Хо Чжаньбай остановился перед Двадцать четвёртым мостом[24] в Янчжоу.

Только-только наступил сезон «Начала весны»[25]; к югу от реки Янцзы было холодно, однако же лучше, чем на суровых равнинах за Великой стеной.

Всё это время Хо Чжаньбай мчался без передышки и вот на девятнадцатый день, весь покрытый дорожной пылью, въехал в Янчжоу. Уже в сумерках увидев знакомый город, мужчина почувствовал громадное облегчение, но он так устал, что решил переночевать, прежде чем продолжить путь.

Хо Чжаньбай позвал Снежного Ястреба и направил лошадь хорошо знакомой дорогой: в цветочный дом Линлун, стоявший неподалёку от моста.

Среди сияющих улыбками юношей, что искали развлечений, Хо Чжаньбай выделялся невероятно. Молодые господа буквально лучились здоровьем и свежестью, а он не мылся уже много дней; волосы его совсем растрепались, а лицо посерело от усталости. Юноши были разодеты в яркие шелка, а белые одежды Хо Чжаньбая – перепачканы и изорваны. Разве что норовистые кони… Если бы не подаренная Сюэ Цзые великолепная даваньская лошадь, Хо Чжаньбая, должно быть, прогнали бы прочь слуги, приняв за нищего.

* * *

– Позови Лю Фэйфэй. – Мужчина так устал, что просто вынул и показал мешочек с благовониями.

Хозяйка цветочного дома сразу узнала саше: много лет назад барышня Лю своими руками вышила и подарила его молодому мастеру Хо. Лю Фэйфэй уже тогда была прелестнейшим из цветов этого места. Хозяйка поразилась и поспешно поприветствовала Хо Чжаньбая:

– Седьмой молодой мастер! Так это вы? Почему в таком виде? Давно у нас не появлялись… Пойдёмте быстрее: отдохнёте в отдельной комнате.

Хо Чжаньбай не обратил на тёплые слова хозяйки ни малейшего внимания – просто сунул повод лошади служке и, пошатываясь, побрёл по лестнице вверх, прямиком в знакомые покои.

– Фэйфэй! Фэйфэй!

– Седьмой молодой мастер, седьмой молодой мастер! – Встревоженная хозяйка бросилась следом. – У барышни Лю сегодня…

Он приостановился.

– У неё гость?

Однако прежде чем хозяйка ответила, из покоев впереди раздался знакомый голос:

– Всё в порядке, впустите его. – Красавица в зелёном открыла дверь и продолжила: – Прошу тётушку поприветствовать других гостей внизу.

– Но там… советник Цянь… – заколебалась хозяйка.

– Умоляю тётушку о ничтожной услуге. – Лю Фэйфэй скрыла улыбку.

Когда хозяйка ушла, барышня закрыла дверь и взглянула на Хо Чжаньбая. Мужчина уже упал на её постель и, едва его голова коснулась подушки, закрыл глаза. Барышня Лю вгляделась в его усталое, бледное лицо и присела рядом.

– Вернулся?

– Да, – ответил он, не в силах даже посмотреть на неё.

– У тебя получилось? – Лю Фэйфэй не позволила ему заснуть. Вместо этого она протянула руку и кончиком пальца провела по его бровям вразлёт. – Ты сказал в прошлый раз, что, если всё удастся, дело будет сделано. Закончил?

Хо Чжаньбай расслабился и глубоко вздохнул.

– Да, закончил.

Снежный Ястреб, который всегда следовал за хозяином, согласно крикнул.

Лю Фэйфэй на мгновение растерялась, словно не в силах поверить, что долгие поиски завершились, и вдруг рассмеялась.

– Замечательно! Помнишь, я спросила тебя, когда же ты выкупишь меня из цветочного дома и я смогу последовать за тобой как наложница? Тогда ты ответил, что, пока всё не кончится, нечего и говорить об этом. Вот дело и сделано. Я дождалась.

Хо Чжаньбай вздрогнул и открыл глаза.

– Фэйфэй, на этот раз я вернулся, чтобы сказать тебе…

Прежде чем он договорил, Лю Фэйфэй усмехнулась и прижала палец к его губам.

– Ты смотри, как испугался, – улыбнулась она. – Я пошутила. У тебя ведь не хватит денег на выкуп. Разве что украдёшь где-нибудь… Ты бы смог, но станешь ли делать это ради меня?

Он нахмурился и присмотрелся: что-то в этой прекрасной девушке изменилось за те полгода, пока они не виделись.

Давным-давно Хо Чжаньбая притащила сюда толпа дружков – по правде сказать, настоящих бездельников, желающих лишь веселиться. Тогда он и познакомился с лучшей красавицей дома Линлун в Янчжоу. Барышня Лю была из тех умных женщин, которые умеют смотреть в самую суть, а мысли выражают изящно и утончённо. Тогда Хо Чжаньбай ещё не знал, как себя вести в цветочном доме, и попытался забиться в угол, но барышня Лю искусно вовлекла его в беседу. Они разговаривали почти всю ночь, и под утро Хо Чжаньбай вернулся домой, чувствуя себя опьянённым. Позже Лю Фэйфэй стала его первой женщиной. С тех пор Хо Чжаньбай объехал мир, побывал в далёких краях, привык называть крышей небо, а стенами – стволы деревьев, но всё время возвращался к Лю Фэйфэй.

Раз или два в год мужчина непременно приезжал и просил барышню Лю составить ему компанию.

Со стороны подобные отношения казались дружеской забавой цветочной девушки и её давнего благодетеля. Барышня Лю по-прежнему принимала гостей, и Хо Чжаньбай никогда не видел, чтобы она выказывала недовольство. Порой из поездок он привозил подарки, и девушка каждый раз очень радовалась. Но Хо Чжаньбай никогда не рассказывал Лю Фэйфэй о своём прошлом и настоящем, не делился горем и радостью.

Казалось, они близки, но на деле, напротив, были очень далеки друг от друга.

И вот, когда Хо Чжаньбай в очередной раз собирался уходить, а Лю Фэйфэй помогала ему приготовиться к дороге, девушка шутливо спросила, не хочет ли он взять её в наложницы. Хо Чжаньбай невнятно ответил, что нужно подождать.

С тех пор она об этом ни разу не заговаривала.

В конце концов, странствующий боец и девушка из цветочного дома – люди из разных миров.

Барышня Лю была умной женщиной и не повторяла своей ошибки. Со временем она поняла: этот мужчина приходил к ней просто потому, что больше ему было некуда.

– Боюсь, ты не сможешь остаться со мной на ночь. – Лю Фэйфэй взяла нефритовый гребень, медленно расчесала волосы и, глядя на своё отражение, тихо продолжила: – Два дня назад я согласилась стать женой торговца Ху. Знаешь, его первая жена умерла. Так что теперь я оставлю ремесло и стану честной женщиной.

Хо Чжаньбай еле заметно вздрогнул.

– Поздравляю.

– О, спасибо. – Барышня Лю рассмеялась и собрала волосы в узел золотой заколкой. – Да, это наилучший исход для подобных мне… Иногда казалось, что я не такая, как остальные девушки в этом цветочном доме, так что и финал истории у меня должен быть не как у них. Но как бы сильно ты ни отличался, что в этом толку? Человек не может бороться с судьбой.

Хо Чжаньбай в замешательстве наблюдал за ней.

