Варя пулей слетает со стремянки, забыв о своих страхах.

— Вот видишь, совсем не страшно, — усмехаюсь, закатив глаза, а в следующую секунду получаю звонкую оплеуху. Голова дергается от неожиданности. По телу прокатывается волна адреналина. Зыркаю на красное лицо Вари, вглядываясь в ее глаза. Кажется, в них сейчас сверкают молнии, зато нет ни намека на истерику.

Собираюсь возмутиться, но меня прерывает удивленный свист. Оборачиваемся с Варей одновременно.

В дверях стоят майор Пустоцветов и канцеляр. Видимо, тоже поспешили на крики. Интересно, с какого момента они наблюдают за операцией по спасению делопроизводителя?

— Капитан, ты охуел? — с восторгом смотрит на меня Пустоцветов.

Ага, ну, теперь понятно, с какого. Пиздец я везучий.

— Никак нет, товарищ майор, это был отвлекающий маневр, — вздыхаю.

— Тебе за этот маневр Анатолий Михайлович голову снесет, — усмехается он, скрестив руки на груди.

— Ну, это смотря, как ему преподнесут свидетели, — пристально смотрю на него.

— Константин, — севшим голосом вклинивается в разговор Варвара, и я переключаю внимание на нее, все еще с пылающими румянцем щеками, но уже без тех воинственных искр в глазах, что я видел парой секунд ранее. — Спасибо.

Мои брови непроизвольно взлетают вверх.

— Да не за что, — растерянно пожимаю плечами. — Ты в следующий раз зови кого-нибудь, сама не залезай... У нас, вон, товарищ майор никогда не откажет красивой женщине, — поднимаю коробку из-под документов и, обернувшись, с усмешкой пихаю ее опешившему Пустоцветову в руки, а сам выхожу из кабинета, едва сдерживая рвущийся наружу смех.

Лёнька — нормальный мужик, крысить не привык. Но, и лишнюю нагрузку на себя брать тоже. Поэтому, раз уж он решил попугать меня, пусть теперь выходит из зоны комфорта и сам помогает даме в беде.

Меня интересует другой вопрос: Варя правда осознала, что я не специально ее лапал, или просто решила так отблагодарить за спасение? Лишь бы отцу ничего не ляпнула восторженного, а то вдруг он решит вернуть меня обратно в помощники.

— И чё мы сидим? — возмущаюсь, заглядывая в комнату отдыха и весело глядя на друзей. — Пошли на рукопашку.

Выпустив пар, идем сначала на обед, потом снова на ринг, а потом на занятия к психологу. Это — обязательная часть нашей работы. Мы пару раз в неделю занимаемся в группе и раз в месяц или по необходимости индивидуально.

Ольга Васильевна ждет нас, сидя за столом и попивая чай. В воздухе витает аромат ромашки и мяты.

Ольге Васильевне сорок пять, но выглядит она гораздо моложе своих лет: маленькая, миниатюрная, с короткой стрижкой под мальчика и огромными инопланетными глазами. А еще спокойная как удав и при этом умеющая делать больно большим дяденькам. Словами. Не со зла, конечно же. Для пользы.

— Заходите, заходите, мальчики, — усмехается она. — Присаживайтесь. Как ваши дела? Как настроение?

Я, как главный “двоечник”, сажусь за дальнюю парту. Состояние расслабленное — мышцы приятно гудят после спарринга, немного ноет шея из-за неудачного падения. Хочется поваляться, но все, что я сейчас могу — растечься по стулу.

— Константин, как ваши дела? — голос Ольги Васильевны заставляет меня собраться и выпрямиться.

— Отлично, спасибо, — внимательно смотрю на нее. — А ваши как?

— Спасибо, у меня тоже все хорошо, — улыбается она. — Слышала, вы собрались в командировку за новыми звездами?

Та-ак, кто эта птица-говорун, которая не умеет держать язык за зубами?

— Собрался, — вздыхаю.

— А можно узнать причину?

— Скучно без дела сидеть, — пожимаю плечами.

— Понятно, — кивает она и встает, взяв в руки мел. “Саморазрушение” — выводит ровным почерком. — Давайте сегодня поговорим о саморазрушении. Записывайте.

“Саморазрушение — это сознательные или бессознательные действия, которые человек направляет против самого себя, причиняя вред своему физическому здоровью, эмоциональному состоянию, социальным отношениям или долгосрочным целям.

