— Я тебя люблю, — шепчет Варя мне на ухо.

— Я тоже тебя люблю, — отзываюсь эхом.

— Надо идти, работы много, — грустно вздыхает она.

— Научи меня, я тебе помогу, — предлагаю с готовностью.

Отстранившись, протягиваю ей руку и помогаю сесть.

— Серьезно? — Варя удивленно приподнимает бровь, я любуюсь: юбка задралась, волосы рассыпались по плечам, грудь порочно выглядывает из-под расстегнутой блузки.

Член тут же сигнализирует, что он снова готов к труду и обороне. Не удержавшись, заваливаю Варю обратно на столешницу и, под ее возмущения, покрываю поцелуями грудь и шею.

— Костя! Мы сейчас точно допрыгаемся, и кто-нибудь постучит! — сердито шипит Варя, обхватывая мое лицо ладонями, заставляя оторваться от сладкой кожи и посмотреть ей в глаза.

— Пять минут назад тебя это не смущало, — фыркаю, но все же со вздохом отстраняюсь.

Застегивая китель, наблюдаю, как Варя быстро заплетает косу. Красивая — глаз не отвести.

— Сколько ты уже мотоцикл водишь? — спрашиваю, прикидывая в уме, что явно не больше месяца.

— Недели три, — оборачивается она. — А что?

— Хорошо получается, — пожимаю плечами. — Я в окно видел.

— Страшновато пока, — усмехается смущенно.

— Это дело привычки. Чем больше будешь кататься, тем быстрее привыкнешь.

— Была бы компания — было бы проще, — Варя грустно вздыхает. — Одной страшно.

— Да, с компанией в первое время безопаснее, — поворачиваюсь к своей коробке и достаю несколько личных дел.

Я был бы рад Варю обнадежить и сказать, что мы обязательно погоняем вместе, но я не уверен, что в этом сезоне вообще смогу сесть в седло.

— Мне очень хотелось тебя впечатлить, — она подходит и обнимает меня со спины.

— Назло? — усмехнувшись, бросаю папки обратно и оборачиваюсь за спину.

— Нет, — прижимается Варя щекой к моим лопаткам. — Любя. Встряхнуть немножко.

— Ты меня очень встряхнула, особенно кожаными штанами, — отшучиваюсь и, неловко развернувшись, прижимаю ее к себе за плечи. — Мы обязательно прокатимся вместе. Обещаю.

— Я буду плестись как улитка, — с сомнением смотрит она на меня.

— В ближайшее время я и сам буду так же плестись, — глажу ее по волосам и нежно прижимаюсь губами ко лбу.

Варя прикрывает глаза и облегченно улыбается.

Наверное, нам еще о многом нужно поговорить. А, может быть, и не нужно, ведь сейчас мы оба слишком опустошены долгой разлукой, поэтому потихоньку наполняем друг друга заново.

— Помочь с документами? — уточняет Варя.

— Помоги. А то я до ночи буду сверять фамилии, — закатываю глаза.

Варя берет стопку папок и начинает быстро расставлять их по местам. Я усаживаюсь на стул, который каким-то чудом выдержал наш напор, и подаю ей новые, чтобы не приходилось лишний раз наклоняться. На все про все уходит минут десять.

Перед выходом из архива снова тяну Варю к себе. Целую настойчиво, долго.

— Кажется, работа в делопроизводстве сегодня встанет окончательно? — выдыхает Варя, пробегая ноготками по моему затылку и зажигая этим еще больше.

— Пусть стоит, — шепчу и не отпускаю ее, сильнее вжимая бедрами в напряженный пах.

— Я очень скучала по твоему упрямству, — шепчет Варя, обдавая мою шею горячим дыханием. — Но я бы не отказалась пораньше закончить с делами.

— Давай вечером встретимся? — прошу.

— Давай, — соглашается, и только тогда я ее отпускаю.

Закрыв архив, возвращаю в стоевую ключ. Васин работает как ни в чем не бывало — то ли реально ничего не слышал, то ли мастерски делает вид. Пустоцветов отсутствует.

Пока Леньки нет, ухожу в делопроизводство к Варе.

— Чем помочь? — смотрю на нее, утонувшую в кипе писем.

— Я сейчас корреспонденцию разбираю, — поднимает она на меня взгляд. — Отец попросил за него расписать по адресатам, а я еще пока путаюсь, кому что предназначено. Если ты сможешь взять это на себя, дело пойдет быстрее.

— О, это я запросто! — пододвигаю стул к ее столу.

Вскрываю конверты, пробегаю глазами содержание и отписываю документы, а Варя их сразу же регистрирует. Расквитавшись с последним письмом, смотрю на часы. Скоро обед, но есть совершенно не хочется. Организм переполнен эйфорией и энергией.

— А Анатолий Михайлович где? — потянувшись, закидываю руки за голову и разглядываю потолок.

