Мы закончили все преобразования и дополнения. В нашем посёлке, по настоянию Марии, построили своего рода клуб — место для встреч, отдыха и каких-то развлечений.

Жена напомнила, что я всегда найду себе занятие, но не стоит думать, будто большинство людей обладают подобной способностью. Средний землянин привык проводить свободное время за компьютерными играми, просмотром сериалов или общением в сети. Столкнувшись с реальностью, где всего этого нет, люди очень быстро начнут скучать.

Посоветовавшись с нейросетью, Мария подобрала несколько видов настольных игр из числа тех, которыми пользовались наши предки. Допустим, шахматами никого не удивить, но я впервые разглядывал их в материальном виде, отпечатанными на принтере. Некое «домино» вообще никогда раньше не встречал и использовал это слово совершенно в другом контексте.

Кроме того, в список вошли шашки, нарды, карточные игры, различные головоломки и даже наборы для сборки объёмных моделей. Последние мне понравились больше всего. Человек получает коробку деталей и собирает из них корабль, дом или какое-нибудь животное. Вроде бы детская забава, а нейросеть уверяла, что подобное занятие прекрасно развивает пространственное мышление.

Особенно меня удивила игра под названием «Мафия». Суть её сводилась к тому, что часть игроков изображала преступников, а остальные пытались их вычислить. На мой взгляд, предлагать такое развлечение людям, официально признанным преступниками, было несколько иронично. Все эти игры размножили и отправили по посёлкам.

Также Мария настояла, чтобы возле нашего клуба оборудовали спортивную площадку. Обычные турники, брусья, беговую дорожку и место для командных игр. Тот самый клуб имел ещё одну функцию. Его второй этаж служил своего рода общежитием. Там располагался десяток небольших комнат, каждая с собственным санузлом и душевой. В комнаты роботы перенесли капсулы колонистов, отобранных для проживания в нашем посёлке.

Это решение принадлежало Марии и Михаилу. Я-то широким жестом собирался сразу выделить каждому по отдельному коттеджу. Более того, роботы уже успели разнести капсулы по домам, но жена и друг вовремя меня притормозили.

— Не торопись, — заявила Мария. — Мы этих людей знаем только по анкетам и результатам тестов.

В её словах был смысл. Никаких гарантий того, что выбранный человек психологически впишется в наш коллектив, не существовало. По тестам все выглядели замечательно, а вот как оно окажется в реальной жизни — вопрос открытый.

Поэтому решили действовать постепенно. Сначала присмотримся друг к другу, привыкнем, разберёмся с характерами и привычками. А уже потом начнём распределять личные дома. Если честно, такой вариант мне нравился даже больше. Посёлок «Командорский» я строил не как элитный район, а как место для людей, которым предстоит вместе прожить долгие годы. Значит, спешить с соседями не стоило.

И вот настал день пробуждения колонистов.

Волновался я, пожалуй, сильнее, чем во время собственной высадки на Ауру. Тогда отвечал только за себя. Сейчас же от моих решений зависели жизни нескольких тысяч человек, которым предстояло начать новую жизнь на совершенно незнакомой планете.

Мы вчетвером — я, Мария, Михаил и Глеб — расположились в центре управления колонией. Находился он в главном подземном комплексе, который по старой привычке все продолжали называть бункером. Хотя язык у меня уже давно не поворачивался именовать это сооружение столь скромным словом.

Изначально я хотел построить просто безопасное убежище на случай непредвиденных обстоятельств. Несколько складов с картриджами, резервные принтеры, энергоблоки и системы жизнеобеспечения. Потом возник вопрос размещения оборудования наблюдения за посёлками. Появился отдельный зал с экранами. Следом понадобилось место для вычислительного ядра нейросети, которое демонтировали с корабля и перенесли под землю. Затем добавились мастерские, склады, жилые помещения для биороботов и ещё десятки вспомогательных отсеков. В результате обычный бункер постепенно разросся в настоящий подземный комплекс внушительных размеров.

Из моего дома пришлось прокладывать отдельный лифт, что мне не слишком нравилось. Поэтому позднее оборудовали второй вход через здание клуба и третий из дома Мишки. Между основными секторами появились движущиеся дорожки, позволяющие быстро перемещаться по длинным коридорам. Мария как-то пошутила, что если я продолжу строительство такими темпами, то через несколько лет под плато возникнет целый подземный город, не хуже того древнего, остатки которого обнаружили роботы завода.

Сейчас же нас интересовал главный зал управления. Тридцать два больших экрана занимали всю переднюю стену. Каждый был привязан к своему посёлку и показывал центральные здания обеспечения, жилые блоки и прилегающую территорию. Камеры работали исправно, передавая изображение в реальном времени.