Это поведение является способом справиться с сильным внутренним напряжением, эмоциональной болью, чувством вины или неспособностью конструктивно выразить свои эмоции и потребности.”

Отложив ручку, когда все заканчивают писать, смотрю на доску с этими же словами, но оформленными в схему.

— Вот, например, вы, Константин, — Ольга Васильевна указывает на меня мелом, как на цель, — вы хотите доказать свою ценность, подставив себя под пули, но на самом деле это может быть наказанием самого себя за то, что вы не можете получить желаемое здесь, в мирной жизни. Самый сложный поступок для человека вашего склада — это притормозить. — подходит она ко мне.

Ольга Васильевна поднимает со стола и рассматривает мой блокнот, на котором вместо конспекта нарисованы танки и самолетики.

— Остаться, сидеть, писать какие-то дурацкие аналитические отчёты, каждый день доказывать свою незаменимость не только, как боец, но и как управленец. Ведь звание, на которое вы нацелены, это все же в основном управленческая должность. Возможно, вы застряли в звании капитана, потому что быть капитаном вам просто-напросто интереснее?

— Возможно, — пожимаю плечами, задумчиво глядя в окно.

— Это вы транслируете и окружающим. И никакой проблемы нет, если при этом вы испытываете моральное удовлетворение от своего выбора. А вот если присутствует чувство вины, то стоит задуматься о том, что, возможно, это именно оно мешает вам жить, — заканчивает она проникновенно.

Поворачиваюсь и хмуро смотрю на Ольгу Васильевну, размышляя, кто меня сдал, а она мягко улыбается мне в ответ и, коснувшись плеча, подмигивает.

— Подумайте об этом и приходите ко мне на индивидуальное занятие, — отворачивается, теряя ко мне интерес. — А теперь давайте поговорим про принцип домино в команде. Что делать, если один из товарищей устал и потерял фокус?..

Господи, лучше бы еще два часа спарринга, честное слово!.. — тру лицо ладонью и мысленно стону.

— Да не мы это, Тазз! — возмущаются ребята, когда мы выходим из кабинета, и я обещаю им оторвать языки перед следующим сеансом.

— Идите в задницу, — сердито выдыхаю, хлопая дверью в раздевалку.

Пора домой.

— Да честно не мы, — оправдываются они, заходя следом.

— А кто? Полкан? — оборачиваюсь, хмуро усмехнувшись.

— А вдруг Варя? — предполагает Скромник.

— Да она-то тут с какого бока? — закатываю глаза. — Еще скажите, Малахов.

Ухожу последним. Спускаясь по лестнице, случайно догоняю Варю. Она, видимо, тоже ковыляет домой. Прохожу мимо, обгоняя.

— Костя, — зовет она меня, и я со вздохом оборачиваюсь, — у тебя карта к номеру телефона не привязана?

— Нет, — хмурюсь, — а зачем тебе?

— Хотела перевести деньги за экипировку, — сообщает, догоняя.

— Не надо, — усмехаюсь и шагаю дальше. — Это подарок. Может, на велосипеде когда-нибудь решишь прокатиться с ветерком.

— Очень смешно, — фыркает Варя мне в спину. — Кстати, про юмор,. не делай так больше.

— Как? — раздраженно выдохнув, снова останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Я про “отвлекающий маневр”, — прищуривает она глаза. Злится. — Мне на работе слухи не нужны.

— Ой, можно подумать, мне нужны! — цокаю языком. — Я тебя спасал. Извини, как мог на тот момент. А если бы ты упала? Какого лешего тебя вообще наверх потянуло? Что у нас, мужиков в Управлении мало?

— Не хотела никого отвлекать, — поджимает губы обиженно.

Вздохнув, отмахиваюсь и иду дальше, но снова притормаживаю.

— Ты с психологом нашим не знакома? — пристально смотрю на Варю.

— Знакома уже, а что?

— А это, случайно, не ты ей сказала про мою командировку? — усмехаюсь.

— Я, — признается спокойно.

— Зачем? — вздыхаю тяжело.

— У меня отец как только с матерью ссорился, тоже сразу в командировки уезжал. Такой же импульсивный, как ты, — пожимает Варя плечами, обгоняя меня. — Так что, считай, что я тебя тоже спасаю. Извини, как могу.