Когда распустились весенние цветы, Хо Чжаньбай вместе с прочими Клинками Динцзянь вернулся из долгого путешествия. Хоть после яростной схватки почти все мечники оказались ранены, они принесли добрые вести: глава дворца Великого Света мёртв, а пятеро Поименованных уничтожены. Это потрясло всех людей из цзянху, а новость передавалась из школы в школу.

Пятеро раненых бойцов отправились в Долину целителей, но Вэй Фэнсин серьёзно не пострадал и потому поспешил в родной Янчжоу.

Хо Чжаньбай же, который возглавлял их поход на Куньлунь, так легко не отделался и следующие пару месяцев постоянно сопровождал главу Динцзянь, когда тот посещал различные школы и кланы. Положение в цзянху изменилось, и он стремился перестроить хрупкие отношения между ними и создать новый баланс.

В эти дни имя седьмого молодого мастера Хо, лучшего бойца Центральной равнины, в цзянху у всех было на устах.

Три месяца спустя, практически покончив со всеми делами, он наконец вернулся в Линьань, забрал Цю Шуйинь из дома семьи Ся и направил все силы на то, чтобы вернуть ей разум.

К его изумлению, вскоре глава школы нанёс ему визит. Ещё больше мужчина удивился, когда старик снова заговорил о том, чтобы передать своё место. Нынешний глава предлагал это Хо Чжаньбаю трижды за последние восемь лет, и в этот раз уже почти упрашивал.

– Сяо Хо, возьми на себя это бремя. – Глава вздохнул, глядя на мужчину. – Пока я ещё держусь на ногах, я должен побывать у целителей, чтобы вылечить сердце, иначе следующее лето не переживу.

Хо Чжаньбай, пытавшийся и теперь отнекиваться, испуганно спросил:

– Что?

Глава крепко держал цзянху в руках не одно десятилетие. Ему было далеко за пятьдесят, но он казался таким же полным сил, как и прежде. И всё же, оказывается, год за годом его подтачивала болезнь.

– Я слишком много работал, когда был молод, и слишком многое пережил, когда состарился… Что тут поделаешь?.. – Глава покачал головой. – Теперь, когда пламя во дворце Великого Света на какое-то время погасло, а клан Байюэ больше не пытается нас провоцировать, для меня самое подходящее время, чтобы уйти. Но если в школе Динцзянь хотя бы день не будет главы, я не смогу вздохнуть спокойно.

Этот человек много лет заботился о Хо Чжаньбае, помогал ему… Хо Чжаньбай, склонив голову, долго молчал. Он молод, обладает всеми необходимыми талантами и не должен отказывать почтенному старейшине в просьбе, но…

Мужчина покосился в сторону.

Цю Шуйинь только что приняла лекарство и крепко спала за ширмой. Рецепт целительницы Ляо и в самом деле отлично работал – пусть рассудок до конца ещё не восстановился, Цю Шуйинь больше не плакала и не пыталась наброситься на каждого, кто приближался к ней, видя в нём убийцу сына.

– Я знаю, о чём ты думаешь: боишься, что о тебе будут сплетничать в цзянху, если продолжишь заботиться о госпоже Цю, после того как займёшь моё место? На самом деле я всегда знал, что между вами происходит, но сделать что-либо… Увы. Зато теперь, когда Сюй Чунхуа, можно сказать, казнён, не лучше ли мне соединить ваши руки и покончить с этой многолетней любовной историей?

– Нет! – выпалил застигнутый врасплох Хо Чжаньбай.

– Не тревожься. – Старик предположил, что собеседник отказывается всё по той же причине, и слегка нахмурился. – Если я сам провозглашу ваш брак, кто посмеет сплетничать?

– Нет, не нужно. – Хо Чжаньбай покачал головой. Тон его голоса смягчился, но в нём явно прозвучала усталость.

Весь мир знает, что он влюблён в Цю Шуйинь вот уже больше десяти лет. Хоть она и вышла замуж за другого, Хо Чжаньбай никогда не жаловался. Но знал ли кто-нибудь, что он ещё на полпути устал и в глубине сердца перестал желать её любви? Время как вода унесло с собой безумства его юности. Он по-прежнему всем сердцем готов позаботиться о той, к кому был привязан прежде, но в нём не осталось того обожания.

