Времена перемен и волнений кончились.

После того как Хо Чжаньбай, первый боец во всей Поднебесной и один из семи Клинков, возглавил школу Динцзянь, в цзянху стало непривычно спокойно. О дворце Великого Света на далёком хребте Куньлунь почти ничего не было слышно после переворота, и убийцы из Горнила Демонов больше не бродили по Западному краю. Даже клан Байюэ на юге Юньнани перестал провоцировать столкновения после смены главы и больше не угрожал южным землям.

В той памятной схватке большинство из Клинков пострадали, все кланы и школы заметно ослабли, и постоянные споры и битвы цзянху прекратились. Словно лодка пронеслась сквозь опасные пороги по бурлящей реке и оказалась в спокойных водах у берега.

* * *

Бирки «Возвращение с Небес» продолжали появляться из Долины целителей, и многие больные проходили тысячи ли, чтобы получить помощь. Всё здесь оставалось как прежде. Разве что Сюэ Цзые в её фиолетовых одеждах никто больше не видел. Управление Долиной взяла на себя Ляо Цинжань, хотя показывалась там очень редко: о делах заботился её новый ученик.

Сперва всех поражало, что в месте, куда раньше принимали только женщин, вдруг объявился мужчина, но со временем люди привыкли. Ями был хорош собой и тепло относился ко всем пришедшим в Долину. Он не только отличался умом и трудолюбием, но и обладал прекрасным характером, которому не могли нарадоваться больные, уже успевшие столкнуться с дурным нравом прежней хозяйки Долины.

И как бы зол ни был очередной нуждающийся в помощи, столкнувшись с Ями, такой человек неизменно успокаивался. Как-то раз печально известный разбойник Мэн Ху, услышав, что его болезнь нельзя вылечить, взбесился и стал нападать на людей в Долине. Ученик Ляо Цинжань с улыбкой поднял руку и убил его одним движением кисти.

Ями быстро стал легендой в цзянху, и все наперебой строили догадки о том, кто он и откуда взялся.

Новый заместитель главы Долины целителей держался со всеми вежливо и обходительно, но отстранённо. Однажды кто-то спросил его о прошлом. Юноша просто улыбнулся и ответил, что некогда был неизлечимо болен, но Сюэ Цзые спасла его, поэтому он и стал учеником здесь: надеясь хоть так отплатить за эту великую милость.

Никто не знал, правда сказанное или нет, и никто не мог понять, что у него на уме, – все видели только неизменную лёгкую улыбку. Люди не догадывались, что этот добросердечный, мягкий, умелый молодой целитель некогда был бесчувственным убийцей.

Когда Ями полностью вернулся к жизни, та, кто спасла его, уже умерла.

Потом он ещё попросил Туна послать людей к подножию обрыва, чтобы найти тело родной сестры, но всё оказалось напрасно. Так последняя связь между ним и этим миром оборвалась.

Однако слабая улыбка всё равно не сходила с лица мужчины.

Не раз поздними ночами люди из Долины видели, как заместитель главы стоит на замёрзшей половине озера в глубокой задумчивости. Юноша, который пролежал подо льдом больше десяти лет, нашёл последний приют в землях родного клана, и рядом с ним – Сюэ Цзые. Но Ями по-прежнему смотрел в пустоту под поверхностью, словно видел сквозь бездонное озеро совсем другое время, и ждал. Ждал, когда всё снова вспыхнет, когда хозяин Центральной равнины сойдётся в схватке с хозяином Западного края. Тогда он сделает всё, что сможет, и не отступит ни на шаг, как не отступила бы и она.

* * *

Каждую зиму в Цзяннани новый глава школы Динцзянь в одиночку наведывался в Долину целителей. Он не искал помощи, нет. По приезде этот человек просто садился под сливовым деревом, выпивал несколько чашек вина, а потом так же тихо уезжал.

Единственный, кто бывал рядом с ним в это время, кроме Снежного Ястреба, – Ями, таинственный новый ученик Ляо Цинжань.

Только в этот день Хо Чжаньбай позволял себе отложить все дела, хотя обычно вынужден был разбираться с огромным количеством проблем, выступать посредником в спорах между разными школами, отбирать новых талантливых учеников и избавляться от тех, кто не приносил ничего, кроме беспокойства.