– На этот раз ты пришёл попрощаться со мной? – догадалась Лю Фэйфэй.

Хо Чжаньбай медленно кивнул и произнёс:

– Верно. Больше я сюда не вернусь.

– Теперь тебе есть куда пойти? Или ты в кого-то влюбился? Даже если придёшь, меня здесь уже не будет. – Лю Фэйфэй улыбнулась немного устало, но всё так же очаровательно, и вдруг кокетливо ткнула его пальцем в грудь. – Я же выхожу замуж! Хотя бы притворись, что разочарован! Разве я, Лю Фэйфэй, ничуть не нравилась тебе?

В тот же миг Хо Чжаньбай скорчил трагическую гримасу и воскликнул:

– Быть брошенным лучшей из девушек этого дома – честь для меня!

Лю Фэйфэй лукаво подмигнула и снова толкнула его.

– Фу, сидишь с таким печальным лицом, а болтаешь бойко, как и всегда! – В следующий миг она замолчала. Потом склонилась к нему, нежно погладила обветренную щёку, заглянула в усталые глаза и вздохнула. – Но… Бай, ты должен позаботиться и о себе.

Лю Фэйфэй мягко коснулась губами лба Хо Чжаньбая, а затем поднялась и ушла не оглядываясь.

Глядя на закрывшуюся дверь, он вдруг почувствовал бесконечную усталость.

Да, больше он сюда не придёт… Незачем: всё кончено.

Восемь лет – и время огненной, безумной страсти уходит в прошлое. Ему действительно стоит подумать о будущем и позаботиться о себе. На миг Хо Чжаньбай вспомнил женщину в фиолетовом – и уснул глубоким сном измученного человека.

* * *

Через полмесяца после отъезда Хо Чжаньбая в Долину целителей вернулся обычный покой.

Эта уединённая долина на Крайнем Севере возле реки Мохэ была похожа на страну блаженства вне пределов людского мира. Здесь, как говорится, межи и тропинки пересекали одна другую, петухи и собаки перекликались между собою[27], а жители мирно возделывали землю. Никто, казалось, и не вспоминал, что где-то там, в цзянху, бесконечно плетётся клубок милости и ненависти и каждый день ведутся кровопролитные бои не на жизнь, а на смерть.

Снаружи бушевала метель, землю устилал иней, а ветер пронизывал острее ножа; в долине же стояли солнечные и тёплые деньки.

Десять больных в этом году уже вылечили. Как и прежде, все бирки «Возвращение с Небес» Шуан Хун унесла из Долины. По дороге на юг, в цзянху, она оставит их в разных тайных местах. Оттуда в новом году бирки разойдутся по рукам, а затем вернутся – вместе с людьми, жаждущими исцеления. Но пока Сюэ Цзые могла отдохнуть, наблюдая, как служанки сеют и собирают лекарственные травы… и внезапно она ощутила, что впадает в какое-то оцепенение.

Минцзе ушёл, Хо Чжаньбай тоже.

У каждого из них свой путь, не имеющий к ней никакого отношения.

Это походило на сон: люди врывались в жизнь Сюэ Цзые, наводили беспорядок и бесследно исчезали. Она же оставалась здесь, в месте, где все четыре сезона сошлись воедино, и продолжала ждать, сама не зная чего.

Сюэ Цзые рассеянно поправила причёску и только тогда вспомнила, что отдала заколку из фиолетового нефрита – последнюю связь с наставницей – в чужие руки. Жгучий мороз пробрал женщину до костей, и она закашлялась, крепко прижав к себе ручную грелку.

Снаружи вдруг поднялся шум, и Фэн Лю, размахивая руками, подбежала к ней и крикнула:

– Госпожа!

У Сюэ Цзые ёкнуло сердце: неужели он вернулся?

– Что? – спросила она.

– Госпожа! Госпожа! – Фэн Лю, тяжело дыша, протараторила: – Там, перед лабиринтом у входа в Долину, вас ждёт какой-то чудак с синими волосами! Дело нечисто!.. Совсем нечисто!

– Вот как?

Вряд ли этот человек пришёл за исцелением: бирки унесли из Долины лишь несколько дней назад. Из особых тайников они разбредались по цзянху и после долгих сражений находили себе хозяев: самых сильных, но и больше всех нуждающихся в лечении. Обычно первая возвращалась не раньше чем через три месяца.

– Да! И у него есть бирки «Возвращение с Небес»!.. – У Фэн Лю перехватило дыхание, но она продолжила: – Много бирок!

– Что?! – Сюэ Цзые рывком поднялась.

– У него… у него все десять! – Фэн Лю снова в ошеломлении взмахнула руками. – Десять бирок!

Глаза Сюэ Цзые потемнели. Быстрыми шагами она прошлась вдоль окна, заложив руки за спину.

– Где Шуан Хун?

– Госпожа, – шепнула сяо Чэн, – Шуан Хун ещё не вернулась.

Шуан Хун покинула Долину, чтобы оставить в цзянху бирки, и ещё не вернулась, а кто-то уже явился сюда, собрав каждую из них? Сюэ Цзые вздохнула. Подобное случилось впервые за все десять лет её практики. Женщина подала сяо Чэн знак, чтобы та помогла ей надеть плащ из рысьего меха, и велела Фэн Лю:

– Веди. Я посмотрю, что там.

Ветер в лабиринте, защищающем вход в Долину, разбушевался не на шутку. Камни медленно двигались, изменяя путь.

Паланкин мягко остановился. Сюэ Цзые отодвинула занавеску и увидела человека, стоявшего напротив входа в ущелье. Его белые одежды, которые трепал ветер, походили на траурные. Незнакомец стоял слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть черты лица, и на его длинные синие волосы падал снег. Разыгравшаяся метель словно и вовсе обходила его стороной. Казалось, от фигуры исходит ласковое тепло, от которого лёд и снег вокруг тают. Незабываемое зрелище.

– Глава Долины целителей? – Наблюдая, как паланкин опустили на землю по ту сторону ущелья, проситель улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. Голос говорившего был мелодичен, нежен и тих, но ясно слышен Сюэ Цзые. – Меня зовут Мяо Фэн. Я прибыл с хребта Куньлунь, чтобы выполнить повеление владыки дворца Великого Света. Мне приказали отправиться в Долину целителей и обратиться за помощью к госпоже Сюэ.

Дворец Великого Света? Разве не оттуда прибыл Тун?

Сюэ Цзые замерла, продолжая придерживать занавеску и всматриваться в лицо Мяо Фэна.

Владыка дворца Великого Света правил тремя Небожительницами, пятью Поименованными и людьми трёх ступеней Горнила Демонов. Три Небожительницы – Солнца, Луны и Звезды – уже много лет не покидали хребет Куньлунь, но при упоминании любого из пяти Поименованных все бойцы с Центральной равнины бледнели. Из них пятерых – Мяо Фэна, Мяо Шуй, Мяо Хо, Мяо Куна и Мин Ли, также известных как Ветер, Вода, Огонь, Небо и Яркий Свет, – Мяо Фэн был самым загадочным. Никто никогда не видел его лица. Говорили, что он доверенный спутник владыки и везде следует за ним.

И вот сейчас этот таинственный человек стоял перед входом в Долину целителей!

Сюэ Цзые не сразу нашлась с ответом и молча смотрела, как он достаёт бирки «Возвращение с Небес».