– Ты столько лет терпел сплетни о себе, так неужели не обрадуешься, если всё поскорее устроится? Всегда был таким смелым, что же теперь за нерешительность? – мягко продолжал уговаривать его старик, не знающий подробностей. Холодность Хо Чжаньбая удивила его, и лицо главы постепенно посуровело. – Может ли быть так, что сердце твоё уже не горит? Возможно, ты думаешь, что если она была замужем и родила ребёнка, а теперь ещё и заболела, то недостойна тебя, стоящего во главе союза цзянху Центральной равнины?

– Конечно нет! – Хо Чжаньбай криво улыбнулся и махнул рукой. – Я согласен занять ваше место, но о свадьбе говорить сейчас не стоит. Подождём, пока Цю Шуй поправится.

Старик вздохнул с облегчением и взял чашку с чаем.

– Значит, я в ближайшее время смогу уехать в Долину целителей.

Когда речь зашла об этом, Хо Чжаньбай не удержался и улыбнулся.

– Да, глава Долины Сюэ знает своё дело. Она точно справится с вашей болезнью.

Но вот нрав у неё, конечно, ужасный. Он просто не знал, сможет ли глава школы вынести эту женщину. Белые сливы в долине вот-вот увянут, правда? Хо Чжаньбай надеялся, что Цю Шуй скоро выздоровеет и он тоже сможет освободиться и поехать в Долину.

Не замечая нежности во взгляде погрузившегося в свои мысли собеседника, старик склонил голову, приподнял крышку на чашке чая, сделал глоток и сказал:

– Я слышал, что госпожа Сюэ недавно умерла, а Долиной вновь управляет госпожа Ляо. Не знаю, где она пряталась столько лет, но, как только её ученицы не стало, она вернулась. Говорят, привела с собой и нового ученика…

Договорив, глава школы посмотрел на Хо Чжаньбая и остолбенел.

– Сяо Хо! Что с тобой?!

Лицо у того стало серым, но взгляд полыхал яростным огнём.

– Вы… Что вы только что сказали? Глава Долины… Что с ней случилось?!

В конце он сорвался на крик и кинулся к старику, словно собираясь вцепиться ему в горло. Последний хоть и был застигнут врасплох, но успел отскочить и швырнуть в мужчину чашку; та описала дугу и попала ровно в точку цюй-чи.

Хо Чжаньбай пришёл в себя.

– Она… она… – пробормотал он, застыв на месте, но так и не смог закончить фразу.

– Да, госпожа Сюэ скончалась три месяца назад. – Увидев его состояние, глава Динцзянь кое-что понял и вздохнул: – Ты разве не знал? За день или два до того, как вы поднялись на Куньлунь, она убила главу клана Шэнхо… Просто удивительно! Мы этого не могли сделать за столько лет, а она!..

Похолодев, Хо Чжаньбай пошатнулся и сел.

Вот оно что… Вот оно что!

Неудивительно, что они не встретили главу, когда напали на дворец Великого Света. Он думал, что тот был тяжело ранен после мятежа Туна и не мог сражаться… Оказывается, его убила Сюэ Цзые!

Всего за день до того, как он примчался на Куньлунь, она первой нанесла удар… только почему пошла одна? Почему не подождала ещё один день?

Хо Чжаньбай всегда знал, что Сюэ Цзые решительная и волевая, но даже не думал, что эта женщина, неспособная и курицу связать, выйдет один на один против сильнейшего демона в мире! На это не осмеливался никто во всём цзянху…

Он обессиленно уронил голову и взялся за пылающий лоб ледяной рукой. В груди болело, и от этого мужчина почти задыхался.

А что с ней стало потом? Они ведь так и не увидели целительницу во дворце Великого Света. Вдруг Хо Чжаньбай вспомнил встречу с Мяо Фэном на узкой тропе среди снегов и то, как он держал в объятиях кого-то, чьего лица нельзя было рассмотреть; кого-то, кто высунул руку из лисьего меха, словно пытаясь уцепиться за воздух…

Хо Чжаньбай побледнел.

Это была она? Это была Сюэ Цзые?!

Меньше чем в цуне от него, но… они просто разошлись, так и не попрощавшись друг с другом.

Больше он никогда её не увидит!