Посёлки выглядели тихими, все будущие жители ещё находились в своих капсулах и ожидали сигнала на пробуждение. После активации медицинских программ они должны будут самостоятельно выбраться наружу, получить первые инструкции от браслетов-помощников и начать знакомство с новой жизнью.

Я устроился в кресле, продолжая нервничать. Мария сидела справа и старательно изображала спокойствие, хотя я прекрасно видел, как она время от времени касается пальцами подлокотника. Мишка же развалился в соседнем кресле с таким видом, будто происходящее его совершенно не волнует. Глеб притих и не засыпал нас вопросами, как обычно.

Мы молча смотрели на экраны и ждали. Наконец центральная панель вспыхнула зелёным цветом.

— Начинается, — сообщил Эд-2.

На всех тридцати двух экранах одновременно появились отметки о запуске процедуры пробуждения.

Естественно, наша семья расположилась напротив экрана посёлка «Морской», чтобы лично наблюдать за реакцией дочери на столь резкие перемены в жизни.

Михаил заявил, что будет следить сразу за всеми посёлками, пытаясь составить конкуренцию нейросети. Впрочем, ничего особо интересного он увидеть не должен. Люди сейчас очнутся, несколько раз прослушают обязательную инструкцию, после чего начнут изучать свои жилые боксы. И лишь потом большинство рискнёт выйти наружу и посмотреть на новый мир собственными глазами.

— Бокс номер восемь, — распорядился я.

Изображение увеличилось.

Ольга сидела в медицинской капсуле и с ошарашенным выражением лица слушала сначала свой «обвинительный акт», а затем инструкцию для колонистов. Судя по выражению лица, происходящее никак не укладывалось у неё в голове.

Знаете, какими были её первые слова?

Нет, к сожалению, не: «Прости меня, мама».

Первым делом дочь возмущённо воскликнула:

— Где мой маникюр⁈

То есть никакой вины за свои поступки она по-прежнему не чувствовала. Подумаешь, написала донос на собственных родителей, из-за которого Марию арестовали, и меня самого едва не отправили в тюрьму. Нет. Сейчас её гораздо сильнее волновали ногти.

Между прочим, с этим самым маникюром я ещё на Земле намучился. Перед погружением в капсулу пришлось лично контролировать работу медицинских систем. У Ольги ногти и на руках, и на ногах были покрыты какой-то светящейся в темноте дрянью кислотно-жёлтого цвета. Обнаружив, что покраска исчезла и на ногах тоже, Ольга оценила состояние волос и скривилась. Ну да. Их тоже состригли перед погружением в длительный сон.

Выбравшись из капсулы, дочь первым делом отправилась в душ. После него привычным движением бросила полотенце в утилизатор, хотя инструкция несколько минут назад отдельно предупреждала этого не делать.

— Началось, — пробормотал я.

— Она даже инструкцию не слушала, — вздохнула Мария.

— Слушала, — возразил Глеб. — Просто решила, что правила придуманы для кого-то другого.

Закончив приводить себя в порядок, Ольга оделась и попыталась бодро направиться к лестнице на второй этаж. Однако последствия длительного пребывания в капсуле быстро дали о себе знать. Уже через несколько шагов она заметно устала, тяжело опустилась на ступеньку, решив немного передохнуть. Спустя минут десять она смогла добраться до второго этажа и оценить его наполнение.

Выражение лица дочери стало откровенно брезгливым. Оно и понятно. После наших особняков и просторных квартир эта коробочка выглядела более чем скромно. Из мебели здесь имелась кровать, матрас, подушка и две простыни. Всё остальное предлагалось приобретать самостоятельно за баллы, которых у Ольги пока насчитывалось всего десять.

Снова отдохнув, дочь всё же решилась выбраться наружу.

К этому моменту посёлок уже ожил. Колонисты постепенно покидали свои боксы и медленно тянулись к столовой. Ольга направилась туда же, совершенно забыв запереть жильё при помощи браслета. Впрочем, к подобным мелочам всем ещё предстояло привыкать.

До столовой было всего ничего, однако ослабевшие после многолетнего пребывания в капсуле мышцы не позволяли двигаться быстро. Расстояние в каких-то пятьдесят метров дочь преодолевала почти пятнадцать минут, несколько раз останавливаясь, чтобы перевести дух.

«Морской» вообще-то не отличался большими размерами. Постоянных жителей здесь предполагалось всего сорок человек, поэтому жилых блоков я установил пятьдесят — с запасом на будущее. Они выстроились двумя рядами по двадцать пять строений друг напротив друга, образуя широкую центральную улицу.

В крупных посёлках внешний контур полностью замыкался жилыми зданиями, создавая своеобразную крепостную стену. Здесь же людей было слишком мало, поэтому недостающие участки инженерные комплексы перекрыли высокой оградой.

