— Мам, я дома, — бросаю с порога и сразу заворачиваю на кухню, потому что там, в холодильнике, притаился борщ. Наливаю целую тарелку и ставлю греться в микроволновку, а сам иду в комнату к матери, узнать, почему она не выходит.

Открываю дверь — нету. Хватаюсь за телефон и начинаю звонить, но облегченно выдыхаю, услышав щелчки замка.

— Мам, ты где была? — хмурюсь, выглядывая.

— До магазина ходила, хлеб закончился, — отмахивается она.

— А что не сказала-то? Я бы купил, — возмущаюсь.

— А мне тоже шевелиться надо потихоньку, — невозмутимо улыбается.

Внешностью я в отца, а вот упрямство у меня точно от мамы, и я понимаю, что фиг-то она признает свою неправоту.

— Знаешь, что? — сердито смотрю на нее в ответ.

— Что? — невинно хлопает ресницами.

— Раз ты хочешь шевелиться, значит, я тебя в ведомственный санаторий отправлю. Будешь шевелиться под присмотром докторов.

— Вот ты деловой, — усмехается мама сердито, скидывая пальто. — Раскомандовался. Жену себе найди и ей командуй.

— Вот уедешь в санаторий, тогда и найду, — щурюсь, скрывая улыбку.

Подхватив пальто, помогаю повесить его на вешалку в шкаф.

— Не верю. Ты уже несколько лет обещаешь, — вздыхает мама и проходит на кухню, в которой пищит микроволновка. — А я внуков хочу.

— Роди, тебе всего пятьдесят, — усмехаюсь.

— Кость, — вздыхает недовольно она снова, поставив тарелку с супом на стол.

— Берцовая, — огрызаюсь с улыбкой и сажусь.

— Я уже старая, мне только внуков остается ждать. Ну, сколько можно в свои войнушки играть? — укоризненно смотрит на меня мама.

— Мам, ты же сама поддержала меня в идее поступить в военный университет, — возмущаюсь.

— Ну, тогда это мне казалось лучшим выбором, чем мотогонки.

– “Спасибо, что живой”, да? — улыбаюсь, вспоминая, как мама причитала, глядя на мои ссадины после падений.

— Типа того, — хмыкает она, нарезая буханку.

— Кстати, я, возможно, в командировку поеду недельки на две, — стаскиваю из-под ножа кусок.

— Куда? — ахает.

— В Сочи, — быстро добавляю, откусывая хлеб. Никогда ей не рассказываю правду, чтобы не волновалась, но она все равно умудряется. — Поэтому, завтра принесу тебе направление на анализы для санатория. Иначе, у меня не так много времени на поиски жены останется. Может, и ты кого-нибудь там себе найдешь?

Мне было бы тоже спокойнее, если бы в такие моменты я знал, что мне есть на кого ее оставить.

— Так ты домой девушку не приводишь, потому что я здесь? — вздыхает мама, пряча взгляд. — Прости, сынок, я не подумала об этом. Конечно, я поеду в санаторий.

— Ну, мам! — закатываю глаза, тут же почувствовав себя виноватым, хотя совершенно другое имел ввиду.

И как с этими женщинами разговаривать?

— У тебя же есть девушка какая-то на примете? — тут же садится она за стол и подпирает щеку рукой, глядя на меня с интересом.

— Е-есть, — тяну не очень уверенно, в надежде, что она поедет в санаторий и будет там под нормальным присмотром, если я скажу, что мне есть с кем делать для нее внуков.

— Познакомишь? — улыбается.

— После санатория, — торгуюсь.

— Жук хитрый, — вздыхает. — Красивая хоть?

— Красивая, — пожимаю плечами, — маленькая, худенькая.

— А волосы? — с азартом уточняет мама.

— Светлые, — сочиняю на ходу, вспоминая девушку с последнего свидания. В принципе, она была в моем вкусе. — Глаза голубые.

А вот глаза почему-то представляются дочки полковника. Красивые у Вари глаза, вот не убавить. Если бы можно было выбрать себе женщину, увидев только ее глаза, я бы точно Варю выбрал. А потом — хоба! — сюрприз в сто двадцать сантиметров!

— А зовут как?

— Ну, как, как?.. — судорожно вспоминаю имя моего мимолетного увлечения и понимаю, что память услужливо вычеркнула его как что-то незначительное. Ладно, пусть будет… — Варвара. — вздыхаю.

Так хоть не забуду, что врал.

— Имя какое красивое, — мечтательно улыбается мама, а потом хмурится. — Смотри, не обижай мне девочку.

— Да она сама кого хочешь обидит, — усмехаюсь себе под нос.

Утром ухожу раньше. Хочу прокатиться перед работой, проветрить голову.

Мне лихо.

Как-то свалилось все разом, в одночасье, и внутри так паршиво, что выть охота. Тело требует разрядки, легкого дофамина. Жду выходных, чтобы пойти в клуб и перезагрузиться. Просто потанцевать и пообщаться с прекрасным полом. В идеале, найти кого-нибудь на вечер. Обычно с этим проблем нет, если очень хочется, а я сейчас крайне замотивирован, потому что крышечка у чайничка уже начинает посвистывать.

Покатавшись немного и быстро обледенев, захожу в ресторан фастфуда, беру себе кофе и разных булок с мясом на всю команду. Насыщают они, конечно, не очень, но я и беру их не для этого, а чтобы получить лишнюю порцию кайфа. Если шлифануть шоколадками, глядишь, как-то продержусь до выходных. Хорошо, что осталось не долго.

Заточив один бургер на месте и погревшись, еду на работу. В раздевалке спортзала сталкиваюсь с Варей. Она уже закончила заниматься, судя по раскрасневшимся щекам.

— Привет, — усмехаюсь, когда она оборачивается и бросает на меня быстрый взгляд.

— Привет, — вздыхает и отворачивается, ковыряясь в сумке, а я снова с интересом разглядываю ее фигуру. Ну, в принципе, что-то в этом есть. Наверное, её было бы приятно зажать и пожамкать.

— Хватит пялиться, — распрямляется Варя и разворачивается со вздохом.

— А с чего ты взяла, что я пялился? — дергаю бровью, доставая из шкафчика майку-борцовку.

— Шкафчики лакированные, — усмехается Варя, поймав меня с поличным.

— Тебе обтягивающие шмотки идут больше, чем штаны-парашюты, — вздыхаю, признавая свое поражение. В конце концов, она работает в мужском коллективе, пусть привыкает.

— Это потому, что они компрессионные и утягивают меня на пару размеров, — пожимает плечами.

— Вот и делай комплименты, — вздыхаю и, бросив майку на лавку, стягиваю с себя футболку.

Варя машинально пробегает глазами по моей груди.

— А можно было подождать, когда я уйду? — возмущается.

— Я не стеснительный, — хмыкаю, наслаждаясь тем, как она быстро отворачивается и хватает сумку. — Беги быстрее, я сейчас штаны буду снимать.

Да, у меня спортивное тело, и мне нравится им хвастаться перед девушками, ловя восторженные взгляды. Это тоже легкий дофамин. Вот и во взгляде Вари я увидел то самое восхищение, хоть она и попыталась его скрыть.

Значит, нравятся-то тебе качки, Белоснежка, а не гномы, что бы ты из себя не корчила?

Варя пытается прошмыгнуть мимо меня к душевой, но я выставляю руку, преграждая ей дорогу.