В то самое время, когда на заснеженных пустошах возле Улиастая началась схватка, где-то далеко оттуда, на Куньлуне, Тун медленно открыл глаза.

– Пора. – Мяо Хо уже ждал его. Смотреть в сияющие в темноте глаза, полные света духовной силы, он не осмеливался, а потому, опустив голову, уставился на ноги Туна. – Завтра утром глава клана отправится в сад Радости на вершине горы. Сопровождать его может только Мин Ли… Мяо Куна и Мяо Шуй там не будет, а Мяо Фэн ещё не вернулся.

– Восемь Всадников должны задержать его. – Глаза Туна сверкнули. Он стиснул меч Лисюэ и тихо проговорил: – Без него всё будет гораздо проще. По плану начнём, когда владыка будет пересекать ледник.

Мяо Хо согласно кивнул и тихо ушёл. Тун, оставшись в темноте в одиночестве, медленно прикрыл глаза.

Если восемь Всадников и в самом деле перехватили Мяо Фэна, что же тогда случилось с целительницей?

Ему представилось, как её прекрасную голову сносит длинный меч. Тун стиснул свой клинок сильнее; пальцы его дрогнули, словно под кожу пробрался страх.

Чего он боится? Сам же отдал этот приказ!

Тун не мог позволить Мяо Фэну привезти целительницу во дворец Великого Света, не мог позволить спасти владыку. Любой, кто хочет защитить его, должен быть убит – хоть человек, хоть даже бог! Щадить нельзя никого!

Но почему тихий голос в сердце нашёптывает ему, что это неправильное решение?

«Минцзе… я больше никогда не оставлю тебя бродить во мраке».

Ему снова вспомнились эти яркие глаза, которые смотрели на него с нежностью и заботой, которые сводили его с ума.

Нет, нет, перестань на меня так смотреть! Перестань на меня смотреть!

Юноша сдерживался изо всех сил, не позволяя мыслям путаться. Его бледные тонкие пальцы мягко поглаживали Лисюэ, лежащий у него на коленях; лезвие, покрытое порошком жемчужины из драконьей крови, слабо светилось красным, и им был забит даже дол.

Таким мечом можно свергнуть и божество, и демона.

Тун сидел в темноте, склонив голову, и прислушивался к почти звериным воплям и звукам драки, доносящимся из соседних залов. Потом молча улыбнулся. Он ждал этого дня много-много лет.

Глава клана… завтра ты умрёшь!

Тун распахнул глаза, и те вспыхнули пронзительным фиолетовым светом, рассеявшим темноту.

* * *

Узнав белую птицу, Шуан Хун не сдержала изумлённого возгласа. Снежный Ястреб перепорхнул ей на плечо, устроился поудобнее и подставил лапу, обмотанную тканью.

– Что, твой хозяин послал это госпоже? – Шуан Хун потёрла глаза и проснулась окончательно. – Но она покинула Долину, и её долго не будет.

Снежный Ястреб коротко заклекотал, казалось, поняв, что она имеет в виду. Орудуя клювом, он стащил со своей лапки платок, и Шуан Хун развернула письмо.

Молодое, с зелёной пеной

Непроцеженное вино.

Красноглиняная печурка

Пышет ровным своим теплом.

Дело к ночи, и снегопадом

Разразиться вот-вот должно.

Может, ты согласишься выпить

Хоть по чашке со мной вдвоём?

Я скоро вернусь на север. Жди меня с тёплым вином.

Эти несколько строк рассмешили Шуан Хун.

– Ой, так седьмой молодой мастер и правда собирается ещё вернуться? – Она с очень довольным видом свернула письмо. – Недаром госпожа приказала перед отъездом закопать под сливой несколько сосудов «Смеха над мирской суетой». А мы уж думали, он про нас забудет, как только с лекарством будет покончено!

Услышав про вино, Снежный Ястреб встрепенулся. Во взгляде его чёрных, как бобы, глаз, обращённых к Шуан Хун, читалось желание поскорее его отведать.

