Уже смеркалось, когда Хо Чжаньбай и Ляо Цинжань закончили сборы и выехали на юг, в Линьань.

В такую холодную погоду Ляо Цинжань с мужем сидеть бы у красной глиняной печурки, пышущей теплом, в своём доме во дворе Магнолии, любоваться танцем снежинок за окном, пить непроцеженное молодое вино с зелёной пеной[29] и играть в «угадай число на пальцах». К сожалению, вмешался этот бессовестный, бестактный Хо Чжаньбай.

– Благодарю за всё, что вы делаете для нас. – Хо Чжаньбай чувствовал себя виноватым в том, что почтенной целительнице придётся ехать всю ночь. – Госпож… – И тут он запнулся.

С одной стороны, Хо Чжаньбай должен обращаться к наставнице Сюэ Цзые почтительно: великая целительница и бывшая хозяйка Долины старше, выше по положению и, безусловно, не обязана утруждаться. С другой… Если он, седьмой брат, обратился бы к Ляо Цинжань как положено, не оскорбил бы он этим старину пятого, её мужа и своего побратима? Ведь Вэй Фэнсин мог подумать, что так Хо Чжаньбай отказывается от родства.

– Не стоит благодарности, седьмой молодой мастер. – Ляо Цинжань даже не потрудилась задуматься обо всех этих нюансах. Она погладила спящего ребёнка и повернулась, чтобы передать его Вэй Фэнсину. – Дни сейчас стоят холодные, так что следи, чтобы а-Бао не простудился. Еду – грей. И одевайся теплее, если куда-то идёшь. Забудешь – я такое тебе устрою, когда вернусь!

Вэй Фэнсин держал ребёнка и послушно кивал.

Куда делся тот дерзкий и обходительный молодой господин Вэй, который очаровывал сотни девушек в цзянху? Теперь он трепетал перед грозной женой, как ягнёнок перед львом. Хо Чжаньбай смотрел с изумлением, но не осмеливался что-то сказать. Он понял, откуда взялся вспыльчивый характер Сюэ Цзые: ученица достойна учителя.

Ляо Цинжань запрыгнула в седло, продолжая давать мужу подробнейшие наставления.

– Фэнсин, сейчас я уеду с седьмым молодым мастером. Не знаю, когда вернусь. Самое малое – дней через пять, а если придётся задержаться – через пару месяцев; зависит от состояния Сюй Мо. Ты остаёшься один, так что будь осторожен… – Вдруг её нежный тон изменился: – Но имей в виду: если услышу, что вы с Ся Цяньюем снова торчали в том весеннем доме, я тебе ноги переломаю!

– Хорошо-хорошо, – без малейшего возмущения кивнул Вэй Фэнсин, прижимая к себе а-Бао.

К вечеру совсем похолодало. Облака стали тяжёлыми и серыми, как перед скорым снегопадом. Вэй Фэнсин одной рукой нащупал неподалёку большой тёплый плащ, встряхнул и укутал в него жену.

– Каким бы прекрасным целителем ты ни была, стоит поберечься, а то простудишься.

Ляо Цинжань слегка улыбнулась, внезапно склонилась и поцеловала мужа в висок, тем самым на мгновение выдав истинную глубину своей любви.

– Конечно. Дождись, и я привезу тебе из Линьаня твои любимые пирожные: «Цветущую сливу».

Ляо Цинжань пришпорила лошадь – и копыта звонко зацокали по дорожке. Хо Чжаньбай тоже вскочил в седло, но на миг оглянулся: Вэй Фэнсин стоял с ребёнком на руках и провожал их взглядом. Хо Чжаньбай внезапно ощутил лёгкую печаль.

Это и есть семейное счастье.

Мужчина нагнал Ляо Цинжань, и их лошади поскакали рядом. Целительница мчалась в ночи, накинув капюшон. Несмотря на возраст – уже за тридцать, – женщина оставалась изящной, как фигурка, вырезанная из нефрита, в придачу очень талантливой. Старине пятому по-настоящему повезло.

Хо Чжаньбай смутно помнил, что Вэй Фэнсина тяжело ранили много лет назад, во время столкновения с кланом Бай-юэ, из-за чего он покинул Центральную равнину и вернулся только через год. Должно быть, тогда они и познакомились с Ляо Цинжань. Затем женщина передала ученице место главы Долины целителей, а пятый молодой господин Вэй оставил цзянху, остепенился и стал образцовым супругом.

– Седьмой молодой мастер Хо, на самом деле я должна выразить вам признательность, – раздался тихий голос, больше похожий на вздох. Захваченный своими мыслями, Хо Чжаньбай вздрогнул и обернулся. Ляо Цинжань задумчиво смотрела на него. – Благодаря вам моя ученица наконец-то отказалась от неисполнимой мечты, которую лелеяла слишком долго. Её одержимость исчезла, и глупышка сможет начать всё сначала. – Целительница улыбнулась. – Интересно, когда закончит упорствовать молодой мастер Хо.

Хо Чжаньбай погладил даваньскую лошадь, подаренную ему Сюэ Цзые, и улыбнулся в ответ.

– Старший мастер Долины целителей, ваша ученица отлично умеет пить. Когда Мо-эр выздоровеет, я хочу вернуться в Долину и сразиться с ней ещё раз.

– Да ну? Всё равно не победишь. – Ляо Цинжань сдвинула капюшон, открывая лицо, и подмигнула. – Я сама учила её пить и играть в «угадай число на пальцах». Ученица давно превзошла наставницу… Знаешь, когда мы только встретились, Фэнсин мне проиграл.

Хо Чжаньбай, не сдержавшись, прыснул со смеху. Ляо Цинжань тоже рассмеялась и добавила:

– Рискуешь закончить так же.

Не ожидавший подобного ответа Хо Чжаньбай снова расхохотался и пришпорил лошадь.

– Пойдёт! – крикнул он.

Сгустились сумерки, и с неба посыпался мелкий снег. Глядя на него, Хо Чжаньбай задумался: что сейчас делает Сюэ Цзые? Пьёт сама с собой? Разговаривает с тем человеком подо льдом?

Она так одинока в Долине целителей… Казалось, там застыло само время.

Хо Чжаньбай внезапно понял, что не может не думать о хозяйке этого места. Последние дни перед возвращением в Линьань ярко отпечатались в памяти, и, когда камень, лежавший на сердце, исчез, все восемь лет промелькнули перед мужчиной в один миг. Финальным аккордом стала ночь, когда они с Сюэ Цзые пили вместе: сквозь снег светила яркая луна, с цветущей сливы медленно опадали лепестки, и женщина мирно спала в его объятиях…

Возможно, и в самом деле пора попрощаться с прошлым.

