Хо Чжаньбай ворвался в библиотеку, с силой распахнув чуть заржавевшую дверь.

– Сюэ Цзые! – воскликнул он, заметив, что женщина в фиолетовом лежит ничком на столе.

Шкафы наполовину опустели, а вокруг в ужасном беспорядке валялись книги. Все они содержали упоминания об эликсирах из цветка зелёного феникса, жемчужины из драконьей крови и ещё десятка других драгоценных ингредиентов. Были здесь и другие трактаты: «Тайная сущность, поведанная во Внешней башне», «Канон о циркуляции золотой орхидеи», «Трактат Жёлтого Императора о внутреннем. Вопросы о простейшем», «Рецепты под рукой на случай необходимости» и им подобные. Книги кучами громоздились со всех сторон. Некоторые из этих стопок были так высоки и неустойчивы, что обрушились, почти скрыв под собой лежавшую в беспамятстве женщину.

Сюэ Цзые не ответила на оклик. Хо Чжаньбай испугался, поспешно подошёл и приподнял её.

Обессилевшая женщина лежала в его объятиях, и Хо Чжаньбай пришёл в ужас, когда яркий свет упал на её бледное, измождённое лицо. Он позвал снова:

– Сюэ Цзые! – И попытался проверить пульс. Тот был слишком слабым. – Приди в себя! Да очнись же!

Она лишь безвольно качнула головой, но даже в беспамятстве продолжала сжимать в руках «Канон таинственной сути».

– Госпожа! – в один голос вскрикнули появившиеся Шуан Хун и сяо Цзин.

Неужели история, произошедшая с хозяином Долины, Тан Линься, повторилась?

– Быстрее! Идите сюда и помогите поднять её! – Он прикрыл глаза, сконцентрировался и прижал ладонь к спине Сюэ Цзые напротив сердца. Будто бы волна накрыла женщину, согревая, так что она вздрогнула.

Хо Чжаньбай немедленно начал прослеживать пальцем двенадцать акупунктурных точек, идущих вниз по позвоночнику, и внутренней силой разгонять застоявшуюся кровь. Сперва он двигался быстро, потом всё медленнее. Со временем от его волос стал подниматься пар, точка между бровей покраснела – мужчина словно сосредоточил на кончиках пальцев свою душу.

С каждым движением рук Хо Чжаньбая Сюэ Цзые становилось легче, и после двенадцатого раза она наконец тихонько, но глубоко вздохнула.

Шуан Хун всё это время следила за пульсом молодой госпожи и не удержалась от радостного возгласа:

– Ей лучше! – Подобной помощи и мастерства от богатенького бездельника она не ожидала. Шуан Хун, всегда серьёзная и сдержанная, сейчас готова была разрыдаться. – Госпожа, пожалуйста, очнитесь!

– А… а-Хун? – выдохнула Сюэ Цзые. Она пошевелила пальцами и медленно открыла глаза. – Что со мной?.. Ну, не плачь, не плачь… Всё в порядке… Я что, слишком долго читала и случайно уснула? – С трудом усевшись прямо, женщина заметила Хо Чжаньбая и удивлённо поинтересовалась: – Ты-то здесь откуда? Возвращайся скорее в Зимний павильон и отдыхай спокойно – кто тебя вообще позвал? Лю-эр и эти глупые служанки совсем за тобой не следят!

Хо Чжаньбай нахмурился и покачал головой, наблюдая, как эта женщина наводит суету, ещё толком не придя в себя.

– Что, ты не так уж хороша в целительстве? – Он легонько ткнул пальцем ей в лоб. – Теперь спохватилась и решила быстренько подучить?

– Катись отсюда! – разъярилась Сюэ Цзые, ведь Хо Чжаньбай ненароком задел её за живое. Она замахнулась было, но поняла, что продолжает держать в руках какой-то трактат, и тут же остановилась. – Верно… это есть в «Каноне таинственной сути»! Я только что видела…

Сюэ Цзые раскрыла книгу и принялась торопливо листать, сияя от радости. Однако внезапно ощутила холод в груди и подступающий кашель, от которого не могла толком вдохнуть.

– Госпожа! Не думайте сейчас об этом!

В руках Сюэ Цзые как по волшебству оказалась золотая грелка. Женщина крепко обхватила её и прижала к себе, не смея отпустить ни на миг.

Что-то сказать не получалось: лёгкие словно стали огромными кусками льда, такими холодными, что даже дышалось с огромным трудом.

– Глава Сюэ, вам следует хорошенько отдохнуть. – Тётушка Нин только подоспела. На её лице было написано беспокойство. – Вы совсем ослабли. Я сейчас же сделаю лекарство.

Сюэ Цзые с трудом сдержала кашель и сдавленно произнесла:

– Да, принеси обычную дозу.

В четырнадцать лет она провела ночь в ледяных речных водах и с тех пор страдала от болезни: холод проник в сердечный меридиан, так что пульс был то слишком редким, то частым, лёгкие – застуженными, а всё тело бил частый озноб. Наставница Ляо Цинжань в своё время дала Сюэ Цзые рецепт снадобья, которое следовало принимать каждый день, однако после десяти лет напряжённой, без передышек, работы оказалось, что застарелый недуг мало-помалу подтачивал здоровье. Лечение помогало всё меньше.

– Боюсь, этого недостаточно, – нахмурилась тётушка Нин, наблюдая за Сюэ Цзые. – В этот раз вам хуже.

– Тогда… добавьте пять цяней[19] «Сердца белого тигра», – поколебавшись, велела она, не переставая сильно кашлять.

– «Сердце белого тигра» – сильнодействующее снадобье, а глава Сюэ слаба. Разве вы выдержите? – прямо возразила тётушка Нин и добавила: – Не лучше ли убрать сердцевину коричника и добавить взамен лян[20] любистока и шесть цяней монашеского перца?

