Ночь первая. Об историях

Я с самого детства любила их. Хотя чаще слушала, а не рассказывала. Пока молчу, слова так и теснятся внутри меня, но стоит открыть рот, как их уносит ветром… а я потом вяну, как цветочек.

Только в 2001 году впервые прикоснулась к клавиатуре: стоило мне напечатать первый иероглиф, как в моих мыслях родилась женщина по имени Цан Юэ… и вместо меня сложила все истории, которые жили в её сердце, а затем с помощью интернета показала их людям, которые жили за тысячи гор и морей от неё.

С тех пор я сама могу быть рассказчиком, не произнося при этом ни слова.

Ночь вторая. О писательстве

У меня нет особого таланта, и я никогда не училась писательскому мастерству. Единственное, что побуждало меня продолжать, – таящееся в глубине моего сердца желание выразить себя.

Тут я словно маленькая девочка, которая растерянно начинает петь посреди улицы, даже не думая, что кто-то похвалит её, однако мало-помалу всё больше людей вокруг останавливается послушать. Она счастлива, но по-прежнему в смятении, и всё, что она может делать, – стараться петь как можно лучше.

Вот только постепенно я поняла, что мои возможности, основанные лишь на юношеском пыле и личных способностях, ограниченны.

За те пять лет, что прошли с «рождения» Цан Юэ, мне встретилось множество тех, кто хотел помочь. В самые первые, одинокие дни, когда я ничего не понимала, мои друзья и по совместительству наставники шли рядом, доброжелательно подсказывали что-то, давали возможность смотреть на мир шире и достигать большего благодаря нашей разнице взглядов.

Они посеяли в моём сердце семена, которые понемногу проросли и расцвели через года.

Путь писателя долог и тернист. За последние пять лет я полностью изменила подход к делу. Теперь, когда я уже добилась признания, вокруг меня осталось мало людей, которые с самого начала были рядом… но я не забуду никого из них и всегда буду благодарна.

Снежной ночью много лет спустя, когда печатаю эти слова за компьютером, мне на память приходит стихотворение Си Мужун:

Ночь третья. О снеге

Во многих моих текстах описываются дожди Цзяннани, но ничего не говорится о снеге.

Я родилась в Тайчжоу на востоке провинции Чжэцзян, а когда мне было восемнадцать, переехала в Ханчжоу. За двадцать с лишним лет уже и забыла про «белое покрывало». Возможно, потому, что на юге Китая снег идёт нечасто, а вот сезон дождей может длиться бесконечно; или, может, потому, что я всегда боялась холода из-за слабого здоровья.

Ребёнком я мечтала о тёплой зиме без снега, ибо по ночам часто просыпалась от холода. У меня ужасно мёрзли ступни, и я подолгу ворочалась в постели. А поутру, открыв дверь, смотрела на укрытую снегом землю. Он должен символизировать конец чего-то, правда? Когда я была младше, всегда так думала.

Ночь четвёртая. О ночи

Зимой 2004 года я снимала квартиру недалеко от университета, занималась магистерской диссертацией. В это же время начала очень много писать.

Дом построили в 80-х годах, и квартира – без отопления, маленькая и тесная – находилась на верхнем этаже. В крохотной гостиной, площадью менее четырёх квадратных метров, стояли два компьютера, а готовить приходилось на балконе. Мы, три девушки, втиснулись туда и прожили так больше года.

Каждый вечер, после того как мои соседки засыпали, я разводила себе чашку порошкового сока, надевала наушники и в одиночестве погружалась в творчество, а всему внешнему позволяла просто тихо растаять. В ночной тишине я неподвижно сидела за компьютером и без конца печатала.

Возвращалась в спальню только на рассвете, задёргивала шторы и засыпала в полном изнеможении.

А когда открывала глаза, солнце уже садилось, в комнате было пусто.

Я не ходила за покупками, ни с кем не встречалась, не бывала ни на каких вечеринках и даже с соседками почти не виделась.

Для меня жизнь – это что-то, что происходит по ту сторону зеркала, в котором отражается всякая суета. Сама же я наблюдаю за всем этим со стороны и время от времени протягиваю руку, чтобы коснуться отдельных эпизодов, но пальцы встречают только холодную гладь стекла.