Как хотелось бы Хо Чжаньбаю вернуть юность, опять стать упрямым и отчаянным юношей в богатых одеждах, каким он был много лет назад! Тогда он верил, что пронесёт свою пылающую безнадёжную любовь через всю жизнь, но дни складывались в месяцы, а месяцы в годы, и порыв угас. Как ни странно, эта утрата не вызывала в нём печали или стыда за поражение.

Оказывается, даже самое глубокое чувство может не выдержать испытания временем.

Лю Фэйфэй была умна. Понимая, что не сможет получить любви Хо Чжаньбая, она отпустила всё, что испытывала к нему, и ушла навстречу новому счастью. Но что насчёт самого Хо Чжаньбая? Той снежной ночью рядом с Сюэ Цзые у него в душе будто оборвалась туго натянутая струна. А ведь он думал, что будет лелеять чувства к Цю Шуй вечно.

Он много дней гнал лошадь на юг, но сердце оставил на севере.

– На самом деле, я уже давно проиграл. – Хо Чжаньбай очнулся от раздумий. Он глубоко вздохнул, посмотрел в сторону Долины и, недолго думая, продолжил: – Я очень скучаю по ней.

Ляо Цинжань тем временем была занята своими мыслями, но от этих слов вздрогнула и обернулась к Хо Чжаньбаю.

История седьмого молодого мастера Хо была известна всем в цзянху. Его неистовый нрав, безграничные терпение и упорство в достижении цели… Подробности сердечных дел Хо Чжаньбая люди цзянху разобрали по косточкам, вздыхая и покачивая головами.

И всё же в эту снежную ночь, когда многолетнее желание вот-вот должно было исполниться, седьмой молодой мастер вдруг решил передумать?

Снежный Ястреб спикировал, со свистом рассекая воздух, легко опустился на плечо хозяина и посмотрел на мужчину чёрными глазами-фасолинами. Хо Чжаньбай тем временем угольной палочкой написал на полоске ткани несколько слов, обвязал послание вокруг его лапки, погладил по крылу, указал на север и велел:

– Лети.

Казалось, ястреб понял, что хозяин имел в виду. С мягким клёкотом он взмыл с плеча Хо Чжаньбая и исчез в бескрайней метели.

Ледяной ветер сразу же начал трепать небольшую полоску ткани, но несколько строк, написанных на ней, остались полны тепла:

Молодое, с зелёной пеной

Непроцеженное вино.

Красноглиняная печурка

Пышет ровным своим теплом.

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Может, ты согласишься выпить

Хоть по чашке со мной вдвоём?

Я скоро вернусь на север. Жди меня с тёплым вином.

Сюэ Цзые, я скоро вернусь в Долину. Пожалуйста, давай встретимся под сливовым деревом за чаркой тёплого вина.

В этот раз я у тебя выиграю.

* * *

Два всадника гнали лошадей без передышки и на следующую ночь наконец добрались до ворот Цинбо. В Линьане только что выпал снег. Белым покрывалом лежал он и на мосту Дуаньцяо, но эти двое ни на миг не остановились полюбоваться. Словно влекомые ветром, промчались они в восточные пригороды, к подножию горы Цзюяо, и спешились только там.

– Госпожа Сюй живёт здесь? – Ляо Цинжань спрыгнула с коня, придерживая сумку с лекарствами, взглянула на домик среди заснеженных ив и тотчас потрясённо воскликнула: – О Небеса!

Хо Чжаньбай дёрнулся на оклик и увидел, что дверь дома завешана белым погребальным полотном. Изнутри доносился тихий плач. Мужчина изменился в лице.

– Цю Шуй! – воскликнул он и ворвался в дом. – Цю Шуй!

Когда Хо Чжаньбай отбросил погребальный занавес, то увидел перед собой в колеблющемся пламени свечей маленький гроб. Внутри лежал ребёнок. Его глаза были закрыты, щёки ввалились, а тело съёжилось, будто от холода.

– Мо-эр? Мо-эр! – В Хо Чжаньбая будто ударила молния. Склонившись над телом, он попытался уловить хоть отзвук дыхания, но мальчик уже закоченел.

Со стороны женской половины дома раздался тихий звон, словно что-то фарфоровое упало и разбилось.

– Ты опоздал, – внезапно произнёс кто-то ледяным тоном. – Ты всегда опаздываешь, – продолжила женщина запредельно, до безумия спокойно. – Приехал посмотреть, как умер Мо-эр? Или как умру я?

Это потрясло мужчину так, будто на него выплеснули ведро холодной воды. Хо Чжаньбай обернулся и позвал:

– Цю Шуй!

Откуда-то из-за погребального зала нетвёрдой походкой вышла красавица в белых траурных одеждах. Из уголков её губ стекали струйки крови. Она медленно протянула к Хо Чжаньбаю руки, и мужчина заметил странный, пугающе багровый цвет её пальцев. Та девушка, о которой он грезил всю юность, сейчас была измождена. Последние полгода превратили прелестную женщину в бледную тень.

Хо Чжаньбай застыл, не в силах шевельнуться. В голове не осталось ни одной мысли.

– Хо Чжаньбай, почему ты всегда опаздываешь? – бормотала Цю Шуйинь. – Всегда… опаздываешь…

Привиделось ему или нет, чёрный шёлк её волос постепенно белел – прядь за прядью.

– Поймай её быстрей! Ей плохо! – воскликнула Ляо Цинжань, едва сделала шаг внутрь и увидела цвет лица и рук Цю Шуйинь. – Она приняла яд! Лови!

– Что?

Хо Чжаньбай опомнился и попытался схватить Цю Шуйинь за руку, но та ловко отпрыгнула.

– Поймай меня… – засмеялась Цю Шуйинь. Она легко увернулась; глаза её помутнели, но видела она по-прежнему хорошо. Красавица в белом нежно улыбнулась мужчине, подхватила подол и побежала прочь. – Поймай, и я…

Хо Чжаньбай тут же кинулся за ней и схватил за плечи.

– Цю Шуй!

– Поймай – и я убью тебя! – внезапно с безумной ненавистью рявкнула она. – Убью!

– Берегись! – крикнула Ляо Цинжань.

В плечо Хо Чжаньбая с противным звуком вонзилось острое лезвие.