Сюэ Цзые задумалась и кивнула.

– Годится. Можно прибавить сбор долголетия – и хватит.

– Слушаюсь. – Тётушка Нин поклонилась и поспешно ушла.

Шуан Хун была потрясена: она уже много лет сопровождала госпожу, слушала её наставления и считала себя мастером врачевания, но оказалось, что старая подметальщица тётушка Нин знает гораздо больше!

Провожая тётушку Нин взглядом, Сюэ Цзые снова закашлялась. Потом повернулась к Хо Чжаньбаю и слегка улыбнулась.

– Успокойся. Болезнь Мо-эра можно вылечить.

– Я знаю, – вздохнул мужчина. – Ты сама-то будь поосторожнее.

Сюэ Цзые рассмеялась.

– Не волнуйся. Ты всё ещё должен мне шестьсот тысяч… Как я могу умереть, не получив с тебя долг? – Но не успела она договорить, как согнулась в очередном приступе, прикрывая ладонью рот. Меж сомкнутых пальцев показалась кровь.

– Госпожа! Не разговаривайте! – Шуан Хун побелела от страха и быстро поддержала пошатнувшуюся Сюэ Цзые. – Седьмой молодой мастер Хо, быстрее помогите мне отнести госпожу в Летний павильон! Там есть горячий источник – он поможет!

* * *

Тёплая вода ласкала ледяную кожу Сюэ Цзые.

Женщина лежала в горячем источнике заснеженной долины, и на её серое лицо понемногу возвращались краски, а холодное крошево в груди постепенно таяло. Бабочки стайками перепархивали с места на место. Они цеплялись за ветви и гроздьями свисали над зеркальной гладью. Кроны деревьев спускались к самой воде, и там среди других лекарственных трав пышно цвели белые колокольчики купены.

Подобная картина не была редкостью в густых лесах на землях народа мяо, но здесь, в Долине, среди снегов, вызывала изумление.

Когда Сюэ Цзые со вздохом очнулась, перед ней порхала серебристо-белая, будто светящаяся бабочка, похожая на изящную снежинку.

Женщина лежала в тёплой воде, а в воздухе витал прохладный аромат благовоний. Сюэ Цзые пошевелилась и попыталась вспомнить, что привело её в горячий источник Летнего павильона.

– О, пришла в себя? – Перед ней вдруг возникло широко улыбающееся лицо, и Хо Чжаньбай наклонился поближе. – Быстрее пей лекарство!

Сюэ Цзые ахнула и влепила ему пощёчину, прячась поглубже в воду.

– Убирайся!

Хо Чжаньбай от неожиданности выпустил из рук чашку с горячим лекарством и вскрикнул, ошпарившись.

– А-Хун! Лю-эр! – Сюэ Цзые погрузилась как могла глубоко. – Да вы там умерли, что ли, все?! Почему больной бродит где ему вздумается?

– Госпожа, вы наконец пришли в себя? – Сяо Цзин чуть не плакала от радости, выйдя из павильона на берегу. – Упали в обморок в библиотеке! Все перепугались до смерти… Они сейчас ушли работать в саду и готовить лекарства – где уж тут присматривать за больными?

Понемногу вспоминая события в библиотеке, Сюэ Цзые смягчилась.

– Пустяки, не из-за чего шум поднимать. Как давно я потеряла сознание? – Она захотела выйти из воды и жестом приказала сяо Цзин принести белый халат.

– Прошло больше суток. – Хо Чжаньбай нахмурился, а Снежный Ястреб подлетел к берегу и бросил у кромки воды одеяние из фиолетового шёлка. – Все переволновались за тебя.

– О. – Она неловко улыбнулась. – Ну, так просто я не умру.

– Считаешь себя бессмертной? – разозлился Хо Чжаньбай. Эта женщина действительно ничего не поняла. – Тётушка Нин сказала, если бы я не успел разогнать твою кровь, ты могла бы умереть! Не хвались своей стойкостью!

Сюэ Цзые потупилась: она знала, что искусство врачевания тётушки Нин не слишком уступает её собственному.

– Ладно-ладно, понимаю, к чему ты клонишь: раз ты меня спас, значит, теперь должен чуть меньше, да? – Сюэ Цзые насмешливо улыбнулась, пытаясь сменить тему.

– Да плевать мне на эти шестьсот тысяч! Я говорю, тебе надо…

Перебив Хо Чжаньбая, Сюэ Цзые указала на дверь:

– Хорошо-хорошо. А теперь уходи! Мне надо одеться!

Он с горечью вздохнул и пошёл было к выходу, но напоследок всё же обернулся и сказал:

– Я просто говорю, чтобы ты в следующий раз…

– Опять смотришь! – Хо Чжаньбай успел отпрыгнуть, и курильница раскололась там, где только что была его нога. – Возвращайся в Зимний павильон и займись ранами! Я вечером приду – поговорим!

Хо Чжаньбай сердито усмехнулся, развернулся и вышел. Теперь, когда эта сварливая лисица так злилась и бушевала, она нисколько не походила на кроткую красавицу в беде.

Наконец мужчина исчез за воротами. Сюэ Цзые ненадолго задумалась и не спеша встала. Услышав плеск, сяо Цзин поспешила к ней и помогла закутаться в фиолетовое одеяние, а после взяла большой отрез ткани и помогла высушить совершенно мокрые волосы.

Бабочки на ветвях, свисающих к источнику, были потревожены её движениями и разом вспорхнули. Над водой словно взорвался пятицветный фейерверк: жёлтый, красный, синий, белый, чёрный. Сюэ Цзые, наблюдая за бурной и шумной жизнью Летнего павильона, негромко вздохнула. Что же делать? Даже после столь долгих поисков она нашла лишь лекарство, способное продлить жизнь Мо-эра ещё на три месяца… но что она скажет Хо Чжаньбаю потом? Вдобавок так и не нашлось способа без последствий вынуть иглу, которая запечатывала воспоминания Минцзе.