— С утра на каком-то совещании был, обещал после обеда приехать, — задумчиво отзывается Варя, дописывая строчку в журнале, и внезапно фыркает с усмешкой.

— Что? — с интересом перевожу на нее взгляд.

— Но, если он задержится, ты отлично справляешься с его обязанностями, — добавляет, не оборачиваясь.

— Нет уж, спасибо, — закатываю глаза, смущенно разворачиваюсь к окну и разглядываю комнатные растения на подоконнике. — Тебе еще чем-то помочь надо?

— Пока нет. Попозже.

— На обед пойдешь? — поворачиваюсь обратно.

— Нет, работы много.

— Тогда я пойду до ребят дойду, пока они весь сметанник без нас не сожрали, — поднимаюсь.

— Я не буду. Я худею.

— Если ты не помнишь, то сметанник — низкокалорийный, — бросаю, хромая к выходу. — А если ты не поешь, то я маме пожалуюсь.

— Шантажист, — доносится мне вслед тяжелый вздох.

В комнате отдыха шумно и слышится смех.

— Ну что-то ты вообще пропал! — возмущается Ой, заметив меня первым. — Мы ему пишем-пишем!

— Потеряли пацана, — вздыхает Пророк. — Сейчас втянется в штабную работу, бросит нас.

— Не дождешься, — усмехаюсь и кладу на пластиковую тарелку два куска от прилично уполовиненного сметанника. — Я твои отчеты всю жизнь делать не собираюсь. Кстати, дай мне флешку, я поковыряюсь на днях.

— И градусник, температуру померить, — хохочет Брюс.

Забираю у Ильи флешку и собираюсь уходить.

— Ты что, и есть с нами больше не будешь?! — округляет глаза Скромник, когда я разворачиваюсь к выходу.

— Я на диете, это — Варе, — закатываю глаза.

— Что, помирились? Вот это вы быстрые! А полкан в курсе? — ребята начинают приставать с расспросами.

— Да отстаньте вы от человека! — возмущается Береза. — Не видите, что ли? Любовь у него!

Усмехаюсь и молча удаляюсь.

Вернувшись, ставлю перед Варей пластиковую тарелку.

— Я все же не буду, Кость, — серьезно смотрит она на меня. — Мне еще десять килограмм надо скинуть.

— Не надо тебе больше ничего скидывать! — спорю, насупившись. — Я за что держаться-то буду?

— Хочешь сказать, что мне не идет? — хмурится.

Так, кажется, я наступил на минное поле.

— Идет, — признаюсь честно. — Но тебе и так уже хорошо. И было превосходно, — сразу же закрываю все слабые линии обороны.

— Костя, — усмехается Варя сердито. — Минус десять килограмм мне тоже пойдет. Я хочу вернуть свой вес.

— Варюш, — откладываю костыль и, усевшись на столешницу, беру Варю за руки и делаю брови домиком. — Я хочу бока и попу. Хотя бы те, что остались.

Варя пару секунд смотрит на мою страдальческую морду, а затем со вздохом берет вилку и отламывает кусок сметанника. Запихнув его в рот, блаженно закатывает глаза, а затем отламывает еще один кусок и тянет мне.

— Не, я не голодный, — подхватываю костыль и встаю. — Пока с ребятами болтал, поел. Ешь давай, а я в отчете поковыряюсь.

Ретируюсь на свое рабочее место подальше от сметанника, потому что есть не хочу, но привычка осталась.

Уже возле стола сталкиваюсь с Анатолием Михайловичем.

— О, Емельянов, — на ходу оборачивается он, явно находясь в приподнятом настроении. — Как жизнь?

— Отлично, товарищ полковник, — широко улыбаюсь и ни капли не вру. — Втягиваюсь.

— Молодец, — кивает он и идет в сторону своего кабинета. — Варвара, ты что, сметанник купила? Дай попробовать, а то я голодный, как волк, — забирает у Вари кусок пирога с тарелки и смачно откусывает.

— Нет, это мама Кости сделала, — с улыбкой смотрит на него Варя.

Анатолий Михайлович тут же давится и начинает сдавленно кашлять, вытаращив глаза и прикрыв рот рукой.

— Похлопать? — подскакивает Варя, а он отмахивается и уходит.

Нет, мне, конечно, мать говорила, что командир наш ей совершенно не понравился, что он солдафон и языкастый гад, но в подробности не вдавалась. И, судя по реакции полковника, мама на него впечатление произвела не меньшее.

Переглядываемся с Варей.

— У них что-то случилось? — киваю на дверь его кабинета.

— Немножко не сошлись характерами, — отмахивается Варя загадочно.

— Хреново, — вздыхаю, представляя, как весело теперь будут проходить наши семейные праздники.

— Ничего, подружатся, — беззаботно улыбается она. — Мы же как-то подружились.

“Подружились”, ничего не скажешь. Так “подружились”, что у меня с новой силой свербит сделать Варе предложение. Правда, есть одно очень большое препятствие.