Мяо Фэн разложил на земле все десять, поклонился с вежливой улыбкой и сказал:

– Наслышан, что глава Долины целителей любит тишину и порядок и что эти предметы необходимы, чтобы получить лечение. Поэтому я последовал за вашей служанкой и собрал их.

Сюэ Цзые окинула бирки взглядом и отчуждённо поинтересовалась:

– Нужно вылечить десять человек?

– Только одного. – Мяо Фэн снова улыбнулся, поклонился и почтительно продолжил. Казалось, на его лице застыла невидимая маска. – Но я боялся, что глава Долины откажется лечить больного или будет занята кем-то другим, а мне непременно нужно получить помощь, потому я просто собрал каждую бирку. Всё равно было по пути.

Сюэ Цзые с лёгким раздражением нахмурилась.

– И кто же хочет получить исцеление?

Мяо Фэн поклонился особенно глубоко.

– Наш владыка.

Глаза Сюэ Цзые сверкнули, и она на миг сжала занавеску в кулаке.

– Владыка?

– Во время практики в уединении несколько дней назад у владыки случилось искажение ци и помутился рассудок. Это произошло неожиданно. – Мяо Фэн продолжал стоять в поклоне. Благодаря какой-то секретной технике передачи звука голос был ясно слышен даже через ущелье. – После нескольких дней лечения ему всё так же плохо. Я слышал, что глава Долины – лучшая целительница в мире. Вот почему этот покорный слуга, не считаясь с расстоянием, приехал просить вашей помощи.

– Ты просишь меня его осмотреть? – Сюэ Цзые была поражена. Наконец она нашла вескую причину для отказа! Взмахом руки женщина приказала Фэн Лю опустить занавеску паланкина и холодно произнесла: – Прошу прощения, никто из Долины целителей никогда не отправляется к больному домой.

Тут же её окликнули сзади:

– Пусть так. Но разве мы не сможем договориться?

Голос Мяо Фэна звучал по-прежнему нежно и мелодично, однако чуть настойчивее. Прозвучал хлопок в ладоши.

Фэн Лю и несколько служанок разом вскрикнули, заслоняясь рукавами.

Сюэ Цзые вздрогнула, снова приподняла занавеску и на миг ослепла: там, где только что были лишь снег и лёд, засверкало золото.

Двенадцать рабов, пришедших с Мяо Фэном из Куньлуня, приблизились и опустили на землю свою ношу. На белом снегу у входа в Долину были аккуратно расставлены двадцать четыре большие шкатулки с золотыми слитками.

– Я слышал, что плата, которую взимает глава Долины, очень высока и что один человек должен заплатить сто тысяч за своё лечение. – Мяо Фэн продолжил улыбаться и опять поклонился. – Владыка специально приказал подчинённым принести эти жалкие дары. Он готов заплатить в десять раз больше обычной цены.

Фэн Лю, онемев, смотрела на шкатулки: тут же миллион серебром!

Служанка знала, что для её госпожи деньги всегда значили очень много. Теперь, когда перед ними стояло столько золота, девушка с замиранием сердца ожидала решения госпожи.

Однако Сюэ Цзые не выказала интереса. Занавеска была опять опущена, и из-за неё раздался голос:

– К несчастью, я давно болею, поэтому мне трудно куда-то ехать. Безмерно жаль, но я никак не могу навещать пациентов. Прошу вас вернуться к владыке, посланник Мяо Фэн. – Помолчав ещё мгновение, она добавила, не в силах сдержаться: – Милостивому господину следует позаботиться и о себе: ваши волосы синего цвета, а значит, яд ледяного шелкопряда уже очень глубоко проник в тело.

Мяо Фэн не ожидал, что Сюэ Цзые, лишь раз взглянув издалека, с той стороны лабиринта, определит и точно опишет его болезнь. Он казался слегка ошеломлённым, но продолжал вежливо улыбаться.

– Мастерство главы Долины и впрямь велико. Понимаю, что обременяю вас, но очень прошу пойти мне навстречу и посетить владыку. Этот покорный слуга будет безмерно признателен.

Голос Сюэ Цзые был способен заморозить воздух:

– Очень жаль, но я ничем не могу помочь.

Когда паланкин уже подняли, настойчивый голос Мяо Фэна, казалось, заполнил ущелье:

– Прежде чем прийти сюда, покорный слуга поинтересовался тем, почему глава Долины целителей не покидает её вот уже много лет. Говорят, у вас холодная болезнь. Вам опасны снег и ветер за пределами Долины. Так ли это?

Вместо ответа Сюэ Цзые приказала Фэн Лю отправляться обратно.

После паузы Мяо Фэн продолжил:

– Если это так, ваш покорный слуга может изгнать холод из тела главы Долины!

Сюэ Цзые невольно усмехнулась.

– Тогда целительские навыки посланника Мяо Фэна гораздо лучше, чем у этой глупой женщины!

– Глава Долины – лучшая целительница на свете, – по-прежнему вежливо сказал он, – но слышали ли вы когда-нибудь о технике «Омовение весенним ветром»? – Мяо Фэн медленно поднял руки и соединил их.

Словно незримый покров появился вокруг человека – как бы сильна ни была снежная буря, она стихала, едва касаясь границ.

Мяо Фэн стоял в снегу. Его одежды продолжал трепать ветер, на лице сияла нежная улыбка, голос звучал мягко и ласково, а тело, казалось, источало тепло. Вид этого человека даже пугал – настолько он не сочетался с бушующей вокруг стихией.

– Вашего покорного слугу с детства кормили ядом ледяного шелкопряда – всё для того, чтобы легче переносить холод.

Я начал совершенствовать высшую секретную технику клана Шэнхо и спустя двадцать лет добился некоторых успехов. – Мяо Фэн слегка сжал сложенные вместе ладони, и из его рук рекой полилось тепло. Снег на три чжана вокруг растаял в один миг!

Сперва растерявшись, Фэн Лю обрадовалась: такая возможность побороть холодную болезнь её госпожи! Значит, способ излечиться всё же существовал!

Не меняя выражения лица, Мяо Фэн опустил руки, и снег вокруг перестал таять. Посланник поклонился и заметил:

– Глава Долины – величайшая целительница, но искусство иглоукалывания и способность работать с ци – разные подходы. Не посчастливится ли этому покорному слуге помочь главе Долины с её недомоганием?

– Госпо… госпожа! – Фэн Лю взволнованно заломила руки и зашептала, не спуская глаз с гостя в белом: – Он ведь и правда может вылечить вас! Почему вам не…

– Лю-эр, замолчи! – оборвала служанку Сюэ Цзые.

Фэн Лю топнула ногой, желая настоять на своём.

– Но ведь вы болели столько лет!..

– Жизнь и смерть в руках Небес. – Сюэ Цзые усмехнулась, приподняв красивые брови. – Целители не лечат сами себя – так уж повелось. Посланник Мяо Фэн, я, Сюэ Цзые, похожа на человека, который так отчаянно цепляется за жизнь, что поддастся на подкуп? Уходим!

Служанки подхватили паланкин и понесли его прочь.

Мяо Фэн смотрел вслед, и его улыбка наконец слегка поблёкла. С этой женщиной и впрямь было трудно иметь дело: ни уговоры, ни угрозы не действовали. Даже собственная жизнь её не взволновала! Посланнику приказали доставить Божественную Целительницу, так что в пути он составил план действий. В итоге тактику пришлось менять несколько раз, но и это не помогло: он зашёл в тупик.