Волна горя поглотила Хо Чжаньбая; он обхватил руками голову его плечи дрожали, пока он пытался сдержаться, но в конце концов мужчина тихо заплакал.

Глава школы Динцзянь изумлённо взглянул на него: впервые за десять с лишним лет он видел, чтобы этот человек рыдал.

– Эй… – Больная за ширмой проснулась, вышла к ним и с удивлением посмотрела на горько плачущего мужчину. Цю Шуйинь глядела на него как на расстроенного ребёнка, а потом, вместо того чтобы, как обычно, рассердиться, ласково улыбнулась, подошла и обняла.

Она мягко похлопала Хо Чжаньбая по спине и шепнула:

– Мой хороший… Не плачь, Мо-эр, не плачь. Мама здесь, никто тебя не обидит… Не плачь…

Она взяла носовой платок и принялась нежно утирать ему слёзы.

Чудовищная вспышка горя угасла. Хо Чжаньбай с удивлением посмотрел на Цю Шуйинь, которая впервые за все эти годы была так добра к нему, и горько улыбнулся.

– Цю Шуй… – пробормотал он и вздохнул, протягивая руку, чтобы коснуться её щеки.

Она тепло улыбнулась.

Вот так и должно быть? Они никогда не освободятся друг от друга.

Эта связь – на всю жизнь.

Ещё три месяца спустя школа Динцзянь в Молине официально направила шестерых Клинков поприветствовать Хо Чжаньбая в качестве главы.

Когда мечники спешились у входа, давно закрытая дверь вдруг отворилась, и они поразились, увидев на пороге молодого мастера Хо. На нём были белоснежные одежды, напоминающее о бесконечных пустошах. В руке мужчина держал чёрный меч Мохунь, а сам выглядел слегка помятым, поскольку пил почти всё время; но взгляд его уже прояснился: стал трезвым и холодным.

– Идём. – Никого не поприветствовав, он равнодушно двинулся вперёд, словно шёл навстречу тяжёлому бремени, от которого не мог уклониться.

– Мо-эр! Мо-эр! – Госпожа Цю услышала его и выбежала наружу. – Куда ты? Не уходи!

Глаза её были испуганными, как у оленёнка, и она крепко ухватила Хо Чжаньбая за руку.

– Не уходи! Эти люди обидят тебя! Если уйдёшь с ними, уже не вернёшься!

Вэй Фэнсин и Ся Цяньюй, слегка смутившись, переглянулись.

Хо Чжаньбай посмотрел на неё с печальной нежностью и, склонив голову, легонько похлопал по плечу.

– Не бойся, всё будет хорошо.

Затем он мягко, но решительно отвёл руки женщины и поднял взгляд, подавая знак. Две пожилые нянюшки, которые ухаживали за Цю Шуйинь, подошли и увели её.

В окружении шести Клинков Хо Чжаньбай вышел из дома, сел на коня и поехал прямо к Динцзянь. Они были уже далеко, когда позади раздался пронзительный крик:

– Чжаньбай!

Цю Шуйинь оттолкнула обеих нянюшек и, пошатываясь, подошла к двери. Глядя всадникам вслед, она отчётливо выкрикнула правильное имя ещё раз:

– Чжаньбай, не уходи!

Рука, сжимающая поводья, дрогнула, но мужчина не обернулся.

– Цинжань сказала, что помутнение уже должно было пройти, – шепнул Вэй Фэнсин, едущий с ним бок о бок. – Она просто прикидывалась сумасшедшей, чтобы удержать тебя. Не вини её.

– Знаю. – Тот просто кивнул. – И не виню.

Вэй Фэнсин помолчал и спросил:

– Ты женишься на Цю Шуйинь?

Хо Чжаньбай в свою очередь сказал:

– Я буду заботиться о ней до конца жизни.

Вэй Фэнсин отвёл глаза, понимая, что это твёрдое обещание равняется ещё и решительному отказу, и тяжело вздохнул.

Всадники долго ехали молча. Потом Вэй Фэнсин добродушно сказал:

– Седьмой брат, ты бы хоть встряхнулся немножко.

– И то верно. – Хо Чжаньбай вдруг рассмеялся. – Не беспокойся, я стану хорошим главой, чтобы ты мог и дальше спокойно жить жизнью славного, прилежного мужа и отца!