В изнеможении Сюэ Цзые подняла голову, глядя на порхающих над водой пёстрых бабочек, и вдруг страстно позавидовала им: они жили всего год, но не знали ни забот, ни тревог и были очень красивы. Если бы только она могла так же отдаться ветру и позволить унести себя далеко-далеко!

Небо на севере окрасилось в бледно-голубой.

Река Мохэ течёт на самом севере Поднебесной, но что находится к северу от Мохэ?

Когда Сюэ Цзые жила в деревне Мо, то слышала от Сюэ Хуая древнюю легенду: если пересечь ледяную реку, а потом – бескрайнюю заснеженную пустошь, можно добраться до огромного ледяного океана…

Настоящий север. Там всё небо полнится разноцветными огнями… Это похоже на сон: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий и фиолетовый цвета. Сменяя друг друга, они плавают над ледяными волнами и отражаются в них.

Сюэ Хуай… Когда нам было по четырнадцать лет, под светом Полярной звезды на берегу реки Мохэ мы пообещали друг другу вместе пересечь пустошь и дойти до самого конца, чтобы увидеть тот сказочный свет. Быть может, ты уже ждёшь меня там, под северным сиянием?

К несчастью, этой бабочке не долететь до ледяного океана.

* * *

Тётушка Нин приготовила лекарство. Выпив его, Сюэ Цзые уже к вечеру почувствовала себя намного лучше: дыхание стало свободнее, пульс выровнялся, а руки и ноги перестали мёрзнуть. Но едва она пришла в себя, как верх взяла привычка не сидеть без дела. Так что, позвав с собой Фэн Лю, Сюэ Цзые направилась с обходом по Долине.

В первую очередь она навестила Хо Чжаньбая в Зимнем павильоне. Мужчина и в самом деле дожидался там её прихода, залечивая раны, как и было сказано. Обнаружив подобное послушание, Сюэ Цзые не посчитала нужным как-то подправлять ход лечения. Она проверила пульс, назначила лекарство, которое помогло бы Хо Чжаньбаю успокоить разум и восстановить ци, и приказала Фэн Лю остаться и позаботиться обо всём.

Поиграв немного со Снежным Ястребом, Сюэ Цзые уже было направилась к выходу, но остановилась на пороге.

– Я начала готовить лекарство для Мо-эра. Понадобится семь дней, так что ты ещё успеешь вернуться. – Она не оборачивалась, и Хо Чжаньбай не видел выражения её лица.

Мужчина был вне себя от радости. К тому времени, как он взял себя в руки, Сюэ Цзые уже исчезла в сумерках среди хлопьев падающего снега.

Она пыталась понять: откуда взялся этот слабый привкус одиночества?

Сюэ Цзые шла через благоухающий сад, полный лекарственных растений, и лампа в её руках блестела, словно слюдяная. Мысли женщины были полны лёгкой печали. На этот раз она сделала всё, что могла. Если и теперь не удастся излечить Мо-эра, придётся смириться.

Последние восемь лет Хо Чжаньбай был тем единственным, кто вносил яркие краски в её однообразную, тоскливую жизнь.

Постепенно Сюэ Цзые начала ждать его очередного появления, хотя, встретившись, они по большей части ссорились, язвили да пили вместе.

Каждый раз, когда Хо Чжаньбай уезжал, она приказывала служанкам закопать в снег новый сосуд вина, предвкушая встречу ещё через год, вот только теперь Сюэ Цзые не смогла снова солгать.

Она не представляла, что будет, если всё-таки не удастся спасти мальчика. Хо Чжаньбай вернётся и убьёт её?

Женщина со вздохом запрокинула голову и посмотрела в ночное небо – в воздухе кружили снежные хлопья. Внезапно на Сюэ Цзые нахлынуло ощущение тяжести и бессилия: ей показалось, что мир полон сетей, из которых невозможно вырваться, и она путалась в них, куда ни шагни.

Проходя мимо Осеннего павильона, Сюэ Цзые вспомнила о втором пациенте и заволновалась. Из-за своего недуга она уже два дня не навещала Минцзе, а ведь у него печатью крови заблокированы меридианы.

Не выдержав, Сюэ Цзые решила пойти в Осенний павильон… и замерла, едва свернула к нему с главной дорожки.

Может быть, ей снится сон? Под усилившимся снегопадом на льду озера молча стоял кто-то в длинном траурном одеянии. Очертания его фигуры казались настолько знакомыми, словно человек, спавший в озере много лет, вдруг пробудился этой снежной ночью и потихоньку вернулся в мир живых. Склонив голову, юноша смотрел на воду.

– Сюэ Хуай? – шёпотом позвала Сюэ Цзые, опасаясь развеять чудесное видение. Она крадучись направилась к озеру.

Ночь была безлунной, воздух – полным кружащихся снежинок, так что она с трудом могла разглядеть человека, по которому бесконечно тосковала.

– Сюэ Хуай! – Вне себя от радости, Сюэ Цзые кинулась к заснеженному озеру. – Подожди меня!

– Сяо Е… – Человек, стоявший на льду, обернулся и увидел бегущую к нему женщину. Свет её лампы бешено метался из стороны в сторону. Он медленно протянул руку и выдохнул: – Ты пришла?

Сюэ Цзые бросилась в его объятия – такие тёплые и надёжные… нереальные, как сон.

Когда Сюэ Хуай успел так вырасти? Казалось, ему действительно хватило бы одной ладони, чтобы обхватить её талию.

– И правда ты… – пробормотал этот человек, так крепко обняв Сюэ Цзые, словно стоило разжать руки – и она исчезла бы среди снежных хлопьев. – Или я сплю? Как… как же так?.. Больше десяти лет…

Однако, услышав смутно знакомый голос, она оцепенела.