Бледный и ошеломлённый мужчина даже не обратил на это внимания. Он сразу вложил духовную силу в ладонь, чтобы оглушить обезумевшую женщину, но, перед тем как потерять сознание, она всё же пробормотала, вцепившись в его раненое плечо:

– Уже поздно… Ты меня не поймал. Я просила тебя тогда… а ты так этого и не сделал! Почему?! Когда меня выдавали замуж за Сюй Чунхуа, я ждала, что ты остановишь меня, заберёшь с собой… а ты опоздал! Когда я просила тебя спасти моего мужа – ты опоздал! И теперь Мо-эр медленно умер у меня на руках – а ты снова опоздал! Почему ты всегда опаздываешь?! – По пальцам Цю Шуйинь текла кровь Хо Чжаньбая. Измождённая красавица горько рассмеялась. – Уже поздно!

Слишком поздно!.. Мы упустили целую жизнь, – бормотала она слабеющим голосом и наконец медленно осела на землю. – Хо Чжаньбай, как я тебя ненавижу…

Ляо Цинжань поспешно склонилась над Цю Шуйинь, проверила пульс, пригляделась к цвету лица, а затем достала флакончик с каким-то зелёным снадобьем и заключила:

– «Порошок разбитого сердца».

Эта женщина, похоже, мучительно ждала спасения. Увидев, как умирает её единственный сын, она обезумела от отчаяния и выпила яд, чтобы покончить с собой.

Примчавшись ночью в Линьань, Ляо Цинжань и Хо Чжаньбай не думали, что тот, ради кого они так торопились, уже мёртв… и что спасать придётся совсем другого человека.

Ляо Цинжань заставила Цю Шуйинь проглотить лекарство и наблюдала за реакцией, приподняв её веко.

– Теперь надо оставаться рядом с ней самое малое три дня… а когда придёт в себя, убедиться, что её рассудок не пострадал. Она пережила такое страшное горе…

Однако, посмотрев на Хо Чжаньбая, целительница замерла.

– Опоздал? – бормотал он.

Руки Хо Чжаньбая тряслись: прошлое навалилось на мужчину и погребло под собой. Казалось, что все мечты и воспоминания, которые он утратил, вернулись и обрушились с новой силой. Прекрасная девушка подобрала подол и побежала среди цветущих абрикосовых деревьев прочь от него. Она оглядывалась и улыбалась. Хо Чжаньбай всегда думал, что в тот день Цю Шуйинь просто дурачилась, а ведь это была её первая и последняя искренняя просьба к нему.

«Поймай меня… Если поймаешь, выйду за тебя замуж!»

Чем дольше Хо Чжаньбай вспоминал её улыбку, тем хуже ему становилось.

Мужчина молча смотрел на всё ещё красивое, но бледное и исхудавшее лицо Цю Шуйинь, и по его щекам текли слёзы.

Хо Чжаньбай понял, что судьба, схватившая их за горло, никогда и не думала ослабить хватку – злой рок преследовал их с самого начала. Он сам был обречён впустую метаться по миру, а Цю Шуйинь – потерять дом и преисполниться обиды и гнева. Любовь и ненависть укоренились в них обоих, и освободиться стало так же нелегко, как разрезать воду ножом.

За дверью ревел ветер и сыпал снег. Метель принесло с далёкого севера, и теперь она кружилась над городом к югу от Янцзы – городом редких облаков и склонившихся над водой ив.

Сквозь снег и ветер мчалась белая птица, и буря трепала ткань на её лапе.

* * *

В тот же миг, когда Цю Шуйинь после смерти Мо-эра с безумным смехом выпила яд, далеко-далеко на севере внезапно проснулась Сюэ Цзые.

Вся дрожа, женщина сидела на постели. Во сне она убегала от преследователей с окровавленными клинками, вот только на этот раз за руку её держал не Сюэ Хуай. Но кто? Сюэ Цзые обернулась, чтобы увидеть лицо человека, – и лёд с треском провалился у неё под ногами.

– Хо Чжаньбай! – вскрикнула она и проснулась вся в холодном поту.

В саду, за окном Летнего павильона, в тёмно-зелёной тени мирно танцевали в воздухе бесчисленные сияющие бабочки.

И всё же Сюэ Цзые не оставляло зловещее предчувствие. Женщина не знала, добрался ли Хо Чжаньбай до Линьаня, удалось ли спасти Мо-эра, но была почти уверена: больше они никогда не увидятся.

– Глава Долины, что случилось? – вдруг тихо спросил кто-то за окном.

Сюэ Цзые подскочила.

– Кто там? – Она распахнула створки, заметила странные синие волосы и с облегчением выдохнула, а следом, не в силах сдержаться, схватила подушку и запустила в юношу. – Ты спятил, что ли? Больной, но, вместо того чтобы спать у себя, неизвестно зачем притащился под моё окно! Немедленно возвращайся в постель!

Мяо Фэна эта вспышка застигла врасплох, но он продолжил привычно улыбаться. Затем слегка отклонился, вытянул руку, и подушка послушно упала на его ладонь.

– Пока глава Долины целителей не прибудет во дворец Великого Света, я везде и всегда буду заботиться о её безопасности. – Мяо Фэн вернул подушку и неглубоко поклонился. – Не волнуйтесь и просто считайте, что меня здесь нет.

Сюэ Цзые на мгновение потеряла дар речи, а потом сердито отмахнулась:

– Выбрось из головы: в Долине безопасно. Лучше иди и выспись как следует.

– Нет необходимости. – Мяо Фэн продолжал улыбаться. – Я много лет защищаю владыку и уже привык.

Привык к чему? Не спать? Стоять всю ночь под чужими окнами? Или быть готовым в любой момент отдать свою жизнь, чтобы защитить кого-то? Сюэ Цзые посмотрела на Мяо Фэна и почувствовала растущую в груди тоску… а потом вздохнула, оделась и вышла из дома.

– Разве глава Долины целителей больше не хочет спать? – слегка удивился юноша.

– Не хочу. – Сюэ Цзые взяла стеклянный светильник и пошла к озеру. – Мне приснился кошмар. Не смогу заснуть.

Мяо Фэн молча последовал за ней в сад мимо пятнистых стволов псевдокамелий и узорных листьев огромных папоротников. Бесчисленные сияющие бабочки порхали вокруг юноши и даже пытались садиться ему на плечи.

Сюэ Цзые не смогла сдержать смеха.

– Ты и впрямь не похож на одного из пяти Поименованных демонического клана.

Мяо Фэн не понял, о чём говорит Сюэ Цзые, и, как обычно, улыбнулся вместо ответа.

Сюэ Цзые подняла руку, и одна из бабочек опустилась к ней на палец, сложив крылья.

– Я имею в виду, на человека, который настолько кровожаден, что на него даже бабочка не сядет. – Она с лёгким любопытством взглянула на юношу. – Ты когда-нибудь убивал?

– Убивал. – Мяо Фэн даже не думал что-то скрывать. – И очень многих. – Помолчав, он добавил: – Я ведь из Горнила Демонов. Из пятисот человек остались в живых только я и Тун. Остальные четыреста девяносто восемь были убиты.