– Однако госпожа совсем недавно уехала на Куньлунь, чтобы помочь главе демонического клана. Боюсь, её придётся долго ждать… – Шуан Хун погладила Снежного Ястреба по перьям и вздохнула. – Дорога такая долгая… Надеюсь, посланник Мяо Фэн сможет позаботиться о ней.

Снежный Ястреб казался встревоженным. Он вдруг спорхнул на стол, схватил кисть и посмотрел на Шуан Хун.

– Ты хочешь мне что-то написать? – изумилась та.

* * *

Кровь так обильно заливала землю в пустошах, что, казалось, повсюду распускаются ярчайшие цветы.

Через два часа ловушка «Небесная сеть» наконец разрушилась. В тот же миг четыре трупа разом рухнули на землю с разных сторон. Не дожидаясь, пока последний из Всадников опомнится, Мяо Фэн рванул вперёд и приставил меч к его горлу.

– Говори: что за план у Туна?

Мяо Фэн всем своим видом демонстрировал готовность убивать.

– Если не скажешь – сниму с тебя кожу заживо. – Он медленно повёл остриём меча вниз, оставляя на одеждах врага кровавый след.

Никто лучше Мяо Фэна не знал, сколь многое способны вытерпеть убийцы из Горнила Демонов. Так что… можно было не сдерживаться.

Чэньфу насмешливо улыбнулся, не выказывая и тени страха.

– Посланник Мяо Фэн, я не понимаю: почему такой человек, как ты, готов быть верным псом главы?

– А почему ты готов быть верным псом Туна? – равнодушно спросил Мяо Фэн. – Нам обоим тут нечего понимать… так что скажи мне, что у Туна за план, если не хочешь, чтобы я содрал с тебя кожу.

Кончик его меча перерезал два подключичных сухожилия.

Чэньфу вдруг рассмеялся, и лицо его стало изжелта-серым.

– Фэн, кажется, ты слишком долго не был в Горниле Демонов. Забыл про яд «Заткни глотку»? – Зеленоватая струйка крови вытекла у него изо рта, и последний из убийц начал медленно заваливаться на спину, всё ещё холодно усмехаясь.

Он умер, едва упав на снег.

Мяо Фэн ошеломлённо замер. Воспрепятствовать такой быстрой смерти было не в его силах. Он и в самом деле позабыл о гранулах яда «Заткни глотку»: убийцы Горнила Демонов прятали их в зубах.

Враз обессилев, Мяо Фэн опустил меч и окинул тоскливым взглядом мёртвые тела, разбросанные по снегу. Эти люди и в самом деле ничем не отличались от него самого: верные псы, не более.

Сбитое недавним боем дыхание оставалось тяжёлым и рваным. Мяо Фэн только прижал руку к груди, пытаясь его выровнять, как изо рта с коротким кашлем выплеснулась кровь.

Восемь Всадников не были простыми людьми. Ради этой победы пришлось использовать запретную технику «Раскалывание тела небесного демона», и это подорвало силы, и без того подточенные недавним ранением.

Опираясь на меч, он кое-как выпрямился и с трудом побрёл на запад. Должно быть, целительница уже добралась до Улиастая.

Но не прошёл Мяо Фэн и трёх чжанов, как его взгляд вдруг помрачнел.

Следы! Рядом с цепочкой следов, оставленных Сюэ Цзые, на снегу отпечатались чьи-то ещё, совсем лёгкие.

Он резко развернулся и оглядел снег, истоптанный во время яростной битвы. Кончиком меча чиркнул по нему, вздымая в воздух. Мертвецов было пятеро. Да ещё Тунцзюэ, которому он перерезал горло в самом начале, и Чжуйдянь, оставшийся лежать под снегом… Всего выходило семеро. Мяо Фэн побледнел: одного не хватало.

Фэйпянь? Значит, когда он отшвырнул Фэйпянь прочь, она не умерла?