Лампа на верхнем этаже школы Динцзянь часто горела до глубокой ночи.

Пятнадцатого числа каждого месяца Хо Чжаньбай спешил из школы Динцзянь в Молине в Линьань, чтобы навестить Цю Шуйинь.

С тех пор как она вышла замуж за Сюй Чунхуа, прошло десять лет. Тому разряженному в пух и прах мальчишке, который красовался перед ней на лошади, уже за тридцать. Главой цзянху восхищалось множество людей по всему свету, а он неизменно заботился о Цю Шуйинь, несмотря на множество обязанностей.

Каждый месяц он приходил в её дом возле подножия Цзю-яо, всё так же одетый в белое, с мечом на поясе. Склонившись вперёд по свою сторону ширмы, Хо Чжаньбай вежливо спрашивал её о здоровье и о том, не нужно ли ей чего-нибудь. Цю Шуйинь отвечала ему так же вежливо, со своей обычной сдержанностью. Боль после смерти сына постепенно смягчилась, разум вернулся к ней, но глаза женщины потускнели навсегда.

Тем не менее она очень мало говорила с гостем – больше растерянно наблюдала за его тенью по другую сторону ширмы, словно понимая, что теперь та будет разделять их вечно и Хо Чжаньбай никогда не приблизится к ней снова.

Цю Шуйинь всегда была чересчур горделивой и привыкла, что он бегал за ней хвостом. Привыкла к его заботе и не умела протягивать руку навстречу. Что ж, раз он теперь возглавил всю Центральную равнину и держался так отчуждённо, гордость и сейчас не могла позволить ей сделать первый шаг.

Трогательную историю о них рассказывали по всему цзянху. Говорили, что глава школы Хо был очень талантлив и страстно влюблён, вздыхали над его преданностью, упрекали его избранницу в безжалостности. Та лишь холодно улыбалась. Никто ведь больше не знал, что она уже потеряла его.

Почти десять лет Цю Шуйинь смотрела, как этот мужчина мечется ради неё по всему миру, рискует жизнью и ни на что не жалуется. Она думала, что Хо Чжаньбай навсегда останется её пленником, а он освободился от оков судьбы, прежде чем Цю Шуйинь это заметила.

С кем теперь его сердце?

Однажды, когда он с обычной учтивостью поднялся, чтобы попрощаться, она наконец не выдержала. Женщина вдруг отстранила ширму, разделявшую их, и вышла. Пыталась справиться со своим голосом, но тот всё равно дрожал, когда она спросила:

– Почему?! Почему?

От громкого звука Хо Чжаньбай, собиравшийся уйти, вздрогнул и взглянул на неё.

– Прости.

Он не стал ни оправдываться, ни защищаться. Сказал только это.

Да, ради неё в прошлом Хо Чжаньбай преодолел тысячи ли, готов был тысячи раз умереть без сожалений, ведь тогда верил, что всегда будет любить её так же сильно, как в самом начале… но время шло, лодку его жизни швыряло течением судьбы, и гребец всё-таки рухнул за борт.

Хо Чжаньбай извиняющимся взглядом посмотрел на Цю Шуйинь. Затем отвернулся и больше не оборачивался.

Серые тучи роняли на землю мелкий снег, который оседал на одежде.

Каждый раз, видя белые хлопья, Хо Чжаньбай думал о женщине в фиолетовом. Хотя за эти восемь лет они провели вместе не так уж много времени… Он хорошо помнил, что в последний раз, когда побывал у неё в Долине целителей, снег шёл целых семь ночей подряд, и уже никогда не забудет, как проснулся тогда…

Вокруг стояла тишина. Лепестки белой сливы покрылись снегом, а огонь подсвечивал профиль женщины, спящей в его объятиях. Это было уютно и тепло – о такой жизни он и грезил.

В ту снежную ночь он получил всё, о чём мечтал… но потерял это так же быстро. Осталось лишь смутное тепло воспоминаний, которое должно было согревать его всю длинную одинокую жизнь.