Нет… Неправда! Этот голос…

– Кажется, мне приснился сон. Но когда я проснулся – все были мертвы. – Человек печально вздохнул, и волос Сюэ Цзые будто коснулся ветерок. – Осталась только ты… и ты всё ещё жива. Сестра сяо Е, может быть, это тоже сон.

– Минцзе! – Она посмотрела вверх и, увидев лицо юноши, беззвучно зарыдала.

От бледной кожи словно исходило ледяное сияние. Брови, будто начертанные лучшей тушью, изящными штрихами выделялись на лице. Так похож на Сюэ Хуая! Немудрено: оба из клана Мо. Вот только печальные глаза… голубые, словно пара чистых бездонных озёр.

– Минцзе? – недоверчиво спросила Сюэ Цзые. – Неужели ты?..

– Верно. – Он запрокинул голову и глубоко вздохнул, глядя на падающий снег. – Сестра сяо Е, я всё вспомнил. И уже вытащил золотую иглу.

– В самом деле? – Юноша раскрыл ладонь, и она не смогла сдержать радости, увидев в пальцах иглу: – Минцзе… это прекрасно!

Сюэ Цзые протянула руку к затылку юноши и действительно не нашла там металлического бугорка.

– Чудесно!

– Сюэ Хуай погиб, когда вы пытались скрыться? – Минцзе наклонился, разглядывая в озере человека, который когда-то был его лучшим другом. Теперь их разделила ледяная преграда. На вид тому так и осталось лет пятнадцать-шестнадцать. Обликом Сюэ Хуай смутно напоминал самого Минцзе. Юноша пробормотал: – Той ночью, когда пришли убийцы, я видел: держась за руки, вы бежали по замёрзшей реке. Я звал, но вы исчезли…

Когда юноша обернулся, Сюэ Цзые заметила, что его глаза потемнели от горя.

– Сестрица сяо Е… в то время, когда не мог тебя вспомнить… – неловко пробормотал Минцзе, однако его глаза опасно сверкнули фиолетовым. – Я словно смотрел долгий сон. И убил в нём множество людей…

Не в силах иначе выразить переполнявшее волнение от встречи с прошлым, Сюэ Цзые крепко сжала руку юноши – и неожиданно почувствовала, что его предплечье от локтя до запястья покрыто шрамами. Тут она поняла, что даже не представляла, насколько мучительна была его жизнь.

– Кто?.. – В обычно спокойном взгляде разгорелся яростный огонь. Сюэ Цзые стиснула зубы и процедила слово за словом: – Кто всех убил? Разрушил деревню? Кто сделал это с тобой?!

Тун обернулся и снова взглянул на человека подо льдом. Множество оттенков на миг промелькнули в глазах юноши – и исчезли, как не бывало.

– Конные разбойники с берегов Хэйлунцзяна, – холодно произнёс он. – Толпа бандитов, заслуживающих смерти.

* * *

С ночного неба сыпался снег, и ветер нёс его за пределы Долины. Половина озера замёрзла, а над другой, словно тысяча полупрозрачных шёлковых занавесей, колыхался пар.

Сюэ Цзые и Минцзе молча стояли напротив друг друга, не замечая течения времени.

– Бандиты пришли в деревню убить всех и захватить жемчужину из драконьей крови, которая хранилась у старейшины, – сказал Тун, не отводя взгляда от Сюэ Хуая. – Они сожгли дома, перебили всех взрослых, а меня и прочих детей увели с собой. Перепродавали раз за разом, пока мы наконец не попали во дворец Великого Света. А там запечатали память… и отправили в Горнило Демонов, чтобы обучать нас как убийц.

Сюэ Цзые тоже взглянула на застывшее во льдах лицо Сюэ Хуая. Она вспомнила ту кровавую ночь и закашлялась от боли, как кинжалом поразившей ей сердце. Ради жемчужины из драконьей крови? Эти люди уничтожили деревню, вырезали клан, разрушили их жизни – и всё ради жемчужины?!

– Минцзе!.. Минцзе… – Вздрогнув, она крепко схватила юношу за руку. – Все ли похищенные в деревне дети оказались во дворце Великого Света? И… выжил только ты?

Он лишь едва заметно кивнул.

Убийцы из дворца Великого Света на Куньлуне вот уже более ста лет приводили в ужас и Западный край, и Центральную равнину Разумеется, Сюэ Цзые тоже слышала о них, но никогда не представляла, насколько жестокими были тренировки детей, попавших в Горнило Демонов.

– Мы должны были драться с друзьями и близкими. Я убил всех, чтобы выжить. – Юноша слегка запрокинул голову, бесстрастно глядя на падающий с неба снег. – Больше десяти лет у меня не было ни прошлого, ни близких. Ничто не связывало меня с этим миром. Я служил главе клана, точно пёс.

Голос Туна был спокоен и холоден, как воды скованной льдом реки, однако чудился в нём какой-то смысл – скрытый, словно тёмный омут на дне. Сердце Сюэ Цзые учащённо забилось, а руки мелко задрожали.

– Значит, ты сражался с Хо Чжаньбаем… потому что выполнял приказ главы клана?

– Да. – Юноша помолчал и добавил: – В Циляне объявилась жемчужина из драконьей крови, и глава приказал мне добыть её.

Сюэ Цзые бил озноб.

– А если не сможешь? Тебя убьют?

– Убьют? – усмехнулся он. – Это самое лёгкое наказание из возможных.

От ужаса она не нашла что сказать.

– Ветер усиливается. Иди домой. – Юноша посмотрел на снег, который становился всё гуще, снял верхнее одеяние и накинул на хрупкие плечи Сюэ Цзые. – Я слышал, ты недавно лежала в беспамятстве… Не стой на ветру посреди ночи.

От подобной заботы женщине стало немного легче.

Сюэ Цзые куталась в одежду, ещё сохранившую тепло его тела, но продолжала дрожать.