Мягкий, приятный голос Мяо Фэна стал твёрже, и в нём зазвучали опасные нотки:

– Глава Долины целителей! Если вы не согласитесь, этот покорный слуга…

Сюэ Цзые усмехнулась: всё-таки продемонстрировал свой нрав? Типичный последователь демонического клана.

– Посланник Мяо Фэн, ты должен понимать, что больной не выздоровеет, если целитель этого не желает, – с лёгкой насмешкой ответила она. – Я не боюсь смерти. Чем ты можешь мне угрожать? Без таких же знаний ты не сможешь определить, что за рецепт я составила. Нужно изменить количество всего лишь одного ингредиента, и твой владыка только умрёт быстрее.

– Разумеется, я всё это понимаю, – заверил Мяо Фэн, снова улыбаясь, – и не посмею оскорбить вас, применив силу. Однако если глава Долины целителей не согласится… – Внезапно он повернулся и, глядя на запад, в сторону Куньлуня, опустился на колени. Короткий нож, гладкий и светлый, как осенняя вода, выскользнул из рукава посланника. Он приставил клинок к своему животу. – Раз Мяо Фэн не может вернуться на Куньлунь и доложить, что приказ выполнен, ему остаётся только умереть здесь!

Как только он замолчал, все двенадцать рабов выхватили свои ножи и без колебаний вонзили себе в горло. Кровь взметнулась до небес, тела упали на снег, и на белом поле расцвели двенадцать алых цветов.

Девушки из Долины целителей никогда раньше не видели ничего подобного. Они прикрыли глаза или отвернулись.

– Остановись! – выкрикнула Сюэ Цзые и без раздумий покинула паланкин. – Немедленно прекрати!

Как только госпожа повысила голос, Фэн Лю бросилась к Мяо Фэну. По громадным валунам она в несколько прыжков пересекла лабиринт и протянула руку, чтобы остановить кинжал, но было поздно: клинок на всю длину вошёл в низ живота; хлынула кровь.

Сюэ Цзые добежала до них, когда посланец уже свалился на землю. На миг целительница потеряла дар речи, разглядев упавшего как следует: ровесник Минцзе, да и внешне похож. Правда, длинные синие волосы выглядели очень неестественно, а так – утончённые, изящные черты лица, яркие, сверкающие глаза… вот только ощущался Мяо Фэн совершенно иначе. Возможно, из-за того, что практиковал техники, требующие сохранения тепла в сердце, он не казался таким отчуждённым, как Минцзе. Напротив, Мяо Фэн очень располагал к себе.

Посланец поднял голову, взглянул на женщину и с улыбкой протянул к ней окровавленную руку. Задыхаясь, он произнёс:

– Глава Долины целителей, вы… Раз вы… вышли за пределы лабиринта… значит, всё-таки согласились посетить владыку?

Сюэ Цзые позволила взять себя за руку, чувствуя, как горячая кровь Мяо Фэна остывает на её ладони. Потрясение накрыло её с головой, как волна, не давая произнести ни слова в ответ.

Он такой же сумасшедший, как и Минцзе!

Будучи целителем, Сюэ Цзые могла представить боль, которая не покидала Мяо Фэна, раз его с детства изо дня в день пичкали ядом ледяного шелкопряда… так почему этот человек был готов пожертвовать жизнью ради своего владыки? Неужели все последователи демонического пути – сумасшедшие?

Мяо Фэн оставался в сознании лишь усилием воли, дожидаясь её ответа, и всё же Сюэ Цзые промолчала – лишь положила руку ему на живот, зажимая и запечатывая рану. Затем поднялась и подозвала потрясённых служанок:

– Лю-эр, сяо Чэн, Лань-Лань! Отнесите его в Долину.

Когда Мяо Фэна подняли, он едва не потерял сознание от боли, но продолжал слабо улыбаться. Всё прошло как ожидалось: глава Долины целителей в самом деле не боялась ничего… кроме как стать свидетелем чужой смерти, которую можно было предотвратить.

Он выиграл.

* * *

Тем временем во дворце Великого Света разворачивалась своя история.

Два человека в потайной комнате притихли, наблюдая, как в западном зале готовят к погребению расчленённые останки. Рыжеволосый мужчина ошеломлённо прижимал к себе змею, обвивающую его руку.

– Солнышко, какое счастье, что мы ещё не успели ничего сделать: иначе оказались бы там вместе с ней!

– Владыка потерпел неудачу, медитируя в уединении, получил искажение ци, а после был вынужден ещё и сражаться с Небожительницей Солнца. У него сейчас, должно быть, совсем не осталось сил. – Положив руку на эфес меча, Тун прислонился к колонне и отстранённо посмотрел на грязно-серое небо снаружи. – Хитрый старый лис… Он уже тогда был слаб, но, чтобы обмануть меня, не побоялся встретиться лицом к лицу.

Если бы Тун решился нанести удар, Лисюэ уже поставил бы точку в этом противостоянии! А сейчас он безмерно жалел, что позволил себя одурачить.

– Мяо Шуй не предупредила тебя вовремя. – Мяо Хо сплюнул, не в силах смириться. – Упустили такую возможность!

Глаза Туна потемнели.

– Мяо Шуй ненадёжна. Похоже, нам придётся планировать без неё.

– Правильно! – Взгляд Мяо Хо сверкнул, и он стукнул кулаком по ладони. – Сейчас владыка ослаб, Мяо Фэн далеко, во дворце остался только Мин Ли. Такой шанс выпадает раз в жизни!

– Скорее всего, Мяо Фэн уже добрался до Долины целителей. – Глаза Туна стали фиолетовыми, а тонкие губы были сжаты в прямую линию. – Сможет он уговорить Сюэ Цзые прибыть сюда или нет – неважно: мы должны сделать дело до его возвращения. В противном случае нельзя ручаться, что никто не проговорится… Если Мяо Фэн узнает, что жемчужина досталась нам, всё будет кончено.

Не скрывая раздражения, Мяо Хо, посмотрел на Туна и сердито фыркнул:

– Говорил я тебе: надо избавиться от этой женщины! До сих пор не понимаю, каким местом ты думал. Мёртвая она не представляла бы для нас угрозы.

Тун нахмурился, но ответить не смог. Он в замешательстве покачал головой.

Действительно: стоило разобраться с этим делом перед уходом из Долины. Почему же он проявил слабость и оставил целительницу в живых? Похоже, когда они преуспеют, надо вернуться в Долину и покончить с женщиной, чтобы перестать думать об этом. В противном случае рано или поздно целительница станет причиной его смерти.

Юноша крепче сжал рукоять Лисюэ и произнёс ледяным тоном:

– Я соберу отряд верных людей из Горнила Демонов и встречу Мяо Фэна на полпути. Он великолепный боец, так что не рассчитываю убить его, но смогу задержать. Тогда у тебя будет достаточно времени для удара.

Мяо Хо кивнул и спросил:

– Что предпримем здесь?

– Владыка скрывает слабость и постарается не изменять привычкам. Он возьмёт своего серого пса, чтобы вместе с ним прогуляться в сад Радости. – Тун взглянул на окутанную туманом высочайшую вершину Куньлуня. – Так что сперва я отправлюсь в Горнило Демонов в Сферу Тьмы: мне надо помедитировать и восстановить силы. Через три дня будем действовать!