На шестой месяц после окончания похода на Куньлунь Хо Чжаньбай и шестеро Клинков вернулись в Молин. Теперь на глазах у всего цзянху он взял золотой треножник[50] главы союза Центральной равнины и, держа меч Мохунь в руке, принял на себя обязанность вести людей вперёд. Его приветствовали восторженными криками.

Однако новый глава только слабо улыбнулся в ответ, не испытывая и половины их радости.

«Да, пятый Вэй, я обещал занять это место. Но предпочёл бы прожить свою жизнь обычным человеком, как ты, с красавицей-женой и детьми…»

* * *

Когда прежний глава Динцзянь отправился в Долину целителей, Хо Чжаньбай, хоть и был занят, поехал с ним.

Огромные заснеженные валуны всё так же плавно сдвигались под ветром, но среди тех, кто вышел встречать гостей, не было никого в фиолетовой одежде. Когда Ляо Цинжань отправила девушек открыть для них каменную преграду, Хо Чжаньбай увидел белые цветы, которыми они украсили волосы у висков, и сердце у него защемило. Он чуть не заплакал.

Ляо Цинжань со вздохом посмотрела на него, но сдержалась и вместо этого только провела прежнего главу школы Динцзянь в Зимний павильон.

– Молодой мастер Хо, пожалуйста, отдохните в Летнем павильоне, – вдруг сказал знакомый голос у него над ухом. Когда Хо Чжаньбай обернулся, то увидел Шуан Хун.

За месяцы, что они не виделись, эта умная и великодушная девушка стала молчаливой, глаза у неё покраснели и опухли: видимо, слишком много плакала в последнее время.

Хо Чжаньбай стиснул зубы, кивнул и пошёл вперёд, не дожидаясь провожатой.

Последние восемь лет он тысячи раз проходил по этому пути. Но в этот – словно тысячи стрел на каждом шагу вонзались в его сердце.

Когда он подошёл к главному входу, то замер перед уже отцветающей сливой, не отводя глаз, не в силах сделать ни шага, растеряв остатки мужества. Белая птица уселась на дерево и спокойно наблюдала за ним печальными глазами.

«Смотри не забудь: у тебя под сливой закопан сосуд „Смеха над мирской суетой“! Не прикончи его без меня!»

Уходя, Хо Чжаньбай помахал Сюэ Цзые рукой и рассмеялся.

«В следующий раз я обязательно выиграю!»

Но больше она никогда с ним не сыграет.

– Молодой мастер Хо. – Шуан Хун вдруг протянула ему платок. – Это ваше.

Хо Чжаньбай опустил глаза, и следы туши на ткани поразили его, как удар в сердце.

Это было то самое письмо, которое он отослал Сюэ Цзые из Янчжоу со Снежным Ястребом… но женщина, которой оно было адресовано, уже не сможет прийти повидаться с ним.

Шуан Хун, склонив голову, тихо сказала:

– Когда госпожа Сюэ покидала Долину, она сказала мне, что, если молодой мастер Хо и впрямь однажды вернётся, я должна передать: вино для него зарыто под сливовым деревом.

– Под сливовым деревом? – Он непонимающе взглянул туда, куда указывала девушка, и вдруг вспомнил.

Той тихой ночью он и женщина в фиолетовом платье вместе уснули под сливой, после того как вдосталь надурачились и несколько раз сыграли на пальцах. Шёл снег, и в миг, когда он проснулся и взглянул в ночное небо, ощутил истинное спокойствие и полноту жизни. Тогда у него хватало смелости попрощаться с прошлым потому, что его жизнь наполнилась новым смыслом.

Яркая луна, блики на снегу, опадающие цветы сливы, спящая в его объятиях женщина… Больше он не мог к ним прикоснуться, как ни пытайся.

Он заметил бугорок у корней дерева, склонился, отбросил землю и увидел сосуд с вином.

Шуан Хун негромко сказала:

– Госпожа ещё сказала, что если она не вернётся, то пусть вино так и остаётся в земле до поры до времени. Пить одному вредно, но, когда вам будет с кем, приезжайте сюда…

Хо Чжаньбай, услышав её слова, послушно отставил вино и растерянно взглянул на белую сливу.