Тун забрал у неё лампу.

– Возвращайся в Летний павильон. Я провожу тебя.

Вместо ответа Сюэ Цзые вцепилась в его руку.

– Минцзе!

Имя было чужим, но Тун откликнулся:

– Да? – Он ощутил, как женщина сжала его до боли ледяными, дрожащими руками, и отвёл глаза, скрывая мелькнувшее в них сияние.

В тот же миг Сюэ Цзые протянула ему тёмно-красную жемчужину, от которой исходило какое-то гнетущее ощущение. Казалось, вокруг драгоценности даже снег замирал в полёте.

Древняя жемчужина из драконьей крови!

Тун смог лишь выдохнуть:

– Это же…

– Забирай! Если принесёшь её, у твоего главы не будет повода для наказания! – Сюэ Цзые вложила жемчужину в ладонь юноши и подняла голову. С первого взгляда было ясно: женщина полностью понимала важность этого поспешного решения. – Только не говори Хо Чжаньбаю: не хочу его обижать… Он бился с тобой ради человека, которого хотел спасти.

Внутренне ликуя, Тун растерянно взглянул на женщину и стиснул жемчужину в кулаке, не вполне понимая смысла её слов. Сюэ Цзые опустила голову и продолжала что-то бормотать. Тогда, не слушая больше, он молча потянулся и провёл рукой по затылку Сюэ Цзые. Его пальцы безошибочно нащупали точку, нажатие на которую мгновенно убило бы целительницу… однако недостаток ци тут же дал о себе знать, и он замер.

Печать крови! Пока нельзя… сейчас рано, нужно подождать ещё немного.

В конце концов он ласково погладил её по плечу и шепнул:

– Сестрица сяо Е, ты ведь очень устала?

Сюэ Цзые кивнула. Слёзы, которые женщина так долго сдерживала, хлынули ручьём. День за днём она лавировала, стоя лицом к лицу то с Хо Чжаньбаем, то с Минцзе, и это противостояние истощило и тело, и дух. Сколько раз Сюэ Цзые укоряла себя, сколько раз чувствовала, как её бросает то в жар, то в холод. Божественная Целительница… Пустые слова: даже отдав все силы, она не могла удержать нить чужой жизни в своих руках.

Наставница Цинжань… почему вы покинули Долину так поспешно? Зачем назначили хозяйкой, когда мне едва исполнилось восемнадцать?.. Эта шпилька из фиолетового нефрита – дозволение единственный раз попросить у вас помощи, а мне бы столькому ещё научиться…

Одной рукой в ладоши не хлопнешь. Будь вы здесь, ваша ученица не была бы так бесполезна.

– Возвращайся и отдохни, – настойчиво шепнул Тун, провожая Сюэ Цзые к Летнему павильону.

Чем ближе они подходили, тем теплее становился воздух; снег здесь таял, не долетая до земли.

Под нежными касаниями ветра Тун лишь острее почувствовал боль в темени, где сходились меридианы.

Разве мог бы кто-то другой извлечь золотую иглу, которой запечатал его память сам владыка? На озере Тун использовал технику «Обмен неба и земли», чтобы сместить пронзённую точку, и Сюэ Цзые поверила, что он вспомнил своё прошлое. Однако такое состояние нельзя было поддерживать долго, и сейчас, спустя четверть часа, всё вернулось на прежние места. Впрочем, это не имело значения, раз Тун получил жемчужину из драконьей крови.

Сжав в руке вещь, за которую так долго боролся, юноша неожиданно почувствовал всю нелепость происходящего. Много раз он впустую шёл на верную гибель и лишь чудом оставался в живых, а тут… Не пришлось ни сражаться до смерти, ни усердствовать: Тун всего-то рассказал сказочку – и мгновенно получил желаемое.

Оказывается, какой бы умной и смелой ни была женщина, подобные истории её ослепят: так называемые чувства застят разум сильнее, чем искусство отражения взгляда.

Тун мысленно усмехнулся и подвёл Сюэ Цзые к Летнему павильону

В дверях она неожиданно остановилась, посмотрела на него и сказала:

– Минцзе, я думаю… хоть жемчужина из драконьей крови у тебя, возвращаться на Куньлунь для доклада незачем.

Тун испугался. О чём она? Эта женщина так одержима своими фантазиями, что хочет силой оставить его здесь? Пока цела печать крови, это был бы очень плохой для него расклад.

Юноша расстроенно нахмурился, не в состоянии подобрать достаточно убедительные слова.

– Сперва отдохни, – только и сказал он.

Завтра что-нибудь придумает. А если ничего не выйдет, поищет способ снять печать крови, уже вернувшись во дворец Великого Света. В конце концов, сегодня получилось забрать жемчужину. Осталось связаться с членами клана за пределами Долины. Потом – как можно быстрее вернуться на Куньлунь. Мяо Хо и Мяо Шуй, должно быть, уже волнуются.

Увидев, что юноша отвернулся, Сюэ Цзые встревоженно позвала:

– Минцзе?

– Да?.. – Тун не сразу понял, что обращаются к нему: имя действительно ощущалось чужим. – Что такое?

– Ты ведь не уйдёшь тайком? – Сюэ Цзые казалось, что её потерянный и чудом обретённый вновь младший брат может исчезнуть, стоит лишь моргнуть. Она с ума сходила от беспокойства.

Мельком женщина пожалела, что отдала ему жемчужину.

Тун помотал головой, но в глубине души был удивлён острым чутьём этой женщины.

Глядя на Туна, Сюэ Цзые вдруг тихо произнесла:

– Минцзе, прости меня.

– Простить? – изумился юноша. – За что?

– Той ночью двенадцать лет назад я не вернулась за тобой… – Долгие годы это камнем лежало у неё на сердце. Сюэ Цзые глубоко вздохнула и выпалила: – Прости! Мы с Сюэ Хуаем сбежали вдвоём, забыв, что ты заперт! Я так испугалась, что боялась даже подумать о возвращении… Я… Прости.