– Хорошо. – Мяо Хо на миг задумался, а потом спросил: – Скажем Мяо Шуй?

Тун засомневался, но всё же покачал головой.

– Это лишнее. По ней не угадаешь, кто ей враг, а кто друг; слишком уж непредсказуема. Не рассчитывай на неё.

Такой удобный случай больше не представится. Если не схватить удачу за хвост, возможно, они не смогут свергнуть владыку никогда!

Провал приведёт к гибели.

И всё же смерть лучше, чем жизнь псом у чужих ног.

* * *

Сидя в саду Летнего павильона Сюэ Цзые, нахмурившись, смотрела на яркое небо к югу от Долины.

Прошло больше двадцати дней. Хо Чжаньбай уже должен добраться до Янчжоу. Интересно: нашёл ли он наставницу? За последние восемь лет Сюэ Цзые ни разу не навещала Ляо Цинжань и даже не знала, не переехала ли та, но всё же надеялась, что Хо Чжаньбаю повезёт и поиски будут недолгими. В противном случае… излечить Мо-эра не сможет никто в целом мире.

Сюэ Цзые вздохнула, пытаясь представить себе реакцию Хо Чжаньбая, когда тот узнает о лжи, заставившей его странствовать восемь лет. Потом она перевела взгляд к западу, и морщинка меж бровей стала лишь глубже. Что сейчас с Минцзе? Пусть он обманул и причинил боль, Сюэ Цзые о нём волновалась.

Даже если юноша исполнил повеление и принёс жемчужину, облегчило ли это ему жизнь после возвращения во дворец Великого Света? Чем он сейчас занят? Как и прочие убийцы, покорно ожидает очередного кровожадного приказа?

Ох, Минцзе… ты и правда всё позабыл? Или даже не пытаешься вспомнить потому, что это бесполезно и только причинит боль? Как же мне вывести тебя из темноты?..

Сюэ Цзые молча размышляла, когда услышала шорох сзади.

– Не двигайся! – прикрикнула она не оглядываясь. – Рана слишком глубока, тебе ещё рано вставать.

Однако юноша с синими волосами уже был позади неё.

– О, так быстро полегчало? – Сюэ Цзые, обернувшись и бросив взгляд на его рану, не сдержала усмешки. – Ещё бы: ты ведь специально вонзил нож так, чтобы не задеть ни одного органа или крупного сосуда. Был уверен, что я не смогу смотреть, как ты умираешь?

– Я по первому слову покончу с собой, чтобы унять гнев в сердце главы Долины. – Мяо Фэн легко поклонился и с неизменной нежной улыбкой протянул ей нож. – Но перед этим я прошу её пообещать отправиться на Куньлунь как можно скорее: пока владыке не стало хуже.

Сюэ Цзые потеряла дар речи.

Улыбка Мяо Фэна была безмятежна и светла и, казалось, шла от самого сердца. «Омовение весенним ветром» – основная боевая техника клана Шэнхо. Наряду с техникой «Железный конь на льду» она считается наивысшим из искусств разума, соединяющих инь и ян. Полноценно изучать «Омовение весенним ветром» может только добрый и мирный человек, а злой и жестокий при этом рискует получить искажение ци. Мяо Фэн практиковал эту технику больше двадцати лет и привёл собственный нрав к полному соответствию её требованиям.

– С детства твой господин пичкал тебя ядом ледяного шелкопряда, а ты всё ещё готов умереть ради него? – в замешательстве спросила Сюэ Цзые.

Продолжая улыбаться, Мяо Фэн поклонился.

– Владыка совершил для меня благодеяние, равное дарованию жизни.

– Не понимаю, – нахмурилась женщина.

– Глава Долины не знает, но я родом из царского дома Лоу-ланя, – ответил Мяо Фэн со слегка потускневшей улыбкой. – Наше царство пало, и мне пришлось бежать. По пути я встретил грабителей и лишь благодаря вмешательству владыки выжил тогда и жив до сих пор. До самой смерти я буду относиться к нему как к любящему отцу и без колебаний пойду в огонь и воду.

– Вот как… – пробормотала Сюэ Цзые, переводя взгляд на небо. – Значит, и кое-что хорошее владыка сделал?

– Почтительно прошу главу Долины помочь, – напомнил Мяо Фэн.

– Хорошо. Я обещаю поехать с тобой на Куньлунь и осмотреть твоего господина. – Сюэ Цзые с досадой взмахнула рукавом. Она встала и взглянула на улыбчивого юношу с синими волосами, подняв палец. – Но у меня есть условие.

Мяо Фэн убрал нож.

– Просто назовите его, глава Долины.

– Ты имеешь право принимать такие решения? – усмехнулась Сюэ Цзые.

– Это в силах вашего покорного слуги. – Мяо Фэн вынул что-то из рукава и с почтительным поклоном подал целительнице. – Это священный предмет, который даровал владыка вместе с приказом отправляться сюда. Пока глава Долины готова помочь, любая её просьба будет удовлетворена.

Сюэ Цзые растерялась от изумления.

– Бирка клана Шэнхо? – спросила она.

Верительная бирка из чёрного чугуна выглядела очень тяжёлой. Она сияла холодным светом и была густо покрыта вязью выгравированных символов. Сюэ Цзые слышала неясные описания от людей, бывавших в Долине, и знала, что видит главную реликвию клана Шэнхо. Бирка принадлежала владыке и являлась знаком его воли: как если бы он сам говорил, стоя перед Сюэ Цзые.

– Неужели? – Сюэ Цзые улыбнулась. – Похоже, на этот раз твой владыка и впрямь серьёзно болен.

Мяо Фэн не нашёлся с ответом.

Сюэ Цзые убрала верительную бирку и кивнула ему.

– Завтра я отправлюсь с тобой на Куньлунь.

– Премного благодарен. – Мяо Фэн просиял от облегчения и ощутил, что не может больше терпеть боль от раны. С тихим стоном он схватился за живот и осел на землю. Из-под пальцев медленно проступала кровь.

Сюэ Цзые метнулась к нему, поддерживая, и тихо вздохнула:

– Такой же, как Минцзе: не щадит жизни, выполняя приказ.

Минцзе? Мяо Фэн слегка испугался, а женщина тем временем продолжила бормотать:

– В этот раз я точно вытащу его оттуда…

* * *

Горнило Демонов.

За стеной непрерывно слышались крики ужаса, глухой треск ломающихся костей, звук рвущейся плоти, предсмертные стоны – это место называлось ступенью Скотного Двора. Группа из пятисот новичков, только недавно ставших частью Горнила Демонов, как раз проходила первый этап жестокого отбора. Их жизни ничего не стоили: четверо из пяти вскоре найдут свою смерть. Меньше сотни учеников перейдут дальше, на ступень Жизни и Смерти, чтобы продолжить совершенствоваться, а последнее испытание выдержат не более пятидесяти человек.

Так выглядит обучение и отбор трёх ступеней Горнила Демонов: миновав животное состояние, выйдя за рамки жизни и смерти, ученики находят истину и попадают на ступень Великого Света. Только те, кто пережил мучительные тренировки и страшный отсев, становятся лучшими убийцами дворца Великого Света. Как, например… Тун и Мяо Фэн.

Во мраке сидел, закрыв глаза, человек. Звуки битв и смертей, казалось, совершенно не трогали его сердце – он тщательно следил за мыслями, успокоив дыхание и сосредоточив силу в своих зрачках. Этот человек провёл здесь, в уединении, уже два дня без пищи и воды совершенно молча.