* * *

Шум яростной схватки за спиной стих, а Сюэ Цзые по-прежнему бежала сквозь метель. Сила, которой поделился с ней Мяо Фэн, постепенно истончалась, и на смену приходил холод. Женщина бежала всё медленнее, потом шла по колено в снегу, потом – с трудом брела вперёд, пока ветер пытался сбить её с ног. Наконец Сюэ Цзые пошатнулась и упала в глубокий снег.

Впереди она слабо видела что-то зелёное и слышала звон верблюжьих колокольчиков: Улиастай? Тот оазис посреди Гоби, что на местном языке звался землёй множества ив?

Сюэ Цзые собрала последние силы, стиснула зубы и, не сумев подняться на ноги, поползла вперёд. Нужно добраться туда как можно быстрее, пока ветер и снег не прикончили её.

– Ого, да ты ещё можешь двигаться? – вдруг рассмеялся кто-то рядом и всем весом наступил ей на руку. – А по виду и не скажешь!

Насмешливый голос был женским.

Белые одежды стоящей над Сюэ Цзые убийцы развевались по ветру, лицо скрывала маска.

– Я милосердна и не заставлю тебя страдать ещё дольше. – Фэйпянь была ранена, и меч в её руке подрагивал, а дыхание сбивалось. – Отрежу голову и вернусь к Туну!

Тун?

Сюэ Цзые словно молния ударила. Она вскинула голову, глядя в сторону далёкого Куньлуня.

Минцзе, так ты и правда послал кого-то меня убить?

Слабая горькая улыбка появилась на губах Сюэ Цзые. Она смотрела, как опускается сверкающий меч, и, хоть и потянулась к поясу, уже ничего не успевала сделать.

Вдруг раздался пронзительный звон стали о сталь. Меч Фэйпянь отклонился в сторону, когда в него врезался отливающий синевой клинок, наполненный духовной силой.

Фэйпянь всё же удержалась на ногах, но отлетела на три шага назад и откашлялась кровью.

Не давая убийце времени восстановить равновесие, Мяо Фэн появился рядом и, выставив вперёд обе ладони, обрушил на неё поток силы.

«Омовение весенним ветром»! Фэйпянь была настолько сильна, что смогла заблокировать его, вскинув навстречу окрещённые парные мечи. Во все стороны полетел снег, оба, тяжело дыша, сделали по шагу назад. Пусть Мяо Фэн и считался одним из самых опасных бойцов Горнила Демонов, недавно он получил тяжёлую рану.

– А тебе досталось больше, чем мне, – насмешливо сказала Фэйпянь, глядя, как он заслоняет собой Сюэ Цзые. – Так отчаянно хочешь спасти целительницу? Ну, беги, поделись с ней силой! Иначе она умрёт!

Мяо Фэн изменился в лице, но не посмел оглянуться и только тихо позвал:

– Глава Долины?

Никто ему не ответил.

Не отводя взгляда от Фэйпянь, Мяо Фэн медленно двинулся назад, прошёл чжана три – и невольно вздрогнул, увидев Сюэ Цзые, неподвижно лежавшую на снегу лицом вниз. Потрясённый, он едва не нагнулся, чтобы помочь женщине подняться, и одёрнул себя лишь в последний миг. Стоит наклониться – и для них обоих распахнётся дверь к смерти.

– Что? Не смеешь отвлечься? – холодно усмехнулась Фэйпянь, без труда угадывая его мысли. – И правильно. Кто из Горнила Демонов будет таким дураком, чтобы подставляться? – И с насмешкой продолжила: – А мне и так сойдёт! Тун сказал, если не сможем убить тебя, то должны убить её. Мы так постоим ещё немного, и целительница умрёт у тебя на глазах, посланник Мяо Фэн!

Вечная улыбка наконец пропала с лица Мяо Фэна.

– Глава Долины? – тихо позвал он снова, но Сюэ Цзые не отозвалась и не пошевелилась.