Смотрелось это, честно говоря, немного по-тюремному.

Глеб усмехнулся, наблюдая, как новоиспечённые колонисты осторожно оглядываются по сторонам и воспринимают забор как часть системы охраны. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы кто-нибудь догадался проверить ворота? Самое забавное заключалось в том, что их никто не запирал. Любой желающий мог в любую минуту выйти за пределы посёлка и отправиться куда угодно. Но сообщать об этом мы не собирались ещё как минимум десять дней.

— Видео из столовой, — распорядился я, переключая изображение на другой экран.

— Что там у вас? Все кушать пошли? — поинтересовался Михаил.

— За пределы жилых модулей вышли восемьдесят два процента колонистов, — вежливо ответил Эд-2. — В посёлке «Лагуна» у одной женщины зафиксирована истерика. В «Речном-4» два человека находятся в состоянии глубокой депрессии. Медицинские системы уже ввели необходимые препараты.

— Нормально, — оценил я статистику и продолжил наблюдать за Ольгой.

Дочь наконец добралась до пищевого принтера, приложила браслет и получила свой завтрак. Почему-то она даже не посмотрела, что берут остальные. Возможно, до сих пор считала себя особенной.

— Это что такое? — с недоумением уставилась она на два выданных тюбика с питательным пюре.

Впрочем, всё было правильно. После многолетнего пребывания в капсуле твёрдую пищу людям пока не рекомендовали.

— Белковый и овощной, — пояснила ей стоявшая рядом женщина.

— Что за дрянь⁈ — возмутилась Ольга. — Я Колесова! Я такое есть не стану!

В подтверждение своих слов швырнула оба тюбика в стену. Женщина лишь равнодушно пожала плечами. Взяв свою порцию, она медленно направилась к ближайшему столу. Каждое движение давалось ей с трудом.

Несколько человек, уже начавших завтракать, посмотрели на Ольгу с любопытством. Но вмешиваться никто не стал.

— Где здесь настройки? — обернулась дочь к аппарату.

Никаких настроек у пищевого принтера не предусматривалось. На маленьком дисплее лишь появилась надпись о том, что лимит выдачи продуктов исчерпан. Судя по движениям рук, Ольга уже пыталась что-то изменить через интерфейс браслета.

— Я Колесова! — ещё громче повторила она, словно это должно было что-то объяснить окружающим.

На этот раз на неё посмотрели уже все присутствующие. Правда, совсем не так, как она ожидала. В глазах людей читалось недоумение. Кто-то усмехнулся. Пожилой мужчина за одним из столов даже покрутил пальцем у виска и спокойно продолжил завтракать.

Зрители явно не оценили выступление.

Сама Ольга, похоже, была ещё недостаточно голодна, чтобы пересмотреть свои взгляды на жизнь. Немного постояв возле принтера, она развернулась и направилась обратно в жилой модуль.

— Мне стыдно за неё, — тихо пробормотала Мария.

— Я Колесова! — писклявым голоском передразнил Глеб сестру и стукнул себя кулаком в грудь.

Было бы смешно, если бы не так грустно.

Поход в столовую дочь вымотал. Она с трудом дошла и прилегла прямо на полу у входа. Пока она лежала, я посмотрел на соседние экраны, переключая пультом сцены в жилых боксах и в столовой, общение людей между собой. На данный момент всё везде было одинаково спокойно.

Ольга, кстати, немного пришла в себя и стала что-то искать.

— Наверное, смотрит, где бытовой принтер, — предположила Мария. — Она же видела возле душевой утилизатор и думает, что принтер где-то рядом.

— Эд, повтори ей вводные, — попросил я.

Вообще-то повторение инструкций для колонистов специально не предусматривалось, но для дочери я сделал исключение. Чем Ольга слушала — было непонятно. Ей же ясно сказали: бытовой принтер один на весь посёлок, он находится в соседнем помещении со столовой.

В чём-то дочь могла проявить невероятное упрямство. Посидев немного, она всё-таки решила вернуться к бытовому принтеру. Даже стало интересно, что она купит.

Приобрела она гель и шампунь. Так и хотелось спросить: «А чем ты вытираться будешь?» Единственное полотенце улетело в утилизатор.

Зачем-то Ольга приобрела вторую расчёску (первая была в базовом наборе), потратив последние два балла, позабыв купить зубную пасту. Ни на обед, ни на ужин баллов у неё уже не осталось.

— Нормально пошло воспитание, — хмыкнул Мишка. — Ладно, закругляемся, или вы ещё посидите?

— Нет, пора и своих посмотреть, и познакомиться, — напомнил я, что девять человек, выбранных мною, тоже пришли в себя.

Глеб остался в зале, сказав, что такого интересного кино давно не видел. Ну пусть, развлекается.