Женщина закрыла лицо руками и продолжила дрожащим голосом:

– Когда в шесть лет ты убил ради меня и был заперт в том тёмном доме… я назвала тебя младшим братом и обещала, что буду заботиться всю жизнь… но… мы бросили тебя! Я так виновата… Прости!

Тун замер: череда призрачных образов заклубилась в его голове.

Вот два человека убегают прочь, держась за руки… Вот деревню охватывает пламя… Вот отовсюду раздаются вопли ужаса, но он не может никого найти… Наконец, отчаянно крича, бежит за теми двумя, однако они не оборачиваются… Даже сейчас он остро ощутил тот всепоглощающий страх, что его бросят.

На миг Тун почувствовал, что снова тонет в иллюзиях, но подавил их усилием воли.

– Ничего, – через силу улыбнулся юноша. – Я ведь жив, правда? Не кори себя.

Сюэ Цзые долго молчала, уткнувшись лицом в ладони. Потом она выпрямилась и прошептала:

– Спокойной ночи.

«Минцзе, ты никогда больше не окажешься один в темноте. Я не позволю».

Когда они с Сюэ Цзые наконец расстались, ветер показался Туну таким горячим, что даже дыхание перехватило.

Юноша сжимал рукоять Лисюэ, всем телом ощущая тянущее беспокойство. В сердце поселилась непонятная тревога…

В чём дело? Что происходит? Неужели на него так повлияли слова этой женщины?

Ложь… Всё это просто подделка!

Ни одна из множества фальшивок не тронет его душу. Тот, кто сам всю жизнь управляет другими с помощью видений, разве примет за истину навязанные ему миражи? К тому же Тун уже ни во что не верит. Да и не имеет на самом деле значения, правда эти видения или ложь: он человек без прошлого.

Юноша слабо улыбнулся, и его глаза стали пронзительно-синими. Убийце и не нужно прошлое: всё, что требовалось, было в его руках – жемчужина из драконьей крови. Всё, чего он хотел, – обрести свободу и власть!

Тун дошёл до озера, с облегчением чувствуя, как холодный порывистый ветер бросает снег ему в лицо. Это понемногу остужало разгорячённую голову. Юноша сжал в руке кроваво-красную жемчужину, холодно улыбнулся и со щелчком отвинтил навершие меча. Изнутри рукояти показалась тонкая змея, разинула пасть и проглотила драгоценность.

– Чи, ступай, – сказал Тун и щёлкнул змею по голове.

Чи сразу вспыхнула изнутри алым, прыгнула прямо в снег и молниеносно поползла прочь. Следом из рукояти появился целый клубок змей – и они так же расползлись во все стороны. Это были детёныши куньлуньской кровавой змеи. Они не боялись ни снега, ни холода и, будучи выпущенными на свободу, всегда возвращались к матери.

Спутники, которые отстали от него в пихтовом лесу, должно быть, до сих пор его ищут. Вход в Долину целителей всегда надёжно скрыт, а найти дорогу среди снегов непросто, так что вряд ли они напали на след… иначе мастера боя с Центральной равнины уже были бы здесь.

Тун проводил взглядом исчезающих вдали змей и оглянулся.

Человек подо льдом улыбался мягко и безмятежно. Эта улыбка показалась юноше настолько знакомой, что Тун содрогнулся.

От силы чувств, которых он не мог ни сдержать, ни понять, у него перехватило дыхание.

Что это было? Одиночество… любовь… доверие… а ещё… ещё…

Лисюэ вонзился в замёрзшую водную гладь прежде, чем Тун успел понять, что делает! Лёд с треском раскололся, и меч полоснул по лицу человека под ним.

Струйка крови постепенно растворялась и замерзала в холодной воде над бледно-серым, безжизненным телом. Лицо молодого человека, который будто бы до сих пор держал в объятиях кого-то невидимого, не изменилось – осталось всё таким же спокойным, как раньше.

Почему… Как так?!

Когда в Горниле Демонов его мучили и унижали, когда он, вопя от боли, катался по холодной земле, пока стоял на коленях перед главой, который гладил его по голове, пока его схватили и пытали те люди из цзянху… Сюэ Хуай, ты… Да как ты посмел оставаться таким спокойным?! Как ты мог?!

Тун сжимал рукоять меча, но его руки дрожали. Он словно мгновенно лишился сил, после чего медленно опустился на колени, тяжело дыша. Его глаза постепенно темнели.

Так нельзя. Так совсем не пойдёт. Он вот-вот окажется во власти этой женщины и её миражей… Нельзя позволить ей управлять его разумом!

Он должен вернуться на Куньлунь как можно скорее!

* * *

– Твоя удача… три радости уже у дверей… А что ты на это скажешь, лисица? Я опять выиграл!

В полдень солнце высоко стояло над Зимним павильоном, а мужчина внутри продолжал спокойно валяться в постели и бормотать во сне. Хо Чжаньбаю снилось, что он играет с Сюэ Цзые. Весь его вид выражал самодовольство – ведь удалось выиграть уже с дюжину раз, не меньше!

Хо Чжаньбая, клюнув, разбудил Снежный Ястреб.

Мужчина что-то пробормотал в полусне и отмахнулся от птицы, сидящей у него на голове. Потом перевернулся на другой бок и снова провалился в сон. Последнее время ему очень хорошо спалось: преследующие в кошмарах воспоминания наконец-то перестали мучить.

Снежный Ястреб с криком распушил перья, налетел на хозяина, закутанного в ватное одеяло, и яростно клюнул его в зад.

Хо Чжаньбай завопил, подскочил на лежанке, мигом проснувшись, и сердито уставился на птицу. Снежный Ястреб не испугался – он стоял на подушке и клекотал. Время от времени птица опускала голову и клевала что-то зажатое в когтях.

