Нам конец.

Мне, точнее.

Благо я уже уезжаю в командировку, так что к северным медведям меня отправить пока не получится. Поеду к бурым. А к белым потом, когда вернусь.

— Мам, ну ты совсем с ума сошла? Ты бы ещё президенту позвонила, — возмущаюсь.

— Я уже думала об этом, — огрызается она.

— Да, мам, вот это ты спецоперацию развернула, — вздыхаю. — Даже не знаю, что мне теперь командир скажет.

— Ну вот, опять я виновата, — фыркает мама.

— Да не виновата ты, — закатываю глаза. — Моя вина. Ты, главное, не переживай.

Если бы я жёстко не чудил в юности, мама бы, наверное, так не волновалась. Но я был тот ещё сорвиголова, поэтому понять её можно. Я бы себя вообще в детдом сдал на её месте.

— Ну прости, малыш, — виновато вздыхает она.

— Да нормально всё. Вечером увидимся. Ладно, я побегу на работу, а то опоздаю и точно огребу.

Замечаю, что Варя стоит недалеко и подозрительно смотрит на меня.

— Мы попали, — усмехаюсь.

— Да я уже поняла, — пожимает она плечами и подходит ближе.

Вздохнув, притягиваю её к себе в объятия и прижимаю к себе крепче.

— Папа в курсе, да? — шепчет она мне в грудь.

— Надеюсь, что всё-таки нет.

Перезваниваю полковнику, потому что если не перезвоню, будет ещё хуже.

— Проснулся? — доносится в трубку рык. — Где тебя носит?

— Виноват, товарищ полковник. Телефон разрядился, — говорю как на духу.

— Бегом давай! Если опоздаешь, я тебе башку сниму, — обещает он и кладёт трубку.

— Кажется, нам надо ускориться, — усмехнувшись, отпускаю Варю из объятий и надеваю куртку.

Выходим.

— Цветы, — жалобно стонет Варя, оборачиваясь в дверях.

— Да всё равно завяли уже, — тяну её за руку. — Новые тебе потом подарю, если жив останусь.

Пока едем в такси, отзваниваюсь ребятам и понимаю, что кипиш не столько из-за нас с Варей, сколько из-за Скромника. Этот придурок с кем-то подрался и чуть не загремел в больницу. Это грозит ему дисциплинарным выговором и реальным шансом вылететь из спецвойск.

— Там мясо, — пишет в общем чате Пророк. — Ещё и ты пропал. Мы уже думали, что это как-то взаимосвязано. Полкан орёт как припадочный. Влад едет на работу. У нас тут пиздец, давай быстрее.

— К восьми бы успеть, — пишу в ответ, поглядывая на навигатор.

Впереди пробки.

— Так, Варюш, — заприметив метро, прошу таксиста остановиться на обочине. — Мне нельзя опаздывать, поэтому попробую так, на перекладных.

— Костя! — успевает лишь выдохнуть Варя, когда я чмокаю её в губы и выпрыгиваю из машины.

В метро час пик. Все спешат на работу. Не люблю метро, поэтому предпочитаю мотоцикл даже зимой. В толкучке пропускаю один поезд и еду на следующем.

Выбравшись из этого кипящего котла, достаю телефон и смотрю на время. Ещё пятнадцать минут и километр. Ну, это не дистанция для спецназа.

Бегу.

Влетаю на проходную управления, прикладываю пропуск и прохожу через турникет.

— Костян, тебя мать потеряла, — выглядывает из дежурки лейтенант, когда я забегаю в штаб. — Номер Щукина требовала.

Притормаживаю.

— Дал? — хмурюсь.

— Дал тот, который не в сети, — хитро подмигивает он.

— Я твой должник, — прикладываю ладонь к груди и бегу дальше.

Значит, мама не ляпнула полкану ничего лишнего. Да я везунчик!

Влетаю на третий этаж. Забегая в раздевалку, на ходу скидываю вещи.

Переодевшись, мчусь обратно на плац. Подбегаю как раз в тот момент, когда все уже строятся. Встаю в свой ряд и в это же время полковник вместе с нашим командиром Ветровым и начальником медсанчасти выходят из здания.

Сердце бешено колотится в груди.

Судя по виду Щукина, сейчас он нас всех разорвёт. Хотя и Влад особой доброжелательностью что-то не блещет.

— У нас чрезвычайное происшествие, — остановившись перед нами, хмуро бросает полкан. — Драка. Боец не признаётся, что произошло. Кто-то из вас в курсе случившегося?

Молчим.

— Тогда руки вперёд! — рявкает он.

Мы вытягиваем руки.

— Чёрт, — смотрю на свои синие костяшки, которые вчера разбил об стену.

Замечаю, как из КПП выходит Варя и замирает у входа — ждёт, пока пройдёт построение. Ищет меня взглядом.

— Это что, боец? — остановившись напротив меня, Анатолий Михайлович кивает на мой кулак.

Вздыхаю, глядя на Ветра, который стоит рядом с ним и взглядом сканирует моё лицо.