Тун? Сюэ Цзые вздрогнула и обернулась к Мяо Фэну, крепко сжав светильник.

– Ты знаешь Туна? – невольно вырвалось у неё.

Мяо Фэн слегка растерялся и, запнувшись, ответил:

– Знаю.

– Как он оказался в вашем клане? – тихо спросила Сюэ Цзые. Её глаза потемнели.

Мяо Фэн приподнял брови, словно пытаясь угадать причину внезапного вопроса.

– Точно не знаю. Когда мы встретились, он уже потерял память.

– В самом деле? – пробормотала Сюэ Цзые и вздохнула. – Ты его друг?

– В Горниле Демонов друзей нет, – рассмеялся Мяо Фэн.

– Так странно… – Сюэ Цзые остановилась у озера и обернулась к нему. – Ты убил столько же людей, сколько и он.

Почему же тогда не кажешься таким опасным? Твоё боевое искусство лучше?

– Глава Долины целителей ошибается. – Мяо Фэн с улыбкой, точно приклеенной к губам, покачал головой. – Если нам придётся обнажить мечи, едва ли я буду Туну достойным противником. – Юноша щепотью поднял с плеча сложившую крылья бабочку. – Просто он глава Горнила Демонов. Я же должен быть готов сражаться в любой миг и умереть, если потребуется. Но пока никто не угрожает владыке… – Мяо Фэн разжал пальцы, и сияющая бабочка улетела. – Я не собираюсь никого убивать.

Сюэ Цзые посмотрела на него искоса и внезапно тоже улыбнулась.

– Интересно, – сказала целительница.

Она подняла светильник и двинулась вперёд: из глубины Летнего сада до самой середины ледяного озера. Мяо Фэн следовал за ней. Поступь синеволосого юноши была так легка, будто Сюэ Цзые и вправду шла одна.

В этом месте всё так же сходились жар и холод. Невольно подкашливая, женщина вгляделась в знакомое лицо подо льдом. Сюэ Хуай… Возможно, это последний раз. Завтра я отправляюсь прямо чудовищу в пасть, чтобы вернуть Минцзе. Ты же поддержишь меня, где бы ты ни был?

Сюэ Хуай продолжал качаться в воде. Неизменная улыбка играла на его губах, а глаза оставались полуприкрытыми.

Сюэ Цзые встала на колени и, глядя на человека внизу, внезапно почувствовала беспредельную усталость… и ясность.

«Сюэ Хуай, знаю: ты никогда не проснёшься. Я поняла это в тот день, когда решилась отдать Хо Чжаньбаю свою шпильку из фиолетового нефрита.

Мёртвые мертвы, но нельзя опустить руки и позволить погибнуть тому, кто ещё жив.

Мой долг – уйти отсюда и пересечь бескрайние снега по пути на Куньлунь… Может, это дорога в один конец.

Ты уже столько лет спишь здесь… Не тоскливо ли тебе? Возможно, Хо Чжаньбай прав: следовало не удерживать тебя, а как можно скорее освободить и позволить отправиться на перерождение».

Сюэ Цзые приникла ко льду, глядя на человека внизу. Множество мыслей и чувств нахлынули на неё подобно приливу. От пронзившего до костей холода женщина зашлась кашлем. Светильник в её руке покачнулся, отбрасывая вокруг яркие отблески.

Чья-то ладонь мягко надавила Сюэ Цзые между лопаток, и по её телу распространилось тепло, будто омыл весенний ветер.

– Ночью очень холодно, – раздался позади тихий нежный голос. – Глава Долины, будьте осторожнее.

Она медленно поднялась и надолго застыла, прежде чем шепнуть:

– Когда мы завтра отправимся в путь, помоги взять Сюэ Хуая с собой.

– Слушаюсь. – Мяо Фэн кивнул, наблюдая, как Сюэ Цзые со светильником в руках повернулась и пошла в Летний павильон. Казалось, это движется зимний дух: в воздух не взметнулось ни единой снежинки.

Чем же так важен для неё человек в озере?

Мяо Фэн бросил взгляд себе под ноги и невольно вздохнул, а затем не спеша наклонился и провёл рукой. Повинуясь этому движению, лёд с треском лопнул, будто взрезанный невидимым ножом.

Сюэ Хуай всплыл из глубины и закачался на водной глади.

Мяо Фэн снял с себя плащ и укутал юношу, который даже сейчас выглядел как живой.

На следующий день они благополучно покинули Долину целителей.

Сюэ Цзые впервые за долгие годы собиралась уехать, так что Фэн Лю и Шуан Хун были страшно встревожены. Девушки порывались отправиться с госпожой, но та без колебаний отказалась: разве могла она позволить так рисковать, не зная, что за место дворец Великого Света и что их там ждёт?

Служанки не смели настаивать и приложили все силы, чтобы собрать госпожу в дорогу.

Когда Сюэ Цзые вышла из ущелья-лабиринта, то с изумлением увидела восемь лошадей, запряжённых в доверху заполненную вещами прекрасную повозку. Там нашлось бы всё, что душе угодно: парадные одеяния, меховые плащи, грелки для рук, древесный уголь, огненные камни для обогрева, изысканные лакомства, мешочки с редкими травами… Куда ни посмотришь, сияющая роскошь!

– Вы думаете, я лавку собираюсь открывать? – Сюэ Цзые не знала, смеяться ей или плакать, перекладывая парадные одеяния разных цветов и звенящие друг о друга ручные грелки. – Да их тут по пять штук! Глупые девчонки, вы бы ещё всю Долину сюда запихали!

Служанки переглянулись и сделали умоляющие лица.

– Мне одной это всё не нужно… Брали бы пример с тётушки Нин и делали, что вам говорят. – Сюэ Цзые по одной перебирала гору разных вещей и бросала их в кучу рядом с Фэн Лю. Вдруг она обернулась к Мяо Фэну и, понизив голос, сказала: – Поможешь мне взять с собой Сюэ Хуая?

– Как прикажет глава Долины.

Прежде чем служанки поняли, в чём дело, Мяо Фэн поклонился, оттолкнулся от земли и умчался к озеру.

Всего через мгновение он вернулся и принёс на руках нечто завёрнутое в плащ, затем неглубоко поклонился Сюэ Цзые и положил груз внутрь повозки.

– Сюэ Хуай… – Сюэ Цзые приподняла уголок плаща и взглянула на холодное как лёд лицо. – Мы возвращаемся домой.

Служанки, не веря своим глазам, смотрели на укутанное тело: это же тот юноша из-под озёрного льда? После стольких лет госпожа всё же извлекла его оттуда?