Взгляд Хо Чжаньбая внезапно застыл: это же…

Мужчина, сверкнув глазами, выхватил у Снежного Ястреба добычу. Это оказалась кровавая змея с хребта Куньлунь! Подобных используют демонические кланы… Как она попала в Долину целителей? И раз змеёныш здесь, поблизости должна быть и его мать. Может… Неужели люди из какого-то демонического клана добрались сюда? Но что именно они ищут – Туна или жемчужину из драконьей крови?

Хо Чжаньбай долго сидел в растерянности, разглядывая полумёртвую змейку. Внезапно он ощутил тяжесть в сердце и встревоженно подскочил.

Нужно немедленно проверить, как там Сюэ Цзые!

Мужчина добыл жемчужину, чтобы Сюэ Цзые смогла вылечить Мо-эра, но не ожидал, что в ответ демонический клан решит догнать и убить его самого. Если Хо Чжаньбай навёл их на Долину целителей, не позвал ли он беду в дом?

* * *

В Летнем павильоне Сюэ Цзые не было.

– Госпожа рано встала и сразу же отправилась в Осенний павильон, чтобы позаботиться о молодом господине Минцзе, – хмуро ответила ему сяо Цзин, немного робея. – Молодой мастер Хо… вы могли бы убедить госпожу не беспокоиться о нём так сильно? Она опять кашляла всю ночь.

Кашляла всю ночь? Хо Чжаньбай увидел в руках сяо Цзин окровавленный платок, и его сердце на миг сбилось с ритма. Сюэ Цзые работала на износ и собственными руками делала себе только хуже. Эта яркая, дерзкая женщина угасала буквально на глазах.

Мужчина поспешил к Осеннему павильону по дорожке сквозь рощу красных клёнов, но, прежде чем войти, заметил в галерее Шуан Хун. Девушка поманила его рукой и, когда он подошёл, тихо произнесла:

– Госпожа сейчас лечит молодого господина Минцзе. Утром ей снова было плохо…

Хо Чжаньбай остался ждать за занавесью, однако сердце его было не на месте. Он знал, насколько опасен Тун, и беспокоился, что Сюэ Цзые осталась с ним наедине, так что невольно прислушивался.

– Минцзе, тебе лучше? – В голосе Сюэ Цзые слышались тревога и усталость.

– Внутреннее дыхание, оно… останавливается в точке средоточия сил. Мне сложно управлять ци в своём теле. – Тун прерывисто дышал. Было ясно, что ток ци в меридианах нарушен. – Это как с иглой: тут ничего не поделать…

– Я забыла снять печать крови! – поняла Сюэ Цзые. – Потерпи, я сейчас…

Хо Чжаньбай ужаснулся и, не в силах больше сдерживаться, рванул занавеску, вскрикнув:

– Стой!

Возглас застал их врасплох. Сюэ Цзые замерла, сжимая иглу, занесённую над нужной точкой.

Женщина вспомнила ночной разговор, и руки её начали дрожать; она была не в силах заняться печатью крови.

– Ни в коем случае не делай этого! – Хо Чжаньбай выхватил у неё иглу и холодно посмотрел на убийцу который прикидывался больным, лёжа в постели. – Как только снимешь печать крови, неизвестно, что он натворит.

Тун бросил на Хо Чжаньбая быстрый, кинжально-острый взгляд и хмыкнул.

– С чего бы мне трогать кого-то без приказа главы? – Выражение его лица смягчилось. Горько усмехнувшись, он смущённо кашлянул и посмотрел на Сюэ Цзые. – Тем более… сяо Е – единственный родной мне человек в этом мире. Я насилу нашёл её – как же могу навредить?

Хо Чжаньбай счёл это смешным.

– С ума сойти, Тун, какие интересные вещи ты рассказываешь!

Однако когда он обратил внимание на растерянный вид Сюэ Цзые, нутром почуял что-то не то.

– В любом случае, – подвёл он черту, бросив иглу на поднос, – печать крови с тебя снимут, когда покинешь Долину!

Тун прикрыл глаза, пряча желание убивать.

– Цзые. – Хо Чжаньбай обернулся к целительнице, которая всё ещё пребывала в оцепенении, и протянул руку. – Где жемчужина из драконьей крови? Верни мне: держать её при себе сейчас небезопасно.

Жемчужина из драконьей крови? Тун незаметно напрягся и крепко сжал рукоять меча.

Он тоже посмотрел на Сюэ Цзые. В глазах у него начало разгораться фиолетовое пламя… но она спокойно сказала:

– Её больше нет… как и остальных четырёх ингредиентов: я готовлю из них лекарство для Мо-эра.

Тун с облегчением выдохнул и медленно разжал кулак.

Сюэ Цзые солгала ради него.

– Тогда хорошо. – Хо Чжаньбай тоже расслабился. Он покосился на Туна с выражением «посмотрим, что ты ещё задумал» и пробурчал: – Некоторые, небось, до смерти огорчены.

Сюэ Цзые посмотрела на Хо Чжаньбая и сказала:

– Тётушка Нин сейчас присматривает за твоим лекарством. Скорее всего, завтра перегонка будет закончена. Если поспешишь, приедешь к нужному сроку.

– Отлично, – кивнул Хо Чжаньбай. Сейчас, когда цель многолетних стремлений была почти достигнута, у него будто гора с плеч упала. – Спасибо тебе большое.

Однако успокоиться не получалось: если он уйдёт, кто сможет поручиться, что с Сюэ Цзые всё будет хорошо?

Сюэ Цзые отложила коробочку с лекарствами и посмотрела на Хо Чжаньбая.

– Я уже отправила Лю-эр подготовить для тебя лошадь. Можешь пока собрать вещи в дорогу. Если задержишься, не успеешь помочь Мо-эру. Цю Шуйинь тебя никогда не простит: все эти годы она полагалась только на тебя.