В этот миг боль, словно волна, поднявшаяся до самых небес, захлестнула его сердце. Мужчина хотел закричать, но не мог произнести ни звука. В конце концов он просто наотмашь ударил по нефритовым перилам мечом, и они со звоном разлетелись вдребезги.

Шуан Хун не остановила его – просто смотрела, как он отчаянно колотит по перилам, и слёзы, которые она долго сдерживала, вырвались наружу в отчаянном рыдании. Если бы госпожа Сюэ была жива… тогда эти двое сейчас уселись бы вместе под сливой и хорошенько повеселились, верно? Целых восемь лет, каждый раз как седьмой молодой мастер Хо приезжал в Долину, хозяйка так радовалась…

Служанки с нетерпением ждали, когда же Сюэ Цзые сумеет забыть юношу подо льдом и зажить новой счастливой жизнью… только она умерла.

Хо Чжаньбай в отчаянии крушил всё, что попадалось ему на пути. Осколки нефрита устилали землю как снег. Вдруг тёплый порыв ветра остановил меч, который уже летел вниз.

– Даже если разрушишь всю Долину… – Подошедший бесшумно юноша, который и помешал клинку бесчинствовать, улыбнулся. – Это не вернёт госпожу Сюэ.

Хо Чжаньбай поднял голову и обомлел, увидев, кто заговорил с ним.

– Мяо Фэн?

– Нет. Мяо Фэн уже умер. – Тот безмятежно улыбнулся. – Меня зовут Ями.

* * *

Летний сад был полон той же пышно цветущей зелени.

В павильоне у горячего источника сидели двое. Оба молчали и почти не двигались.

После того как Ями закончил свой рассказ о том, что произошло во дворце Великого Света, он надолго затих. Хо Чжаньбай, не говоря ни слова в ответ, взял сосуд с тем самым вином и принялся пить, надеясь опьянеть и забыться.

Снежный Ястреб с клёкотом уселся на стол и сунул клюв в его чашку Птица, казалось, пила ещё больше своего хозяина и вскоре начала пошатываться, хлопать крыльями и норовить упасть на стол.

– Она говорила, в одиночку пить вредно. – Ями взглянул на компаньона; его лицо было почти отрешённым.

– Ну так давай со мной! – Хо Чжаньбай улыбнулся и поднял чашку, предлагая этому чужому человеку присоединиться.

Он так и не спросил, что связывало их с Сюэ Цзые. На снежных пустошах тот отчаянно дрался один против семерых бойцов, чтобы вовремя отвезти её к целителю… а потом она умерла у него на руках.

На лице того, кто прежде был одним из самых опасных убийц во дворце Великого Света, играла мягкая улыбка. Но чем дальше, тем яснее становилось, что в сердце его живёт своя, непредставимо глубокая, печаль.

– Лучше будет, если компанию тебе составит кто-то другой. – Ями безмятежно улыбался, просматривая какой-то медицинский трактат. – Наставница сказала, что в выпивке нет ничего хорошего. И раз я её последний ученик, мне не стоит пить столько же, сколько пила госпожа Сюэ.

– Ты и правда поклонился ей как наставнице? – с удивлением спросил Хо Чжаньбай.

Ями кивнул.

– Кто бы мог представить, что такое случится?..

Жизнь человека меняется так же быстро, как узор облаков, плывущих по небу. Никто не знает, кого встретит на пути и что случится; не знает, в какой миг судьба резко изменится. Ями был принцем, привыкшим к роскоши, но стал изгнанником. Он попал к главе демонического клана и превратился в его оружие, не имеющее сердца, а затем встретил человека, который пробудил его, вернул к самому себе… но этот человек очень быстро ушёл. Ушёл навсегда.

Ями провожал Ляо Цинжань всю дорогу на восток, тысячи ли вёз тело Сюэ Цзые, а затем три дня простоял на коленях в глубоком снегу у входа, умоляя Ляо Цинжань позволить ему войти.

Ляо Цинжань спросила:

– Зачем тебе медицина? Разве ты не был просто убийцей?

Да, был. Но даже у убийц случаются дни, когда жизнь горше смерти.

Он просто больше никогда не хотел столкнуться с этим снова: когда весь мир словно ополчился против него, а дорогой человек с каждым мгновением всё сильнее чувствует дыхание смерти.