Лицо Мяо Фэна застыло, в глазах разом отразилось множество противоречивых эмоций, а тело понемногу начала бить дрожь. Если он ничего не сделает прямо сейчас, то и в самом деле скоро увидит смерть главы Долины целителей. Но если бросится на помощь Сюэ Цзые, Фэйпянь успеет нанести удар. Выжить не удастся.

В голове Мяо Фэна, словно снежинки, кружились тысячи мыслей, но он ещё не принял решения.

– Ого, – усмехнулась Фэйпянь. – Если уж благодаря нам посланник Мяо Фэн пришёл в такое замешательство, то мы, восемь Всадников, и впрямь не безнадёж…

Но прежде чем она договорила, Мяо Фэн опустил выставленные в защитном жесте руки и склонился, подхватывая из снега умирающую женщину. Юноша развернулся, заслоняя Сюэ Цзые собой, и, словно не слыша свиста меча Фэйпянь, прямо сквозь одежду надавил на точку лин-тай на спине целительницы.

Он и правда решил принести себя в жертву, чтобы спасти Сюэ Цзые?

Клинок молниеносно вонзился в открытую спину. Чувствуя, как сталь стремится к сердцу, Мяо Фэн сжал рукоять своего меча и, не отнимая другой руки от точки лин-тай, ударил Фэйпянь в грудь. Он не пытался защищаться – это было невозможно без того, чтобы отпустить целительницу, – и вложил все силы в единственную атаку. Ради своей цели он был готов на что угодно.

Сейчас только смерть их врага могла подарить Сюэ Цзые хотя бы отблеск надежды!

Вдруг что-то хрустнуло, и в метели вспыхнул странный свет.

Мяо Фэн почувствовал, как Сюэ Цзые, которую он по-прежнему прижимал к себе, содрогнулась; что-то вырвалось из её пояса и рванулось вперёд. От толчка юноша пошатнулся и упал на снег. В тот же миг Фэйпянь закричала: страшный удар снёс убийцу с ног. Она отлетела в сторону легко, как бумажная, а когда приземлилась, была уже мертва.

Мгновение – и всё закончилось. Даже такой боец, как Мяо Фэн, не сразу осознал, что произошло. Пока он потрясённо вглядывался в лицо женщины, которую так и держал в объятиях, та открыла глаза.

– С тобой всё хорошо? – испуганно спросил он.

– Повезло… – Сюэ Цзые была страшно бледна. Она выдохнула. – Тебе что, жить надоело?

Целительница дышала слабо, но была в полном сознании и даже улыбалась, не убирая палец со спускового крючка. Эта полная скрытого лукавства улыбка потрясла Мяо Фэна. Только что женщина, казалось, умирала, и вот это всё оказалось притворством? Она спасла его!

– Ас тобой всё хорошо? – в свою очередь спросила Сюэ Цзые и пальцами прошлась по его спине, касаясь окровавленной одежды. – Рана такая глубокая… Нужно перевязать быстрее. Только что ты совсем не защищался. Неужели и правда собирался умереть за меня?

Мяо Фэн взглянул на пружинный механизм у Сюэ Цзые на поясе; теперь все заряды там были истрачены.

– Иглы «Цветение груши под дождём»? – изумлённо выдохнул юноша.

Это было тайное оружие клана Тан из области Шу, но после смерти Тан Цюэ[34] никто и никогда его не видел. Как оно могло оказаться здесь?

– Да, мне кто-то их отдал в оплату за лечение, – пробормотала Сюэ Цзые и побледнела ещё больше. – Я в порядке, но… давай встанем побыстрее, если тебе не трудно?

– О, виноват, глава Долины! Прошу прощения! – Мяо Фэн сообразил, что сжимает женщину слишком сильно, не давая ей даже толком вдохнуть. Всем своим видом он выразил сожаление и ослабил объятия. Но стоило ему попытаться подняться, как кровь вдруг выплеснулась у него изо рта, а в глазах потемнело.

– Мяо Фэн! – закричала Сюэ Цзые.