Хо Чжаньбай было испугался, но тут же взял себя в руки и закивал: болезнь Мо-эра нужно вылечить как можно скорее, так что во что бы то ни стало он должен вернуться вовремя! К тому же жемчужина из драконьей крови отправлена в печь для перегонки лекарств, то есть демонический клан потерял интерес к Долине. Внутренние силы Туна тоже всё ещё запечатаны… Все самые большие проблемы устранены.

– Тогда я пойду собираться. – Он снова кивнул и повернулся к выходу, но, прежде чем скрыться за дверью, опять настойчиво попросил: – Запомни: не снимай печать крови, пока он в Долине!

– Хорошо, хорошо!

Сюэ Цзые отмахнулась с таким выражением лица, словно сейчас выставит его собственными руками.

* * *

Сюэ Цзые проводила Хо Чжаньбая помрачневшим взглядом. Она смотрела вслед, пока его силуэт не растворился в огненно-алой кленовой роще, и с шелестом задёрнула бамбуковую занавеску Комната снова погрузилась в темноту Просочившийся сквозь небольшую щель лучик упал на измученное лицо женщины.

– Минцзе, – вдруг позвала Сюэ Цзые, не поворачивая головы: женщина сквозь ту же щель смотрела на осенний пейзаж за окном. – Ты можешь вернуть мне жемчужину из драконьей крови?

Глаза Туна ярко вспыхнули. Не отдавая себе отчёта, он схватился за меч и бесшумно потянул его из ножен. Неужели хватило пары фраз Хо Чжаньбая, чтобы эта женщина начала что-то подозревать?

– Ай, я пошутила. – Не дождавшись ответа, Сюэ Цзые улыбнулась, поправила занавесь и обернулась. – Глупо сперва отдать вещь, а потом требовать её вернуть.

Прежде чем Тун понял, насколько она честна, Сюэ Цзые подошла к лежанке, взяла иглу и снова улыбнулась ему.

– Я сниму твою печать крови, – пообещала она.

Снимет?.. В глазах Туна словно промелькнула молния.

Сюэ Цзые с абсолютно бесстрастным лицом медленно ввела иглу в нужную точку.

Тун рывком сел, перехватив запястье, и вгляделся в лицо целительницы. Вот так, ни с чего, взять и разомкнуть печать крови? Эта женщина… Какой яд она хочет подсунуть под видом лекарства?

Сюэ Цзые спокойно посмотрела на него и спросила:

– Что случилось, Минцзе? Больно?

Её яркие глаза – белок как снег на вершинах гор и радужка как чёрные воды глубоких северных рек; взгляд был абсолютно безмятежен.

Тун вдруг растерялся. Ему почудилось, что он встречал подобный взгляд ночь за ночью бесчисленное множество раз. Его хватка ослабла, и женщина вонзила иглу в точку средоточия сил, самую важную для любого мастера боевых искусств.

Сюэ Цзые следила за углом и глубиной, на которую должна была войти игла. Она так низко опустила голову, что из-под ворота стала видна изящная шея. Юноша не мог видеть лица целительницы, но чувствовал её наивысшую сосредоточенность. Тун замер, стараясь даже не дышать… и вдруг его пронзила резкая боль!

Не задумываясь он схватил Сюэ Цзые сзади за шею, однако, прежде чем успел предпринять что-то ещё, печать крови исчезла. Ци, которая скопилась в точке средоточия сил, высвободилась, хлынула по меридианам и заполнила его тело.

– Отлично. – Сюэ Цзые подняла голову и посмотрела на него. – Теперь всё в порядке, Минцзе.

Он застыл без движения: одна рука на её шее, другая тянет из ножен меч.

– Ты уже восстановился. – Сюэ Цзые вела себя так, будто не заметила напряжения, повисшего в воздухе. Казалось, женщину не встревожило ни бряцание его меча, ни хватка на шее. Она не спеша встала и ровно произнесла: – Осталась только игла в темени. Она ещё не вышла наружу.

Тун вскочил.

В один миг он приставил меч к горлу целительницы, чем вынудил её отступить к окну.

– Давно ты поняла? – холодно спросил он, даже не думая что-то отрицать.

– Только что – когда снимала твою печать крови. – Сюэ Цзые смотрела ему прямо в глаза, слабо улыбаясь. – Я такая дура, что не подумала об этом раньше. Как ты мог использовать ци, чтобы вытолкнуть иглу, если твоё средоточие было запечатано? Ты лгал мне всё это время.

– Откуда мне знать эту деревню Мо, Минцзе и всё остальное, о чём ты тут болтала? Это просто наспех слепленная фальшивка, а ты и веришь! – Тун холодно усмехнулся. Его взгляд был острым как кинжал, и, казалось, он в самом деле был готов убить её. – Раз уж поняла, почему не сказала Хо Чжаньбаю правду? Почему сняла печать? Не боишься, что я тебя убью?

Сюэ Цзые рассмеялась.

– Минцзе, я уже ничего не боюсь. – Она вскинула голову и спокойно посмотрела на него. – Только не могу понять: почему ты продолжаешь служить главе, хотя он ценит тебя не больше пса? Каждое твоё слово было ложью? Так ты знаешь или нет, кто убил всех в деревне Мо? Правда ли те бандиты?

Прямой взгляд женщины потряс его: никто и никогда не смотрел на него так, когда он угрожал Лисюэ. И эти глаза в воспоминаниях…

– Не знаю, – наконец равнодушно ответил он. – Не имею понятия, что за деревня Мо, и мне плевать.

Сюэ Цзые растерялась, а потом посмотрела печально.

– Тогда я вот что хочу знать, Минцзе… ты действительно убьёшь меня?

Тун промолчал и на миг отвёл взор. В наступившей тишине клинок сверкнул белой молнией и полоснул её по голове. Хлынула кровь.

– Идиотка.