– И смотри, Лю-эр, не забывай, чему я тебя учила! – с улыбкой добавила Сюэ Цзые, перед тем как сесть в повозку

Не успела служанка и слова сказать, как Мяо Фэн уселся на козлы, при этом негромко понукая лошадей, и щёлкнул длинным кнутом. Повозка рванула вперёд. В одно мгновение она промчалась по белому снегу и растаяла в снежной буре за охранным лабиринтом.

* * *

Далеко-далеко к югу отсюда мчалась стрелой белая птица. Она преодолела только половину пути и сейчас летела над столицей. Изо всех сил ястреб стремился к Долине, пробиваясь сквозь метель, бушевавшую над Запретным городом[30].

Ветер был силён, снег так и валил. Полоска ткани билась на ветру, словно дурной знак.

* * *

На закате второго дня они выбрались из снежных полей вблизи реки Мохэ и выехали на казённый тракт.

Возле разрушенной почтовой станции Сюэ Цзые подала Мяо Фэну знак остановиться.

– Это здесь. – Женщина отбросила тяжёлую занавеску. Напрягая все силы, она попыталась приподнять и вынести наружу укутанное в плащ тело.

– Позвольте мне. – Мяо Фэн спрыгнул с козел, чтобы помочь ей.

С телом в руках он обернулся, глядя на заброшенную деревню в стороне от дороги. Место обезлюдело много лет назад.

Развалившиеся деревянные домишки едва виднелись из-под снега. Ветер, проносясь меж остовов, завывал особенно пронзительно и тоскливо.

Вдруг его осенило: неужели это то самое место?!

Сюэ Цзые оперлась на плечо Мяо Фэна и тоже выбралась из повозки. На миг женщина замерла под засохшей елью возле почтовой станции, глядя на разрушенную деревню, а затем с трудом, по колено в снегу, побрела вперёд.

Мяо Фэн последовал за ней. Оба в молчании шли к пустоши, что к северу от деревни. Там находилось деревенское кладбище – под снегом с трудом можно было различить могильные холмики.

После несчастья, которое произошло двенадцать лет назад, наставница Цинжань привезла Сюэ Цзые сюда, и они похоронили убитых. Все жители вместе лежали на этом родовом кладбище – и лишь Сюэ Хуай долгие годы оставался в Долине подо льдом. Должно быть, ему было очень одиноко.

– Мы похороним его здесь.

Сюэ Цзые снова на миг застыла, глядя в никуда. Затем раскашлялась, прикрывая рукой рот, вынула из рукава кинжал и начала копать, однако промёрзшая земля была твёрдой как железо. Женщина воткнула клинок изо всех сил, но оставила на поверхности лишь маленькую светлую отметину.

– Позвольте. – Не желая терять ни мгновения, Мяо Фэн наклонился и протянул руку. Его ладонь была пуста, но окаменевшая, застывшая почва разошлась на глубину в чи, словно мягкий тофу.

– Отвяжись! Оставь это мне! – вспылила Сюэ Цзые, а потом оттолкнула его руку и налегла на кинжал.

Мяо Фэн молча посмотрел на неё и прижал к обледенелой земле обе ладони. Его внутренняя сила цунь за цунем устремилась вниз, отогревая место для будущей могилы.

Кашляя, Сюэ Цзые продолжала копать. И чем глубже, тем легче ей становилось: земля делалась всё податливее. Спустя два часа Сюэ Цзые вырыла яму длиной в восемь и шириной в три чи.

Женщина совершенно выбилась из сил и теперь тяжело дышала, стоя на коленях в снегу. Как только Сюэ Цзые чуть отдохнула, они осторожно опустили Сюэ Хуая на дно могилы.

Дрожащими руками Сюэ Цзые столкнула следом немного земли вперемешку со снегом, и та сразу почти наполовину скрыла бледное лицо юноши. Увидев это, женщина стиснула зубы. Если продолжить, они больше никогда не увидятся. Никто не поведёт её полюбоваться северным сиянием, никто не подхватит, когда она упадёт в ледяную реку… Все слова и обещания, да и сама мечта, которую Сюэ Цзые хранила больше десяти лет, пойдут прахом. С этого момента правду от себя уже не скроешь.

Снова холодный ветер жалил, будто острый кинжал… Совершенно измученная, Сюэ Цзые поднялась, и перед глазами у неё вдруг потемнело.

– Осторожно! – воскликнул кто-то, подхватывая её на руки.

* * *

Сюэ Цзые пришла в себя уже в повозке, которая мерно покачивалась, пробираясь по снегу.

Мяо Фэн отправился в путь без промедления. По-видимому, демонический владыка горы Куньлунь и в самом деле был серьёзно болен. Снаружи завывал ветер.

Открыв глаза, Сюэ Цзые долго бездумно смотрела вверх, где покачивался стеклянный светильник. Ей было очень холодно. Всё тело словно пронзали ледяные иглы. Неужели… она настолько слаба?

Словно сквозь сон, она услышала негромкую мелодию снаружи:

Сюэ Цзые показалось, будто острый меч пронзил её сердце. Из глаз, остававшихся сухими во время похорон Сюэ Хуая, потекли слёзы. Слушая музыку, Сюэ Цзые горько плакала.

Это ведь «Вьюнок»! Старая песня о том, как женщина тоскует по умершему возлюбленному.

Каждый звук глубоко проникал в сердце, принося с собой утешение и спокойствие, словно кто-то нежно и печально гладил её. Сюэ Цзые села, откинула занавеску и выглянула наружу. Музыка тут же смолкла, и кто-то заглянул в повозку.

– Глава Долины, вы проснулись? – спросили у неё.

– Это ты сейчас?.. – Сюэ Цзые увидела у Мяо Фэна на поясе флейту ди[32] и замолчала – лишь отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

– Вы проголодались? – Мяо Фэн с привычной лёгкой улыбкой протянул ей свёрток с мягким мандариновым печеньем. Несмотря на холод и ветер, оно было ещё тёплое. – Снаружи сильный мороз, так что я подогрел его. – Следом Мяо Фэн передал флягу. – И лечебное вино, которое приготовили Лю-эр и остальные. Сказали, защитит от вашего внутреннего холода. Тоже горячее.

Сюэ Цзые растерялась. Прежде чем она успела заговорить, Мяо Фэн опустил занавеску и вернулся на козлы.

Как жаль… Этот вечно улыбающийся и спокойный человек не давал ей ни единого повода вспылить или обидеться. Сюэ Цзые откусила кусочек печенья и сделала глоток вина. Тяжесть в груди слегка ослабла. Заметив, что выпечка смялась под пальцами, женщина не смогла сдержать смеха: Мяо Фэн использовал такую опасную технику, чтобы просто подогреть еду! Как говорится, всё равно что резать курицу ножом для убоя быков.