Искусство отражения взгляда требует много сил, и нельзя проявить ни малейшей небрежности, когда собираешься противостоять кому-то вроде владыки.

На самом деле, недостаточно даже трёх дней медитации. За эти десять лет человек полностью осознал, насколько страшен тот, кто занимает трон дворца Великого Света. Однако надо поторопиться, пока Мяо Фэн не вернулся из Долины целителей. Ведь даже если он не узнает, у кого жемчужина, то всё равно доставит целительницу. Когда женщина вылечит раны владыки, шанс нанести удар будет безвозвратно упущен!

Стоило вспомнить о Долине целителей, как человеку пригрезились глубокие чёрные глаза, полные нежности и грусти.

Словно во сне, послышался далёкий зов и почудились руки, тянущиеся навстречу: «Минцзе… Минцзе…»

– Исчезни! – не выдержал юноша. – Я не Минцзе!

Как только он открыл глаза, наваждение рассеялось.

– Молодой господин Тун, – шепнул за дверью один из его подчинённых, – восемь Всадников спустились с горы.

Восемь Всадников – это отряд из восьми убийц, которых Тун обучал сам. Всадники были лучше Серебряных Крыльев, и сейчас все они покинули гору, чтобы перехватить Мяо Фэна, который возвращался из Долины целителей. Каким бы невероятным бойцом молодой мужчина ни был, быстро вырваться из подобного окружения невозможно. Кроме того, почти наверняка с Мяо Фэном едет та женщина из Долины целителей… и вот она совсем не боец.

Тун снова закрыл глаза, и в темноте зазвучал его холодный голос:

– Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу которая будет с ним.

– Слушаюсь, – тихо ответил подчинённый. Затем он низко поклонился и ушёл.

Тун сдвинулся в самую тёмную часть комнаты и попытался продолжить медитацию.

Затылок слегка ныл там, где в него входила золотая игла. Безмятежный взгляд чёрных глаз продолжил преследовать юношу. «Минцзе, Минцзе!» – Голос зазвучал снова, всё ближе и ближе, порождая бесчисленные видения. Огонь, кровь, бегство и накрывающая с головой тьма…

Не в силах больше терпеть, человек, дрожа, саданул кулаком по холодному каменному полу.

* * *

Когда Хо Чжаньбай проснулся, солнце стояло высоко.

Мужчина вздрогнул и сел: сон длился слишком долго! Нужно было поскорее вернуться в Линьань помочь Мо-эру, а он тут дрых без задних ног!

Яньчжи, личная служанка Лю Фэйфэй, принесла завтрак и грубо, со звоном поставила поднос на стол. Девушка казалась очень сердитой.

– Пожалуйста, поешьте, и я пойду. Не знаю, что барышня нашла в вас. Приходите когда захотите, исчезаете когда пожелаете. Ни денег, ни власти, ни чувств, ни благородства, а она никак вас не может забыть! Словно наваждение какое-то.

Хо Чжаньбай от этих слов то краснел, то бледнел. Каша из семян лотоса вдруг потеряла для него вкус и аромат.

– Мне очень жаль, – выдавил он.

– Ах, не стоит, – промурлыкала Яньчжи. – Недавно ваши друзья напились и во внутренних покоях поведали, что за дело вас занимало эти восемь лет. Такие скандальные новости! Когда барышня услышала это, огонь в её сердце превратился в золу.

– Ся Цяньюй… – начал Хо Чжаньбай, а после что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы.

Он-то лучше всех знал, о ком речь, и не раз просил молчать о его делах… но, видно, по-человечески этот трепач не понимает.

– После с Запада прибыл богатый торговец Ху. У него столько денег, что ими можно раздавить кого-нибудь до смерти. Господин Ху влюбился в барышню с первого взгляда. Его первая жена умерла, а для торгового дела важно быть женатым. Но даже наложницей быть лучше, чем девушкой из цветочного дома, а уж женой тем более! Так что, как только господин Ху сделал барышне предложение, она согласилась. – Закончив вежливо попрекать, Яньчжи покинула Хо Чжаньбая со словами: – Можете завтракать без неё: барышня этим утром выходит замуж!

Хо Чжаньбай остался один. Он успел кое-как проглотить несколько ложек каши, но внезапно услышал барабанный бой и шум снаружи. Вся улица разом оживилась.

Мужчина открыл окно, выглянул наружу и увидел внизу группу девушек. Они били в цветочные барабаны и танцевали. Мимо сплошной вереницей везли сундуки и ящики – казалось, демонстрации богатства не будет конца.

К воротам цветочного дома Линлун подъехал на огромной лошади северянин примечательной внешности: каштановые волосы и бородка, голубые глаза, улыбка во весь рот. На вид не старше сорока лет. Пара слуг позади него везли свадебные подарки. То и дело в воздух взлетали шутихи. Грохот стоял такой, что впору оглохнуть.

Похоже, это и был богатый торговец Ху с Запада.

Взять в жёны цветочную девушку, пусть и из наилучшего весеннего дома, не самое славное дело, но этот торговец бесстыдно демонстрировал любовь к Лю Фэйфэй всем, кто имел глаза. Сложно представить, сколько серебра получила хозяйка борделя, но она отпустила свой лучший цветок, приносивший ей много денег, и даже с плачем надела на Лю Фэйфэй красное свадебное платье и покрывало.

Прежде чем сесть в свадебный паланкин, невеста обернулась – случайно ли, намеренно – и взглянула на окно своей комнаты. Там стоял мужчина в белом: красивый, высокий и стройный, словно яшмовое дерево, чьи листья тихо колеблет ветер.

Прощай, Бай.

* * *

– Что? Тяжело смотреть, как возлюбленная выходит замуж за другого? – шепнул кто-то Хо Чжаньбаю прямо на ухо – а после и вовсе хлопнул по плечу.

Кто подкрался настолько неслышно?! Хо Чжаньбай шарахнулся в сторону, левой рукой забрал мешочек с лекарством, лежавший у изголовья постели, а правой – выхватил из ножен свой меч, Мохунь.

– Стой! – услышал он, уже нанося удар. – Это же я!

– Цяньюй? – поразился мужчина. Он остановился, и меч в его руке дрогнул.

Роскошно одетый молодой господин был застигнут врасплох. Он успел лишь поспешно заслониться серебряным подсвечником и, выдохнув, произнёс:

– Я услышал от барышни Чун, что ты приехал в Янчжоу прошлой ночью и остановился здесь. Сегодня же спозаранку пришёл навестить, а тут… Седьмой, старина, спятил ты, что ли?

Когда школу Динцзянь только основали, искусных бойцов в ней было всего четверо. Позже их стало восемь. Все они были прекрасными мастерами из разных школ с Центральной равнины. Каждый владел собственными секретными техниками. Ся Цяньюй – единственный сын главы школы с горы Хуашань. Он на год старше Хо Чжаньбая и занимал шестое из восьми мест. Пусть семья Ся известна в цзянху с лучшей стороны, сам Ся Цяньюй был бездельником. Молодой господин предпочитал развлекаться по разным злачным местам и всё ещё не женился.

Именно Ся Цяньюй притащил сюда Хо Чжаньбая в первый раз.

– Извини. – Хо Чжаньбай неловко улыбнулся и убрал меч в ножны. – Слишком нервничаю.