Когда он пришёл в себя, уже наступила ночь.

В ушах свистел ветер, на лицо сыпался снег, но отчего-то Мяо Фэну было тепло.

О ранах уже позаботились – боль показалась куда менее свирепой, чем раньше. Кто бы мог это сделать? Прежде его спасал только владыка. Очень много лет прошло с тех пор, как кто-то другой беспокоился о нём. И вот теперь… Мяо Фэн в растерянности опустил голову и увидел, что укутан в рысью шубу.

В его объятиях лежала женщина в фиолетовых одеждах – и, казалось, тело Сюэ Цзые уже превратилось в кусок льда. Холод погрузил её в беспамятство, а губы посинели.

– Глава Долины! – воскликнул Мяо Фэн и поспешно приподнял целительницу.

Распахнув рысью шубу, юноша завернул в неё Сюэ Цзые и привычно нажал обеими руками на точку лин-тай. Из-за тяжёлых ран, оставленных яростной битвой, сила текла не так свободно, как обычно, так что Сюэ Цзые долго не приходила в себя. Настолько долго, что Мяо Фэн не на шутку встревожился. Улыбка исчезла с его лица, и он крепко обнял Сюэ Цзые, прижимая к себе.

Она всё ещё была очень холодной, бледной и в целом походила на умирающего зверька. Не приходя в сознание, целительница свернулась клубком, защищаясь от пронизывающего холода снаружи и изнутри, и крепко сжала бескровные губы. Снег оседал на её бровях и ресницах, а дыхание слабело.

– Глава Долины! – Мяо Фэн в ужасе схватил её за плечи и встряхнул. – Очнитесь!

Юноша вспомнил, как уговорил её покинуть Долину: Сюэ Цзые не желала, чтобы он умер, а потому решилась уйти вместе с ним. А ведь Мяо Фэн был для неё совсем чужим. По пути к дворцу Великого Света они то и дело сталкивались с опасностями, и это он должен был защищать целительницу, а вышло совсем наоборот: его, убийцу и воина, спасла женщина, которая даже не знала боевых искусств.

За всю жизнь спасти его не хотел никто, кроме владыки.

Сюэ Цзые, припорошённая снегом, никак не приходила в себя. Её руки и лицо были ледяными. В этот миг Мяо Фэн почувствовал страх: чувство, которое не тревожило его уже больше десяти лет – с тех пор, как он вошёл во дворец Великого Света. Не зная, чем ещё помочь, Мяо Фэн продолжал использовать технику «Омовение весенним ветром», вновь и вновь прогоняя силу сквозь её тело.

– Сюэ Хуай… – Наконец женщина в его руках вздохнула и сильнее сжалась. – Как холодно…

Услышанное поразило его.

Сюэ Хуай… Так звали юношу подо льдом.

Юношу, который был родом из той же деревни, что и Тун.

На самом деле, впервые услышав, как Сюэ Цзые спрашивает о Туне, Мяо Фэн насторожился. Долгие годы тренировок помогли ему удержать лицо, пока он лгал. А после того как целительница привела его в разрушенную деревню, Мяо Фэн практически уверился: он уже видел Сюэ Цзые много лет назад.

Вспомнились кровь и пламя той ночи, в которой чёрное небо и белый снег смешались в единую круговерть.

Мяо Фэн молча закрыл глаза.

Сколько лет?.. Сколько лет минуло с тех пор, как он выполнил первое задание для Горнила Демонов? Поначалу у него рука не поднималась убивать людей. Его снедало ошеломляющее чувство вины. Потом приноровился. А теперь вот мог с лёгкой улыбкой раздавить чьё-нибудь сердце.

Сколько мёртвых тел осталось за ним… Гора, нависающая над всей первой половиной его жизни.

Мяо Фэн привык убивать, но один только вид этой женщины будил в нём прежнюю тоску и боль, способную разорвать сердце на части.

Резня той ночи ожила в его памяти так, словно случилась ещё вчера.

Кровь.