Смех Сюэ Цзые внезапно оборвался. Она выронила еду и повалилась на тигровые шкуры, устилавшие повозку. Мяо Фэн натянул поводья, и повозка резко остановилась.

– Глава Долины! – воскликнул юноша.

Он откинул занавес, ворвался внутрь, подхватил Сюэ Цзые, лежащую в обмороке, и прижал ладонь к её спине. Внутренняя ци через средоточие силы хлынула в её тело. Тепло заполнило вены и разогнало кровь, почти замёрзшую в жилах.

Нескоро, но дыхание Сюэ Цзые выровнялось. Наконец она медленно открыла глаза и сказала:

– Кажется… я потеряла сознание? – Почувствовав ладонь на своей спине, Сюэ Цзые сразу же поняла, что произошло. Улыбка женщины была полна смущения и горечи: хозяйка Долины целителей всё так же не могла исцелить саму себя.

Кивнув ей, Мяо Фэн быстро вышел из повозки и снова погнал лошадей на запад. Он покинул дворец Великого Света двадцать дней назад и теперь тревожился, не зная, что там сейчас происходит и как чувствует себя владыка. Последний приказывал вернуться не позже чем через месяц, иначе последствия могут быть непредсказуемы.

Мяо Фэн слегка нахмурился: непредсказуемо не только состояние здоровья владыки, но и то, что успеет произойти за это время во дворце. Все стараются забраться повыше и отхватить себе кусок побольше. Если в клане узнают, что владыка болен, а Мяо Фэн не успеет привезти целительницу, во дворце Великого Света разразится кровавая буря.

От тревоги юноша находил себе места. Плевать было даже, не загонит ли лошадей. Он спешил в Западный край.

* * *

Метель бушевала всё сильнее, лошади проваливались в сугробы почти по колено. Повозка то и дело застревала в глубоком снегу. К вечеру все были измотаны до предела. Мяо Фэну пришлось остановиться в месте, куда не так сильно задувал ветер с пустыни Гоби, и ждать, пока лошади отдохнут.

После того как юноша гнал всю ночь и весь день, он тоже чувствовал себя голодным и усталым. Решив перекусить, Мяо Фэн приподнял занавеску и шагнул в повозку, чтобы взять немного еды, но, едва оказался внутри, потрясённо вскрикнул.

Сюэ Цзые, бледная как смерть, молча привалилась к стенке повозки и закрыла глаза. Она снова была без сознания.

Мяо Фэн быстро дотронулся до точки лин-тай на спине женщины и воспользовался техникой «Омовение весенним ветром», чтобы разогнать кровь внутри её тела. В тот же миг Сюэ Цзые тихонько вздохнула и слабо пошевелила пальцами.

Мяо Фэн понял, что женщина почти полностью перестала справляться с холодом. Если бы он не поддерживал целительницу своей ци, сама она не продержалась бы и полдня.

Сюэ Цзые постепенно приходила в себя, но юноша не смел убирать ладонь. Он поддержал женщину свободной рукой, помогая сесть.

– Я… снова потеряла сознание?

Холод постепенно выходил из тела Сюэ Цзые. Ему на смену пришли невыразимые тепло и уют. Она открыла глаза и увидела, что Мяо Фэн сражается с её болезнью. Женщина была достаточно умна, чтобы понять: она едва не умерла дважды за пару дней. И дело непременно этим бы кончилось, если бы не помощь юноши.

Мяо Фэн привычно улыбался, будто к его лицу приросла маска.

– Главе Долины не о чём беспокоиться, – сказал он.

Сюэ Цзые заставила себя улыбнуться, хотя и понимала, что повод всё же есть. Техника «Омовение весенним ветром» требовала очень много сил, её нельзя использовать слишком часто. Вдобавок Мяо Фэн был отравлен ядом ледяного шелкопряда, а значит, юноше нужны силы, чтобы ему противостоять. Если Мяо Фэн потратил бы их, чтобы спасти Сюэ Цзые, как он сам сумел бы выжить?

Увидев, что целительница пришла в себя, Мяо Фэн перестал поддерживать её, но продолжил управлять точкой лин-тай.

– Подожди. – Сюэ Цзые наклонилась, протянула руку из-под тёплой накидки и полезла в сумку со снадобьями. – Я найду для тебя лекарство.

– Не стоит, – слегка удивился Мяо Фэн. – Рана на животе почти зажила.

– Я говорю не о ней. – Сюэ Цзые перебрала пилюли и порошки и наконец извлекла удлинённую бутылочку из белого нефрита цвета бараньего жира[33]. – А о яде ледяного шелкопряда.

Целительница вынула пробку. Ей на ладонь выкатилась красная круглая пилюля, и она протянула её Мяо Фэну.

– Это «Пылающее небо» я приготовила три года назад. Оно лучше всего справляется с такой отравой.

Мяо Фэн посмотрел на драгоценное лекарство. Стоит принять его – и с ядом, разъедающим кости, словно кислота, будет покончено. Однако юноша только улыбнулся и покачал головой.

– Не надо.

– Чего же ты собираешься ждать? – вспылив, повысила голос Сюэ Цзые.

– Не надо, – повторил Мяо Фэн, отвёл её руку в сторону и спокойно продолжил: – Яд ледяного шелкопряда – знак, который дал мне любящий отец. Это честь для меня. Разве я могу от него избавиться?

Сюэ Цзые уж точно не ожидала подобного ответа. Несколько мгновений она потрясённо смотрела на юношу, потом усмехнулась.

– Что? Да ты и правда сумасшедший!

Мяо Фэн не обратил никакого внимания на её резкость.

– Владыка – человек замкнутый и осторожный, – ответил юноша. – Он не позволил бы мне оставаться рядом, если бы не знал, что каждый месяц я должен приходить к нему за противоядием. Вокруг лишь тигры, которые ждут малейшего повода разорвать на части. Я хочу защищать его, поэтому… – Мяо Фэн осёкся, будто осознав, что сказал слишком много, и виновато взглянул на Сюэ Цзые. – В любом случае я благодарен вам за доброту.

Сюэ Цзые растерянно смотрела на юношу в белых одеждах. Такое отчаянное стремление защитить другого человека трогало за живое. Помедлив, она сказала:

– Каждые два часа приходится останавливаться, чтобы подлечить меня твоей внутренней силой. Повозка всё чаще застревает в глубоком снегу. Если так пойдёт и дальше, боюсь, мы не успеем добраться до Куньлуня и помочь твоему наставнику.

Мяо Фэн по-прежнему улыбался, но в его глазах читалось беспокойство.