С одной стороны, его обмануть сложно. С другой — Щукин меня “любит” и охотно поверит, что я участвовал.

— Да я, я, — обречённо усмехаюсь.

— Ссадины не свежие, — вступается Влад.

— Я ногами, — вздыхаю.

В воздухе повисает давящая, звенящая тишина.

Сверлим с Анатолием Михайловичем друг друга глазами. Он делает ко мне шаг. Не шевелюсь.

— Емельянов, ты понимаешь, что сейчас говоришь? — шипит полкан сквозь зубы.

Киваю. Пусть лучше думает, что я дрался со Скромником, а не совращал Варю.

Щукин замахивается, и я в первую секунду жду оплеуху, но он рывком срывает с моих плеч погоны и швыряет их на землю.

Пиздец. Не видать мне майора.

Упрямо поджимаю губы.

— За мной, — командует он и разворачивается обратно к медсанчасти.

Поднимаю погоны, а когда распрямляюсь, замечаю, что Варя спешит навстречу к отцу.

Ну, нет же! Нет! Только не сейчас!

Гипнотизируя её взглядом, отрицательно качаю головой за спиной полковника. Пожалуйста, не надо. Не говори ничего, не заступайся за меня. Не роняй мою честь в его глазах ещё сильнее. Офицер должен нести ответственность за свои слова и поступки. Офицер должен защищать женщину, а не наоборот.

Варя замечает мой жест, хмурится и останавливается возле отца.

— Ты чего хотела? — резко бросает полкан.

Снова качаю головой. Варя дарит мне ещё один быстрый встревоженный взгляд.

— Сказать, что пришла, — дрожащим голосом отвечает ему, а я облегчённо вздыхаю.

— Ладно, иди. Больше чтобы без опозданий, — фыркает на неё Анатолий Михайлович и, не дожидаясь ответа, идёт дальше.

Улыбнувшись, незаметно подмигиваю Варе, чтобы не волновалась, и догоняю его.

Влад молча идёт рядом с начмедом, вопросительно поглядывая на меня.

В санчасти мы поднимаемся на второй этаж и толпой заходим в палату.

Из груди едва не вырывается удивленный возглас, потому что Никита выглядит реально так, будто его даже не ногами били, а Камазом переехали. Морда синяя.

Кажется, я погорячился. Да меня за это на губу посадят!

— Ну что, “скромный” наш мальчик? — щурится полкан, а я усмехаюсь.

Скромным мальчиком впервые Никиту назвала наша заведующая складом, когда он только пришёл и ещё не освоился. Как бывает обманчива внешность.

— Вот, друга твоего привёл. Рассказывай, за что он тебя отмудохал.

Скромник переводит на меня взгляд. Он бы округлил глаза, кажется, но они заплыли. Однако, я вижу в его взгляде удивление. Подмигиваю.

— Это не Тазз… — сипит он и морщится. — Тазза бы я… уделал.

Ах, ты, говнюк!

— Тебе свидетелей что ли позвать? — со зверским видом рыпаюсь в его сторону, а Влад тут же хватает меня за плечо. — Что мне надо сделать, чтобы майора получить, а? На Варе жениться?!

— Отставить! — орет полкан так, что звякают оконные стекла. — Я вас обоих из спецназа попру! Поняли? Придурки! А ты! — оборачивается ко мне. — Ты завтра же отправишься в какой-нибудь стройбат и будешь там майора получать, раз эмоции контролировать не умеешь!

Можно подумать, он умеет.

— Не могу, товарищ полковник, — хмуро усмехаюсь, глядя на него. — Я в командировку уезжаю. Бумаги из штаба вчера пришли, я в списках.

Щукин багровеет от ярости, а затем потирает переносицу и молча уходит из кабинета.

— Марк, — смотрю на начмеда, — у него давление шпарит. Догони, кольни что-нибудь, пока инсульт не заработал.

Начмед, вздохнув, выходит следом.

— Ну и что за цирк? — с каким-то вселенским спокойствием смотрит на меня Ветров, скрестив руки на груди. — Зачем ты подставился?

— Ты о чем? — усмехаюсь, прикрепляя обратно погоны.

Такого от Щукина ещё никому не прилетало. Это прям новый уровень!

— Мозг не еби.

— Ну, потому что я офицер… А он — сержант, — раздражённо машу рукой в сторону Никиты. — Меня звания могут только через трибунал лишить, а его уволят по статье. А Никита такой же бешеный, как и я. Ему нельзя без спецназа.

Скромник стонет, закрыв лицо одеялом.

— Никита — дебил, как и ты, — фыркает Влад, закатив глаза. — Пошли думать, как из задницы теперь тебя вытащить, камикадзе.

— Подожди за дверью, — прошу.

— Добить соперника решил? — хмыкает Ветер, но выходит.

Закрываю за ним дверь и оборачиваюсь к Никите.

— Из-за бабы подрался? — усмехаюсь.

Мычит отрицательно, глядя в потолок.

Во, дурак. Но, зато к Варе можно больше не ревновать.