Огонь.

Громкие вопли, которые быстро стихали.

Пылающие дома.

Мужчины, женщины и дети, в ужасе бегущие прочь.

Юноша и девушка взялись за руки и со всех ног неслись по льду, спасаясь из деревни, а Тун, которого владыка выпустил из тёмного дома, гнался за ними и кричал, словно безумный:

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай!

– Фэн, верни его. – На пальце владыки, которым он указал на кричавшего мальчишку, блеснул драгоценный перстень. – Он теперь мой ученик.

– Слушаюсь. – Мяо Фэн, которому было тогда пятнадцать лет, улыбнулся, поднял окровавленный меч и бросился следом.

Конечно. В тот раз владыку заинтересовал мальчишка, который мог бы стать даже полезнее, чем сам Мяо Фэн, – поэтому упустить его было никак нельзя.

Владыка холодно усмехался, глядя им вслед.

– Они уже бросили тебя, Тун. Почему ты по-прежнему гонишься за ними?

Тот остановился как вкопанный. Мальчик стоял на льду, и его плечи начали дрожать.

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай! – отчаянно кричал он. – Подождите меня! Подождите…

Ни один из них не оглянулся.

Мяо Фэн догнал мальчишку схватил за плечо и улыбнулся.

– Тун, все бросили тебя. Ты нужен только владыке. Пойдём… Останься с нами.

– Нет… нет! – Тот отчаянно оттолкнул Мяо Фэна и бросился следом за убегавшими.

Тун был всего в трёх чжанах от них и продолжал кричать, звать, но юноша и девушка не обернулись – только быстрее побежали прочь, крепко держась за руки.

– Всё ещё хочешь догнать их? – спросил его Мяо Фэн. – Ладно…

И с силой ударил ладонью по льду.

Толстый слой с громким треском лопнул, трещины разбежались по нему, как ветвящиеся молнии. В один миг река разинула бездонную чёрную пасть и поглотила и юношу, и девушку.

– Всё кончено. – Мяо Фэн убрал руку и улыбнулся потрясённому мальчишке.

Тот медленно опустился на колени, словно вдруг обессилел, и закричал от отчаяния.

Всё кончено?

Двенадцать лет спустя в тиши глухой снежной ночи тень судьбы накрыла Мяо Фэна тёмным крылом.

– Сюэ Хуай, холодно… – Женщина, укутанная в шубу из золотистого рысьего меха, дрожала, свернувшись в клубок. – Очень холодно…

Таким уязвимым казалось сейчас её бледное лицо – в сердце Мяо Фэну словно вошла игла. Беспредельные печаль и бессилие обрушились на него, сокрушили стойкость, и, прежде чем он понял, что происходит, по щеке покатилась слеза, почти сразу превратившись в льдинку.

Эта слеза была первая за минувшие десять – или даже больше – лет. Юноша уже не улыбался.

Мяо Фэн не знал, что делать с этими непривычными чувствами, и потому просто закрыл глаза и подставил лицо снегу и ветру.

Он родился в царской семье Лоулань и видел, как она пришла в упадок, а после и вовсе исчезла с лица земли. С тех пор как владыка спас его от бандитов, Мяо Фэн не знал для себя другой цели, кроме как стать мечом в его руке, жить и умереть ради него… без колебаний, без сомнений, не задумываясь о причине.

Долгие годы сердце Мяо Фэна оставалось спокойным, ни разу не дрогнуло. Почему же его наполнила такая глубокая боль? Это… сожаление о сделанном?

Раскаивался ли он в том, что руки обагрены кровью? Что едва не погубил эту женщину?

Мяо Фэн не знал ответа. Он просто крепче обнял измученную целительницу. Сюэ Цзые, прильнув доверчиво и уязвимо, вздрагивала в его руках и медленно оживала.

Она даже не представляла, сколько на нём крови.

Служащий с почтовой станции Улиастая вышел, намереваясь обойти её дозором, и вдруг ему открылось зрелище настолько странное, что показалось сном.