Ся Цяньюй поставил подсвечник на место и нахмурился.

– В этом году сбор ингредиентов должен быть закончен, верно?

– Лекарство готово. – Хо Чжаньбай улыбнулся шире.

– Наконец-то! – выдохнул Ся Цяньюй. – Я уж думал, ты свихнёшься, если ничего не выйдет.

– По-моему, это ты тут свихнулся, – отмахнулся Хо Чжаньбай. – Взрослый человек, а целыми днями шляешься по таким местам. Вон, смотри, у нашего третьего уже есть сын.

– Даже не сравнивай меня с этим стариком Вэй Фэнсином, – усмехнулся Ся Цяньюй. – Я-то по-прежнему молод и красив.

Из восьми лучших мечников школы Динцзянь как два самых беспутных прославились Вэй Фэнсин, прозванный Подобным Нефриту Молодым Господином, и Ся Цяньюй, известный как Молниеносный Клинок Белого Пера. Они путешествовали вместе с самой юности: сражались с врагами и оставляли позади себя тысячи разбитых сердец. Однако восемь лет назад Вэй Фэнсин внезапно оставил прежние занятия и исчез. Поговаривали, что он женился, завёл ребёнка и прекрасно справлялся с ролью и мужа, и отца.

Ся Цяньюй остался один. Задетый тем, что верный друг вот так скрылся, он злился даже спустя восемь лет.

– Редко ты возвращаешься на своих ногах. Давай повеселимся сегодня вечером. – Ся Цяньюй хлопнул Хо Чжаньбая по плечу. – Мы почти год не виделись.

Восемь мечников обещали друг другу быть братьями в жизни и в смерти. Став мастерами школы Динцзянь, они вместе совершили много великих дел. Восьмёрка сразилась с приверженцами демонического пути, отражая вторжение с Запада. Во многом именно благодаря им Центральная равнина снова обрела покой. Но с тех пор как восьмой, Сюй Чунхуа, был казнён Хо Чжань-баем и побратимов осталось лишь семеро, настрой изменился: каждый стал сам за себя. Семь мечников не собирались вместе уже несколько лет.

– Извини, у меня срочное дело. – Хо Чжаньбай потряс мешочком со снадобьем.

Мужчина добрался до Янчжоу, и теперь пора было развязать шнурок. Хо Чжаньбай нетерпеливо растянул горловину, но, к изумлению, не нашёл внутри никаких лекарств – только шпильку, прикреплённую к конверту с письмом, и ещё один шёлковый мешочек, поменьше.

В шпильке из фиолетового нефрита Хо Чжаньбай сразу узнал ту, которую всегда носила Сюэ Цзые.

На конверте была написана всего одна строка: «Западные ворота Янчжоу, двор Магнолии, моей наставнице Ляо Цин-жань». Ниже стояла и подпись: «С глубочайшим почтением от ученицы Цзые».

Глядя на адрес на конверте, Хо Чжаньбай слегка нахмурился. Сюэ Цзые не раз сказала ему, что открыть мешочек можно только в Янчжоу. Так она хотела, чтобы этот конверт побыстрее доставили её наставнице? Очень странно… Могло ли письмо быть важнее, чем лекарство для Мо-эра?

Поколебавшись немного, Хо Чжаньбай наконец решился. Эта лисица не предупреждала бы так настойчиво без причины. Если он не отвезёт письмо, что-то важное может пойти не так.

– Сейчас мне нужно идти, – сказал он Ся Цяньюю. – Но как только закончу дела в Линьане, я выпью с тобой.

Не дожидаясь ответа, Хо Чжаньбай свистом подозвал Снежного Ястреба и выбежал из комнаты.

Двор Магнолии располагался в западном пригороде Янчжоу. Он был построен когда-то для хранения мощей Будды, а назван в честь магнолии, которая росла здесь более пятисот лет. Однако во время военной смуты прошлой династии и пагоду, и само дерево уничтожили, так что монахи здесь больше не жили.

Хо Чжаньбай стоял посреди полуразрушенного двора, заросшего высокой травой, и удивлялся.

Неужто исчезнувшая много лет назад наставница Сюэ Цзые, Ляо Цинжань, известная как Чудесная Гуаньинь[28], жила в таком месте совсем одна?

Несмотря на начало весны, воздух был всё ещё пронзительно холоден. Хо Чжаньбай поглядел по сторонам, но не заметил никаких признаков жилья. Пока он колебался, Снежный Ястреб облетел двор и вернулся с призывным криком. Хо Чжаньбай последовал было за птицей, но вдруг что-то привлекло его внимание. Мужчина обернулся и застыл, изумлённый: из-за ограды виднелась обугленная магнолия – и на её чёрных ветках показались почки!

Кто же смог вернуть весну мёртвому дереву?

Сердце Хо Чжаньбая пропустило удар: за стеной у древнего дерева стоял изящный аккуратный домик, над крышей которого вился дым.

Это то, что он искал? Хо Чжаньбай с невольным трепетом приблизился к домику и постучал в дверь.

– Я отправила тебя в город купить тряпок на пелёнки для а-Бао. Почему так долго? – раздался укоризненный женский голос. Дверь открылась. – Опять удрал в то место? Что за бездельник! Посмотри: я…

Женщина осеклась, как только увидела, кто стоит за дверью. Она с изумлением глядела на незнакомца в белом, держа на руках маленького сына.

– Кого ищет молодой господин? Моего мужа нет дома.

– Этот недостойный здесь, чтобы искать покровительства милосердной Гуаньинь, – с безмерным почтением ответил Хо Чжаньбай.

Наставнице Сюэ Цзые на вид нельзя было дать больше тридцати лет – всего на три или четыре года старше самого Хо Чжаньбая. Она носила одежду обычной женщины, но закалывала волосы драгоценной нефритовой шпилькой. Ляо Цин-жань выглядела очень юной и прелестной, но мужчина не посмел бы проявить неуважение.

Женщина изменилась в лице и попыталась закрыть дверь перед носом Хо Чжаньбая, при этом холодно заявив:

– Здесь нет никакой Гуаньинь: молитвенный зал разрушен, и боги ушли отсюда. Молодой господин ошибся.

– Старшая Ляо, – быстро, но с тем же уважением обратился к ней Хо Чжаньбай, придержав дверь. – Ваша ученица попросила меня передать письмо.

Ляо Цинжань замерла на миг, когда вместе с письмом он протянул шпильку из фиолетового нефрита.

После недолгого замешательства женщина опомнилась, снова распахнула дверь и пробормотала, не сводя взгляда с протянутой шпильки:

– Прошло восемь лет… Ты всё же обратилась ко мне?

Ляо Цинжань пригласила Хо Чжаньбая в дом и взяла шпильку. Не спуская с рук ребёнка, она некоторое время рассматривала нефритовый узор и кивнула:

– Да, эту шпильку я и оставила Цзые, когда покидала Долину целителей. Моя ученица решила воспользоваться знаком? – Она обернулась и посмотрела на Хо Чжаньбая. – Вы приехали прямо из Долины? Как сейчас здоровье Цзые?

Хо Чжаньбай поколебался мгновение, но ответил честно:

– Очень плохо. Она всё больше страдает от холода.

– Увы… Я её наставница, так что это моя вина. – Ляо Цинжань склонилась над спящим ребёнком и принялась легонько его укачивать, попутно поясняя: – Когда я оставила на неё Долину, Цзые было всего восемнадцать. Тогда я и подарила шпильку вместе с обещанием сделать всё, чтобы помочь ей, если она сама с чем-то не справится… но только однажды.