Сейчас в Цзяннани опять снегопад.

Интересно, цветёт ли снова белая слива в Долине целителей у реки Мохэ? Сосуд с вином, зарытый под деревом, пуст. С ночного неба падает снег, и, быть может, новый целитель всё играет в одиночестве «Вьюнок»…

Но что будет с ним через века?

* * *

Далеко на севере, на заледеневшей реке Мохэ, пронизывающий до костей ветер выл подобно дикому зверю. В заброшенной деревне утопало в снегу кладбище, где одинокий человек в чёрной одежде долго стоял на коленях перед одной из могил.

Окоченевшими бледными пальцами он медленно притронулся к холодному надгробию. На указательном пальце руки красовалось огромное кольцо с алым драгоценным камнем, ярко сверкающим сквозь снег.

– Сестра… Сюэ Хуай… – Красивый молодой человек в чёрном поднял голову и посмотрел на заснеженное надгробие. Его зрачки были темнее ночи, а белки имели жутковатый синий оттенок. Он шепнул: – Я пришёл повидаться с вами.

Ответом стал лишь свист ветра.

– Сестра сяо Е, я здесь, чтобы попросить прощения. – Человек в чёрном цунь за цунем смахивал с надгробия снег, тихо продолжая: – Через месяц план «Победа» будет начат.

Мы со школой Динцзянь сойдёмся в войне не на жизнь, а на смерть. Ты простишь меня?

Вновь послышались завывания, напоминавшие плач.

– Владыка. – Сбоку появился последователь, который ещё издалека поклонился и почтительно напомнил: – Небо выглядит странно. Я слышал, что скоро на все окрестности Мохэ обрушится снежная буря, какой здесь не видели уже сто лет. Прошу вас уйти как можно скорее.

Глава клана встал, молча отвернулся от треснувшего надгробия и пошёл через разрушенную деревню к главной дороге.

Вдруг раздался тихий лязг. Молодой человек вздрогнул и повернул голову, глядя на пустой дом. То самое место! Это оно приходило к нему в кошмарах из детства. Он был заперт в этом доме семь лет.

Соломенная крыша ещё лет десять назад обрушилась под тяжестью снега. Ветер дул со страшной силой, и от этого железные кольца, закреплённые на стене, с грохотом бились друг о друга.

Молодой человек пошатнулся, и на его лице отразилась боль.

Он вспомнил детство, которое осталось далеко и походило больше на смутный сон: бесконечные ночи, пара ярких глаз в темноте… Она звала его братом, и они, держась за руки, вместе носились по замёрзшей реке, дурачась и играя… такие счастливые, такие свободные… Что нужно сделать, какую цену заплатить, чтобы вернулась та радость?

Но как бы ему ни хотелось остаться в этих воспоминаниях, вернуться в прошлое невозможно.

Те, кто согревал его, теперь лежат в холодной земле… а он, проделав такой путь, оказался на самой вершине – гордый и одинокий.

Власть – свирепейший из тигров. Запрыгни ему на спину – и слезть уже не получится никогда. Тун мог только натравливать этого злобного тигра на человека за человеком, пожирать всех на своём пути, чтобы кровавая пасть никогда не впилась в него самого.

Он видел, как закончил жизнь предыдущий глава клана.

Бесчисленные цвета переливались в глазах Туна, и он молчал, стоя под снегом и сдерживая пронзительный крик боли, рвущийся из его горла.

Рядом с деревней высился огромный лес. Огромные пихты тянулись к небу, словно холодные могильные камни, а снег, будто саван, по-прежнему укрывал мир вокруг.

– Смотрите! – Молодой человек услышал поодаль крик изумления; его подчинённый смотрел в небо. – Свет!

Тун не задумываясь поднял голову.

Дыхание у него перехватило.

Свет пришёл с далёкого севера и заполнил небо над Мохэ, танцуя и колеблясь, переливаясь разными цветами: красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, голубым, синим, фиолетовым… Отсветы падали на надгробия; люди будто вдруг очутились во сне.

Молодой глава клана, очарованный этими непостижимыми небесами, опустился на колени посреди снежной равнины, шепча что-то и протягивая руки к небесам.

* * *