Те скучные и мирные дни давно прошли, но подобный образ жизни стал для меня привычен.

Писательство – дело одинокое. Как певчая птица проливает кровь ради того, чтобы её голос звучал ярче, так и людям нужно быть одинокими, чтобы по-настоящему прикоснуться к тому, что спит в их сердцах, правда?

Во всяком случае, я так думаю.

Ночь пятая. О снежной ночи

Зима 2004 года выдалась неожиданно холодной, с несколькими сильными снегопадами, каких мы не видели уже много лет.

Самый страшный из них начался среди ночи в полной тишине.

Температура на улице резко упала, и началась метель, но я настолько глубоко ушла в себя, что даже не заметила этого и до рассвета просидела за компьютером. Попытавшись утром встать, вдруг потеряла равновесие и упала.

Затем я с ужасом поняла, что мои промёрзшие колени не могут ни согнуться, ни разогнуться.

На обмороженных местах появились язвы, сквозь которые проглядывались даже кости. На правом колене остались два маленьких шрама – круглых, как крошечные глаза; они ныли всякий раз, когда резко менялась температура. Весной и осенью мне приходилось кутать ноги в толстое одеяло, перед тем как спокойно начать печатать.

Вот такую отметину оставила та снежная ночь.

Ночь шестая. О жизни

После этого я задумалась о том, что стоит вернуться в обычный мир и строить свой быт, как другие люди моего возраста. Иначе такая жизнь в изоляции, где день и ночь поменялись местами, рано или поздно погубит меня.

После университета я нашла работу начала жить по графику с девяти до пяти, и постепенно у меня установился определённый жизненный ритм. Я развивала свою карьеру архитектора и постепенно перестала писать по ночам. В свободное время прогуливалась, бродила по магазинам, сидела в кафе, любовалась туманом, поднимающимся над поверхностью озера среди ив, а когда шёл снег – ложилась раньше обычного и укутывалась потеплее, лениво листая книги и слушая музыку…

Жизнь превратилась в часы – точные, мерно отсчитывающие время. Кажется, всё шло так, как я хотела.

Вот только это было совсем не то, что мне нужно. Нет! Я должна была творить, а новый распорядок не позволял. Если ночная жизнь убивала моё здоровье, то дневная делала то же самое с психикой.

Поэтому я позволила желанию рассказывать истории вспыхнуть заново и захлестнуть меня с головой.

Ночь седьмая. О «Семи снежных ночах»

Я начала сочинять эту историю в 2006-м, на Новый год по китайскому календарю.

В то время как раз взяла отпуск и вернулась в родной город, так что свободного времени оказалось предостаточно. Не люблю, когда вокруг много людей; не люблю ходить по гостям к родственникам и друзьям… поэтому просто брала стул и садилась в саду, погружаясь в свои мысли, точно так же как делала это ещё подростком.

Греясь на слабом зимнем солнце, дремала, но отдельные части истории проступали сквозь бледные лучи, плавали вокруг, словно дожидаясь, пока я протяну руку и схвачу их.

В те дни мне и пришло в голову написать историю о снеге.

Все мои юношеские работы были полны острых тем и драматических поворотов. Там даже слова «компромисс» нигде не встречалось потому, что я считала, что лучше умереть, чем сдаться. Персонажи выходили ужасно гордыми и решительными. Либо они получали то, к чему стремились, либо гибли в попытке добиться этого. Ни малейшего шанса договориться. Такими, например, были мои «Башня Тинсюэ» и «Призрачный мир».

Но «Семь снежных ночей» посвящена теме компромисса и отказа от стремлений.

В этой истории нет душераздирающего, ожесточённого конфликта. Вместо этого она полна тупой, но глубокой боли и горького осознания бессилия, намеренного отказа от необходимого. Каждый выходит из реки прошлого, унося с собой воспоминания, и, как бы ни были переплетены судьбы, в конце концов герои смогли отказаться от чего-то и освободить друг друга: Сюэ Цзые отпустила Сюэ Хуая, Хо Чжаньбай – Цю Шуйинь, Ями – главу клана… Все они пересекли реку времени и вышли на другой берег.

И только одинокий рассказчик стоит на прежнем месте, растерянно глядя в спины им, исчезающим в тумане времени и пространства. Это всё равно что выйти из тела и смотреть на себя со стороны.