Сквозь пелену снега, валящего с небес, пошатываясь, бежал человек в белых одеждах, залитых кровью. Его странные синие волосы развевались по ветру. В руках он держал нечто вроде большого свёртка; чиновник успел распознать лишь золотистый рысий мех. Рассмотреть что-то ещё не удалось – человек в белом, не дожидаясь, пока случайный наблюдатель опомнится, стремительно пролетел по тракту мимо почтовой станции и скрылся за ветвями ив.

– Небеса… это что, призрак был? – пробормотал чиновник, протирая глаза и освещая фонарём дорогу.

На снегу остались глубокие следы, а рядом пугающе алели капли крови.

Когда Сюэ Цзые открыла глаза, уже рассвело.

В этот раз она лежала не в повозке, а спокойно спала на кане[35], укрытая сразу тремя одеялами. Ци в её теле текла ровно и мирно. В комнате горел огонь, было очень тепло. Снаружи зелёные ивовые ветви тянулись к земле, как бесчисленные шёлковые нити. Кто-то играл на флейте.

И самое удивительное: Мяо Фэна не оказалось рядом.

Куда он мог пойти?

«Опять «Вьюнок», – внезапно поняла она, прислушавшись к знакомой мелодии, и преисполнилась тихой благодарности. Мяо Фэн выбрал самый деликатный способ сообщить о своём присутствии. Этот человек неизменно таил в себе скрытую угрозу. Он умел убивать бесшумно и незаметно, но обладал очень чутким сердцем и без труда понимал чужие горе и радость.

Сюэ Цзые поднялась и подошла к окну, но музыка в тот же миг оборвалась.

Потом зазвучала другая мелодия.

Мяо Фэн сидел на ветке, прислонившись к ивовому стволу. Чуть запрокинув голову и прикрыв глаза, он играл на короткой флейте: из-под его пальцев взлетала красивая, глубокая мелодия. Звуки словно путались в полах его одежды и длинных синих волосах, которые нежно трогал ветер.

Это была странная, полная неясной грусти музыка, непохожая на то, что Сюэ Цзые привыкла слышать на Центральной равнине. Словно кто-то вздыхал, глядя в небо. Или будто девушка танцевала в ночи у костра, и отсветы пламени ложились на её лицо. Восторг и печаль, страсть и тайна слились в этой мелодии – так огонь и вода могли бы соединиться, чтобы создать нечто новое.

Сюэ Цзые на миг потеряла дар речи – настолько всё вокруг походило на сон: об Улиастае и его зелёных ивовых рощах, в которых поёт флейта, об окружающих его ветрах и песках…

– Вы проснулись? – Мяо Фэн прекратил играть почти сразу же, как она распахнула окно, и открыл глаза. – Отдохнули как следует?

Сюэ Цзые медленно кивнула, чувствуя смутное разочарование от того, что этот прекрасный сон разрушен.

– Тогда поедим – и отправляемся в путь. Я собрал все наши вещи и сумки с лекарствами, разбросанные по снегу. – Мяо Фэн взглянул на неё, и его лицо дрогнуло, но в следующий миг он уже спрыгнул на землю. – Пойду посмотрю, накормили ли лошадей, которых я тут купил.

Когда он проходил мимо, Сюэ Цзые что-то показалось неуловимо странным в его облике. И только когда юноша скрылся в ивовой роще, целительница поняла: улыбка. Неизменная лёгкая улыбка пропала с лица Мяо Фэна.

Что так огорчило его?

Лучший извозчик Улиастая был нанят за огромные деньги, и повозка помчалась по почтовому тракту.

Время от времени Сюэ Цзые с беспокойством поглядывала на Мяо Фэна. Он всю дорогу отрешённо вертел в руке свою флейту, смотрел в окно повозки на слепящий белый снег, но не произносил ни слова. И, что было самым странным, до сих пор так ни разу и не улыбнулся.