– Оставим повозку и поедем верхом. – Сюэ Цзые встала, накинула самую тёплую рысью шубу, взяла грелку для рук и кивнула Мяо Фэну. – Возьми всю восьмёрку лошадей. Сядем на двух, а на остальных навьючим поклажу или оставим порожними. Когда кони под нами устанут, сменим их на тех, что шли без груза. Так мы сможем двигаться гораздо быстрее.

– Но глава Долины не выдержит… – растерянно начал Мяо Фэн.

– Ничего мне не будет. – Сюэ Цзые улыбнулась, отбросила занавеску и вышла навстречу ветру и снегу. – Ты же рядом, верно?

Мяо Фэн долго смотрел на неё, а потом медленно поклонился и произнёс:

– Большое спасибо.

Под вой вьюги они бок о бок поскакали по пустому казённому тракту, и снег падал на золотистый мех рысьей шубы.

Через час Сюэ Цзые совсем побледнела. Мяо Фэн с тревогой взглянул на неё.

– Глава Долины, вам помочь? – спросил он.

– Всё в порядке. – Она попыталась улыбнуться, но закоченевшее тело перестало слушаться. Сюэ Цзые покачнулась в седле и рухнула вниз, прямо под копыта.

– Осторожно! – Мяо Фэн молнией метнулся и подхватил её, прежде чем целительница упала в снег. – Пожалуй, я всё-таки настою на своём, – вздохнул он, после чего поплотнее закутал Сюэ Цзые в рысью шубу. Одной рукой юноша перехватил поудобнее поводья, снова погоняя лошадь, а другую, как раньше, прижал к точке лин-тай на спине целительницы. Когда тепло его техники начало согревать застывшую кровь, Мяо Фэн шепнул: – Если можете двигаться, положите обе руки на мою точку сюань-цзи.

Сюэ Цзые с трудом подняла одну руку и прижала к его солнечному сплетению.

Поток тепла усилился и волной обрушился на неё. От точки лин-тай на спине Сюэ Цзые он расходился по всему её телу и возвращался сквозь ладонь к Мяо Фэну, а потом всё повторялось. Казалось, оба человека даже дышали в унисон, и, стоило этому внутреннему круговороту начаться, Мяо Фэн вздохнул с облегчением.

– Вот так, – сказал он. – Теперь прислонитесь ко мне и отдыхайте.

Юноша спешил, но его внутренняя сила всё так же спокойно текла сквозь них, растапливая холод в теле Сюэ Цзые.

– Всё хорошо. Не беспокойтесь, когда мы доберёмся до ближайшего города, то остановимся передохнуть, – пообещал он.

– Договорились. Ты столько выдержишь? – с лёгкой тревогой отозвалась Сюэ Цзые.

Мяо Фэн улыбнулся и погнал лошадь ещё быстрее.

– Те, кто вышел из Горнила Демонов, могут выдержать что угодно.

Сюэ Цзые хмыкнула и укуталась в рысью шубу так, что сама стала похожа на свернувшегося в клубок рысёнка. Она задумчиво посмотрела на это вечно улыбающееся лицо.

– Может, прожить всю жизнь ради одного-единственного человека и не так уж плохо… Мяо Фэн, ты счастлив?

– Да, – улыбнулся Мяо Фэн. – До того как отец нашёл меня, я не был нужен никому в целом мире.

Сюэ Цзые кивнула и прикрыла глаза.

– Понимаю.

Внезапно ощутив усталость, она устроилась поудобнее и тихо уснула на его груди.

Снег продолжал валить с неба, словно кто-то разорвал подушку с гусиным пером. Он сыпался и сыпался, укрывая всадников. Мчащиеся лошади походили на вспышки молний, пронзающих белое небо.

Мяо Фэн, склонив голову, взглянул на спящую женщину… и еле заметно нахмурился. Его осенило: он вспомнил, где видел Сюэ Цзые раньше.

Ветер и снегопад становились сильнее и сильнее.

За ночь путники миновали Кизилскую пустошь. На снегу всё чаще можно было заметить следы других людей и колеи от тележных колёс. Мяо Фэн знал, что стоит потерпеть ещё немного – и они доберутся до Улиастая. Там можно отдохнуть и накормить лошадей.

Светало так медленно, что, казалось, ночь будет длиться вечно.

Мяо Фэн понемногу засыпал, и его хватка слабела; вот почти выскользнули из пальцев поводья. Затем чуть не упала и Сюэ Цзые. Она очнулась, удержавшись в последний момент, и спросила:

– Что такое?

Когда целительница растерянно осмотрелась, то заметила, что Мяо Фэн спит прямо в седле – но даже так по-прежнему пытается подогнать лошадь и одновременно заслонить саму Сюэ Цзые от ледяного ветра.

Она тихо вздохнула, потянулась, чтобы поправить спутнику съехавший капюшон, – и вдруг краем глаза заметила что-то у самой земли… какое-то лёгкое движение под снегом. Почудилось?

Сюэ Цзые присмотрелась, но ничего не увидела. Их небольшой табун продолжал мчаться вперёд, но та лошадь, что несла на себе их обоих, бежала в хвосте. Она тяжело дышала и не могла уже скакать вровень с остальными. Это их и спасло.

В воздухе что-то свистнуло – и Сюэ Цзые увидела, как вожака рассёк пополам клинок!

Это был длинный меч, который ударил откуда-то снизу. Коня располосовали одним взмахом, и он с жалобным ржанием повалился на землю. Кровь расплескалась по снегу, словно алый цветок.

Сюэ Цзые невольно вскрикнула, но ещё до того, как её голос замолк, внезапно поняла, что летит.

Меч ударил снова, пронзив насквозь лошадь, на которой они ехали – кончик клинка показался прямо из седла.

Неизвестно, когда проснулся Мяо Фэн. Ещё не открыв толком глаза, он подхватил целительницу на руки. В следующий миг – уже на чжан взвился над седлом, развернулся и оседлал другую лошадь… Не успела Сюэ Цзые толком вздохнуть, как уже снова сидела верхом.

– Чжуйдянь?!

Мяо Фэн смотрел на пригвождённую к снегу лошадь, и его взгляд медленно мрачнел: удар, способный убить мчащуюся во весь опор лошадь, мог нанести только Чжуйдянь, один из восьми Всадников.