Ненависть не выход… и Ями не хотел, чтобы кто-то ещё страдал так, как он.

Целительница долго молчала и наконец медленно кивнула:

– Знаешь, основательница нашей Долины тоже была убийцей.

В конце концов Ями тайно остался здесь и стал учеником Ляо Цинжань. После того как его вылечили от яда ледяного шелкопряда, синие волосы постепенно вернули природный цвет. Изменился бывший убийца не только внешне – своё прежнее стремление постичь все тайны боевых искусств он перенаправил на изучение медицины. Каждый день запирался в библиотеке Весеннего павильона, изучая книги на полках: «Значения тайного», «Нефритового дракона», «Помощь в неотложных случаях», «Тайны внешнего», «Братьев по ремеслу», «Тысячу золотых рецептов», «Рецепты, стоящие тысячу золотых монет», «Схемы течения жизни», «Канон таинственной сути», «Ответы на трудные вопросы» и другие трактаты.

После той снежной ночи в пустоши Мяо Фэн изменился: вернулся к себе прежнему, снова стал Ями.

Он взглянул на Хо Чжаньбая, продолжавшего пить в одиночестве, тихо вздохнул и подумал: «Ты не ненавидишь меня?

Если бы не я, она бы осталась в Долине и не отправилась на Куньлунь. Я увёз Сюэ Цзые, а после – разлучил вас в её последние мгновения…»

Вслух Ями ничего не сказал. Потому что… зачем?

Хо Чжаньбай стиснул пальцы, и чашка из белого фарфора треснула. Потом он собрался с духом и тихо спросил:

– Она… не страдала?

– Она умерла с улыбкой.

– Хорошо.

Мужчины снова замолчали.

Ями отвернулся, не желая смотреть собеседнику в глаза. Его руки дрожали.

На самом деле её смерть была жестокой и неотвратимой – и он никогда этого не забудет. Всегда будет помнить дрожь, которую Сюэ Цзые пыталась подавить, когда яд начал действовать, и то, как она цеплялась за его руки; то, с какой детской радостью перед самой смертью смотрела в холодное серое небо, откуда валил снег. Эти воспоминания были для него как нож, проворачивающийся в сердце, однако незачем заставлять мучиться кого-то ещё.

– Где она… похоронена? – наконец не выдержал Хо Чжаньбай.

– На кладбище клана Мо, – тихо ответил Ями.

«Так ты всё же встретилась со своим суженым?» – подумал Хо Чжаньбай и посмотрел на пустую водную гладь. Давно уже не было в озере юноши, спящего подо льдом.

Вдруг покой наполнил его сердце, и бушевавшее внутри пламя утихло. Он больше не завидовал тому, кто оставался рядом с Сюэ Цзые до последнего мига, и не чувствовал боли от того, что она ушла навсегда. Потому что, в конце концов, она всегда принадлежала только этой мёрзлой земле.

Ями решил сменить тему.

– Слышал, ты стал главой школы Динцзянь, – сказал он. – Поздравляю.

– Выбора не было. Иначе я бы решил провести всю жизнь в Долине целителей, подобно тебе. – Хо Чжаньбай вздохнул. – Но чтобы следовать своим желаниям, придётся сперва умереть, как это сделал ты, правда?

– Это не слова человека, который скоро возглавит всю Центральную равнину… – Ями всё ещё улыбался, но сейчас говорил практически равнодушно. – Тун тоже недавно сел на трон. Во дворце Великого Света. Вам двоим снова придётся сражаться друг против друга.

Хо Чжаньбай удивлённо взглянул на него.

– Что? Тун стал главой клана? Откуда ты знаешь?

Ями покачал головой.

– Я ведь сам оттуда.

И печально посмотрел на Хо Чжаньбая.

– Ты – её лучший друг, Тун – брат. А теперь вы стали непримиримыми врагами. Не представляю, в каком отчаянии была бы госпожа Сюэ, узнай она об этом.

Хо Чжаньбай, склонив голову, прижал холодную ладонь к горячему лбу.

– И что ты предлагаешь? – спросил он с горькой улыбкой. – Добро и зло никогда не могли жить мирно.

– Я хочу, чтобы вы сели и вместе выпили, например.