– Что с тобой? – наконец не выдержала и заговорила целительница, чтобы разбить эту удушающую тишину – Тебе хуже из-за раны?

– Нет, – спокойно ответил Мяо Фэн. – У главы Долины отменные лекарства.

– Тогда почему ты больше не улыбаешься? – с недоумением спросила Сюэ Цзые.

Он повернулся и удивлённо взглянул на неё.

– А почему я должен?

Сюэ Цзые была потрясена. Техника «Омовение весенним ветром» незаметно меняет того, кто её практикует. Она делает нрав мастера спокойным, мягким. Дурные мысли не тревожат и не огорчают его, так что он то и дело улыбается, даже не задумываясь об этом. Когда целительница впервые увидела Мяо Фэна, в тот же самый миг поняла, что человек много лет совершенствует именно эту технику, а теперь его привычная улыбка отчего-то пропала, и это её тревожило. Но она просто заметила:

– Так ты умеешь играть и на ди.

На это Мяо Фэн наконец улыбнулся и поднял короткую флейту.

– Да нет, это не ди. Это били, бамбуковый рожок. На таком играют у меня дома, на Западе. Когда-то сестра научила меня десятку с лишним лоуланьских мелодий, но я почти всё позабыл.

Он повернул голову к окошку, взглянул на ярко-голубое после снегопада небо и вздохнул.

– В те дни меня звали Ями.

На самом деле юноша не вспоминал об этом уже очень давно. Больше десяти лет Мяо Фэн метался в мире тьмы и крови, уничтожая тех, кто шёл против воли владыки, готов был в любой миг принять за него смертельный удар и ни о чём не сожалел. Всё шло как надо, не так ли? Мяо Фэн был точно стрела в полёте: ни сомнений, ни колебаний.

О прошлом он не думал… да оно было ему и не нужно.

Но почему то, что он, казалось, давным-давно позабыл, вдруг встало перед ним?

– Так нельзя. – Сюэ Цзые неожиданно надавила на повязку над его солнечным сплетением и с беспокойством произнесла: – Твои чувства и сила начинают спорить друг с другом. Ещё немного, и начнётся искажение ци. Я лучше серебряными иглами запечатаю твои меридианы, чтобы…

– Не нужно. – Мяо Фэн вдруг нахмурился и отшатнулся, не сводя с женщины пристального взгляда, словно её рука обжигала.

Затем безо всякой видимой причины юноша рассмеялся и прошептал:

– Глава Долины, настанет день, когда вы пожалеете, что хотели сделать это.

Голос Мяо Фэна звучал как во сне. Сюэ Цзые подняла голову, посмотрела в глаза спутника и улыбнулась.

– Может, и так… но этот день ещё не настал.

Она распустила повязку, обработала рану, проворно перевязала её снова и откусила кончик ткани.

– Однако, будучи целительницей, разве я могу оставить без внимания больного?

Мяо Фэн молчал и не мешал ей заниматься раной, а сам не отрывал взора от голубых небес Западного края. Горы понемногу приближались; их вершины, покрытые снегом и льдом, сверкали на солнце, как зубцы жемчужной короны.

Через три дня они должны уже добраться до Куньлуня.

Не удержавшись, Мяо Фэн поднял занавеску и на северо-западном наречии приказал вознице поторапливаться.

Прошло двадцать пять дней с тех пор, как он покинул дворец Великого Света. К счастью, вопреки всему Мяо Фэн успевал вернуться до истечения месяца. И всё же ему хотелось бы знать, что сейчас происходит в клане.

Тун… ты ведь, наверное, и не думал, что я вернусь, да ещё с твоей старой подругой?

Хотя, должно быть, ты её и не помнишь. Той ночью я видел, как ты стоял на коленях на льду и был близок к тому, чтобы сойти с ума. И как владыка запечатал твои воспоминания золотыми иглами, а затем силой увёл с собой.

Если бы тогда я не сшиб тебя с ног, ты спрыгнул бы в воду следом за ними?

В те годы ты был полным дураком…