– Всего один раз? – слегка удивился Хо Чжаньбай.

Ляо Цинжань засмеялась.

– Конечно. Не хочу, чтобы она ленилась подумать сама, зная, что в любой момент может прибежать ко мне за помощью. – Она взяла шпильку и горько улыбнулась. – Но эта девочка всегда была умной и гордой. Вот уже восемь лет прошло. Я думала, сейчас её способности к излечению не знают равных… что она со всем справится сама… и вдруг она использовала этот знак.

Сердце Хо Чжаньбая забилось сильнее.

Как это понимать? Сюэ Цзые велела ему отправиться в Ян-чжоу и вручить эту шпильку её наставнице. Возможно ли…

Ляо Цинжань передала ребёнка служанке, пришедшей на её зов, и вскрыла письмо, бормоча под нос:

– Неужто эта глупая девчонка всё ещё хочет воскресить человека, спящего подо льдом? Я ведь давным-давно сказала, что это невозможно, ведь… – Наскоро просматривая письмо, она запнулась. Её взгляд молнией пронзил Хо Чжаньбая.

– Старшая Ляо, что случилось? – встревожился тот.

Ляо Цинжань развернулась и первой пошла налево, в комнату.

– Проходите и садитесь. Поговорим.

Семилистный рассветный женьшень, который рос на дне священного озера клана Байюэ; цветок феникса из дворца Байюнь на горе Бичэншань, что посреди Восточного моря; драконий язычок со склона горы Цзюныпань в Дунтине; семена снежных маков из башни учёного Му – все эти драгоценные ингредиенты Ляо Цинжань высыпала из маленького парчового мешочка. Хо Чжаньбай побледнел и вскочил.

– Как?! – в ужасе вскричал он.

Ведь Сюэ Цзые использовала их, чтобы приготовить лекарство! Почему они здесь?!

– Цзые не смогла создать настоящее лекарство. – Ляо Цин-жань положила письмо на стол и спокойно посмотрела на мужчину, потрясённого до глубины души. – Седьмой молодой мастер Хо, рецепт лекарства пяти вкусов, который она написала для вас… просто фальшивка.

– Фальшивка? – ошеломлённо переспросил Хо Чжаньбай.

– Да. – Ляо Цинжань указала на ингредиенты. – Все они неповторимы. Каждый обладает силой настолько мощной, что их нельзя совместить в одном снадобье. Цзые не смогла устоять против ваших просьб и побоялась, что вы совсем отчаетесь, если она откажет, поэтому сознательно выписала бессмысленный рецепт.

Рука Хо Чжаньбая, которой он сжал меч, задрожала.

– В письме Цзые подробно описала болезнь Мо-эра. Это и в самом деле невероятно редкий случай. Она старалась изо всех сил, но её лекарство сможет продлить жизнь Мо-эру ещё лишь на три месяца. – Ляо Цинжань слегка покачала головой и вздохнула. – Седьмой молодой мастер Хо, пожалуйста, не вините мою ученицу: она тоже…

Хо Чжаньбай меж тем не отрывал взгляда от ингредиентов, лежащих на столе.

– Невозможно!.. Невероятно! – вдруг закричал он. – Мне понадобилось восемь лет, чтобы… – Мужчина не мог сдержать гнева. – А теперь вы говорите, что она солгала мне? Она… обманула меня?!

Ляо Цинжань снова вздохнула.

– Цзые слишком мягкосердечна. Она с самого начала должна была сказать вам, что Мо-эра нельзя вылечить.

– Невозможно! Она не могла солгать… Я сейчас же вернусь и спрошу у неё. – Хо Чжаньбай, бледный как смерть, перебрал бесценные ингредиенты. – Посмотрите, жемчужины из драконьей крови здесь больше нет! Должно быть, она всё же сделала лекарство!

– Седьмой молодой мастер Хо, вам не нужно ехать к моей ученице, потому что… – Ляо Цинжань обернулась и посмотрела на медленно оживающую древнюю магнолию у ограды. – С сегодняшнего дня нести ответственность за лечение Сюй Мо буду я.

Хо Чжаньбай был потрясён и не понимал, плакать ему или смеяться.

– Не вините Цзые. Она сделала всё, что было в её силах. Без неё этот ребёнок умер бы много лет назад. – Ляо Цинжань взглянула на мужчину, взяла шпильку из фиолетового нефрита и задумчиво произнесла: – Знаете, я думала, она использует этот шанс, чтобы попросить вернуть к жизни того человека подо льдом. Цзые всегда была одержима прошлым. – Женщина посмотрела на Хо Чжаньбая так, словно только что его увидела, и вдруг улыбнулась. – А она, гляньте-ка, решила помочь чужому ребёнку.

Гнев и боль в сердце Хо Чжаньбая начали стихать, пока он слушал эти слова.

– Старшая Ляо уверена… что сможет спасти его? – тихо спросил мужчина.

– Наполовину, не меньше, – кивнула Ляо Цинжань.

У Хо Чжаньбая словно камень с души упал.

– Болезнь Мо-эра очень опасна. Сейчас я соберу вещи. – Женщина спрятала ингредиенты, лежащие на столе, и попросила служанку подготовить сумки с одеждой и снадобьями. – Когда муж вернётся, скажу ему, что ночью отправляюсь с вами.

– Хорошо. – Хо Чжаньбай почтительно склонил голову. – Благодарю старшую Ляо за помощь.

Как только начались сборы, кто-то постучал в дверь. Прозвучали быстрые шаги, а затем и осторожный вопрос:

– Сяо Цин, во дворе чужие следы. Кто-то приходил?

– Всё в порядке, Фэнсин, – отозвалась Ляо Цинжань. – Это друг моей ученицы.

Голос показался Хо Чжаньбаю знакомым. Он обернулся, взглянул на вошедшего, и оба с изумлением воскликнули:

– Старина пятый?

– Старина седьмой?

Хо Чжаньбай потрясённо уставился на него. Высокий статный мужчина в одной руке держал свёрток ветоши для пелёнок, а в другой – новёхонький цветок из бисера: украшение для волос. Вместо длинного меча, с которым он никогда раньше не расставался, на поясе висел кошелёк с деньгами. Хо Чжаньбая словно молния ударила: он и представить не мог, что пятый молодой господин Вэй из восьми мечников, Вэй Фэнсин, знаменитый Подобный Нефриту Молодой Господин, у ног которого когда-то в восхищении лежал весь мир, станет таким!

Ребёнок, разбуженный их возгласами, громко заплакал.

– Так вы знакомы? – с лёгким интересом спросила Ляо Цинжань, наблюдая, как двое мужчин меряют друг друга изумлёнными взглядами, и тут же воскликнула: – И что ты застыл? Быстрее, перепеленай а-Бао! Хочешь, чтобы наш сын до смерти доплакался?

Вэй Фэнсин вздрогнул и поспешно ушёл во внутренние комнаты.

Вскоре плач прекратился.

Хо Чжаньбай стоял, ошеломлённо глядя вслед побратиму: Вэй Фэнсин управлялся с пелёнками так же ловко, как прежде – со своим мечом!

Хо Чжаньбай медленно повернулся, посмотрел на Ляо Цинжань и неуверенно пробормотал:

– Так вы… моя невестка по пятому брату?