим: ты скоро уйдешь на мое место. А кто будет командовать на операции вместо тебя? Капитан не имеет права. Пророку без новых погон не обойтись. Емельянов пока не может участвовать в оперативной деятельности, а в бумажках ковыряться может и с капитанскими погонами…

— В архиве разберемся, давно там не были, — вывожу Варю в коридор и тихонько закрываю дверь в делопроизводство.

— Костя, — останавливает она меня, придержав за руку. Торможу и серьезно смотрю во взволнованное лицо. Обнимает молча.

Облегченно вздохнув, обнимаю ее в ответ и, воровато осмотревшись, подталкиваю к архиву.

Да и похуй на эти погоны. В конце концов, если рассуждать логически, Щукин прав.