Тун, отвечающий за залы Горнила Демонов во дворце Великого Света, каждый год отбирал по одному из убийц клана. Восемь лет обучал их так, чтобы каждый мог стать одним из Всадников и получить себе вместе с техникой имя. Их всегда звали Чжуйфэн, Байту, Неин, Чжуйдянь, Фэйпянь, Тунцзюэ, Чэньфу и Яньчжи. Каждый из них сам по себе был несравненно опасным убийцей, но все они часть Горнила Демонов и подчиняются Туну. Так неужели…

Не успел Мяо Фэн додумать, как лошадь под ним шарахнулась. Бледный, едва различимый огонёк метнулся по снегу. С сухим треском ноги лошади подломились; она упала и заржала от боли.

Лишь только огонёк появился, Мяо Фэн стрелой рванул вперёд и с размаху вонзил меч куда-то в снег.

Сюэ Цзые впервые видела, как её спутник сражается, но не смогла разглядеть даже движения человека, а об ударе и говорить нечего. Заметила только алую вспышку, словно клинок вдруг охватило пламя. Снег на месте удара в тот же миг растаял, открыв при этом затаившегося убийцу.

– Так и знал, что это ты. – Мечом Мяо Фэн пригвоздил руку мужчины к земле, чтобы не дать ему сбежать, и холодно спросил: – Кто отдал приказ?

Мужчина в маске неожиданно ухмыльнулся и извернулся, отрубив собственную правую руку. Ещё миг – и он скрылся в летящем снеге.

– Не сработает, – улыбнулся Мяо Фэн.

Даже если спутники и готовы были прикрыть отступление убийцы, кровавые пятна на снегу невозможно не заметить.

Мяо Фэн бросился по кровавому следу и снова вонзил меч в снег. В этот раз он был уверен, что ударил Чжуйдяня в грудь, но стоило юноше сделать лишь шаг назад, как одна мысль потрясла его – и, словно оживший клинок, он бросился обратно.

Тонкая, почти незаметная посреди падающего снега нить успела обвиться вокруг горла Сюэ Цзые, когда Мяо Фэн обрубил её… но в тот же миг короткая стрела чуть не пронзила целительнице сердце. Убийцы разделились, чтобы покончить с ними обоими!

Меч Мяо Фэна всё ещё обвивала стальная нить. Не в силах иначе отбить стрелу, юноша заслонил Сюэ Цзые плечом.

Целительница тихо вскрикнула: из раны потекла зелёная кровь.

– Всё в порядке. – Мяо Фэн даже не изменился в лице. – Просто стойте спокойно.

– Стрела отравлена! – Сюэ Цзые торопливо выхватила пузырёк и высыпала на рану порошок «Байяо».

Выстрелила… Фэйпянь? Мяо Фэн содрогнулся: неужели все восемь Всадников здесь?

Вот только времени подумать как следует не было, так что он вонзил меч в снег и быстро очертил круг.

Металл звякнул о металл, снег полетел в стороны. Из-под него выпрыгнул ещё один человек и сильно замахнулся длинным мечом.

Сабля Дуаньцзинь?!

Сила атаки была немыслимой. Желая полоснуть убийцу наискось и не стараясь отбить удар, Мяо Фэн увернулся и в один миг пронёсся сквозь пелену снега. Клинок описал в воздухе сверкающую дугу, и Тунцзюэ упал. На мече Мяо Фэна видна была кровь.

Больше юноша не осмеливался оставить Сюэ Цзые. Покончив с Тунцзюэ, он тут же повернулся к ней и шепнул:

– Вы целы?

– Цела, – так же тихо ответила Сюэ Цзые, прикоснувшись к порезу на горле.

Целительница смотрела на меч в руках Мяо Фэна почти с благоговением. Теперь клинок был до предела наполнен духовной силой и вместо обычной стальной синевы горел алым, словно объятый пламенем.

Мяо Фэн разом переменился: от обычной безмятежности юноши не осталось и следа. Он был так ужасен в своей готовности убивать, что смотреть тяжко. Мяо Фэн по-прежнему улыбался, но улыбкой божества смерти, которому всё равно, кто погибнет, а кто останется жить.

Он, вышедший из Горнила Демонов, был таким же мастером, как Тун!

Сюэ Цзые становилось всё труднее держаться: на ветру и под падающим снегом её уже била дрожь. Мяо Фэн встревоженно посматривал на неё. Он понимал, что ничем не сумеет помочь, если целительница снова упадёт в обморок. Сейчас враги затаились поблизости, а пятеро из Всадников ещё даже не показались. Как тут отвлечься?

На земле уже валялись несколько разрубленных лошадей. Ужасное зрелище.

– Чжуйфэн, Байту, Неин, Чэньфу, Яньчжи, выходите, – вонзая меч в снег, медленно заговорил Мяо Фэн. Улыбка на его лице становилась всё более угрожающей. Юноша обеими руками надавил на рукоять, чтобы погрузить клинок глубже в землю. – Я знаю, что вас послал Тун. Хотите, чтобы я перебил всех по одному, или всё же ударите вместе?

Сюэ Цзые вздрогнула и еле слышно выдохнула:

– Тун? Мяо Фэн сказал, их послал Тун?

Женщина остолбенела, чувствуя, как холод проникает в её сердце.

Меч вонзили в обледенелую землю, но от пламени клинка снег быстро таял, и вот уже на три чжана вокруг показалась земля.

– Эй, выходим, – холодно произнёс кто-то. – Он сейчас тут всё растопит.

Следом будто земля зашевелились под ногами – и вокруг Мяо Фэна и Сюэ Цзые бесшумно появились пять теней.

Воздух звенел от напряжения.

– Глава Долины, – тихо позвал Мяо Фэн, когда Сюэ Цзые уже из последних сил держалась на ногах. Его ладонь снова легла на точку лин-тай на её спине. От изумления женщина широко распахнула глаза: в такой момент он ещё тратил время на её недуг?

Пятеро убийц вокруг видели, что он делает, но совсем не понимали зачем. Они опасались утратить преимущество первого удара и потому не вмешивались.

Мяо Фэн заботился о том, чтобы Сюэ Цзые могла продержаться вдали от него как можно дольше. Он старался успеть передать целительнице побольше сил и наконец шепнул:

– Подождите немного, пока я отвлеку эту пятёрку, а потом бегите к Улиастаю и не оглядывайтесь.

Сюэ Цзые стиснула зубы и кивнула.

– Я догоню, – добавил Мяо Фэн.

– Он восстанавливает её силы и лечит раны! Быстрее!

Осознав наконец, что они тянут время, Чжуйфэн, один из Всадников, холодно усмехнулся, и все пятеро вдруг растворились в метели. Их стремление убить Сюэ Цзые и Мяо Фэна было настолько сильным, что, казалось, воздух звенел от напряжения.

– Бегите! – крикнул Мяо Фэн.

Затем юноша оттолкнул Сюэ Цзые, вскинул голову и, вырвав меч из земли, неожиданно нанёс удар!