Ями спокойно улыбнулся, взглянув куда-то за спину Хо Чжаньбая. Тот тут же протрезвел и потрясённо развернулся, уже хватаясь за рукоять меча. Боковым зрением он заметил чёрный плащ, ниспадающий до самой земли. Глаза визитёра светились, словно осколки голубого льда. Неизвестно, сколько он простоял там, слушая разговор, но сейчас вышел из рощицы и спокойно двинулся к павильону

– Тун? – Хо Чжаньбай с изумлением посмотрел на нового главу демонического клана, который вдруг заявился в Долину целителей. Руку с меча он не убирал.

Этот человек только что устроил переворот, пролив реки крови, и захватил власть во дворце Великого Света, а теперь пришёл сюда, вместо того чтобы оставаться в Западном крае. Мог ли Тун знать, что прежний глава школы Динцзянь тяжело болен, и заявиться ради наведения своих порядков?

Ями тихо ушёл, оставив их наедине.

Тун не сказал ни слова – молча сел напротив, взял сосуд с вином и наполнил чашку. Затем поднял её, слегка кивнул Хо Чжаньбаю, запрокинул голову и выпил всё одним глотком.

Хо Чжаньбай не сводил с Туна взгляда, пока тот пил. Одну за другой новый глава дворца Великого Света осушил три чашки. Капли вина потекли по его бледной шее под ворот одежды.

Из-за спешки он подавился, так что пришлось поставить чашку и опереться на стол, чтобы откашляться. Лихорадочный румянец горел на бледном лице, но Тун не обращал на это внимания, продолжая наливать и пить, хотя кашлял всё сильнее. Слёзы навернулись на его холодные голубые глаза. В этот миг он походил не на хозяина дворца демонического клана, правящего всем Западным краем, а на растерянного ребёнка.

Вдруг на сердце у Хо Чжаньбая потеплело. В один миг все мысли о борьбе добра со злом и боевых искусствах вылетели из головы. Он швырнул Мохунь на землю, схватил сосуд с вином и наполнил чашку перед собой, а затем поднял голову.

– Давай!

Мужчина, смеясь, пил, и выдержанное крепкое вино обжигало горло, огнём стекало до самого сердца.

Да, она так и сказала: одному вредно. Что ж, этот сосуд крепкого вина отлично годился для того, чтобы утолить печали двоих.

Они пили чашку за чашкой без слов, споров, даже не глядя друг на друга. Новый глава школы Динцзянь и новый глава клана Шэнхо сели за один стол и молча разделили сосуд вина, который Сюэ Цзые оставила им как последнее воспоминание.

Мало-помалу оба опьянели.

До Хо Чжаньбая смутно доносились звуки, похожие на флейту, и он хлопал в такт, поднимал чашку к невидимой собеседнице и приговаривал:

Последнюю чашку мужчина вылил, и вино быстро впиталось в землю.

Тун наблюдал, как Хо Чжаньбай смеётся и напевает, смутно догадываясь, что в своих мыслях тот идёт на встречу, которой не случится никогда.

Хо Чжаньбай рассмеялся, понимая, что теперь-то всё точно сочтено.

– Я вижу, моя сестра и правда тебя очень любила, – вдруг сказал Тун, глядя на него.

Мужчина запнулся, посмотрел на юношу и внезапно осознал, что глаза у того стали тёмно-синими.

– Так вот почему ты отпустил нас из дворца Великого Света? – сообразил он.

– Если бы она не пришла спасать меня, то была бы жива и пила сейчас с тобой. – Тун взглянул на вино в чашке. – Ваши жизни пошли по-другому из-за меня.

Он тихо и горько рассмеялся.

– Стоило ли оно того, сестра?..

Хо Чжаньбай помолчал, а затем ответил:

– Она считала, что стоило.

– В последнее время я часто сам на себе применяю искусство отражения взгляда через зеркало. – Тун по-прежнему смотрел в чашку с вином и усмехался. – Тогда мне кажется, что время поворачивается вспять и она снова передо мной.

Когда Тун впервые встретил Сюэ Цзые после стольких лет, она использовала зеркало, чтобы отразить его взгляд. Теперь, чтобы лучше помнить её, он изо дня в день прибегал к этому же способу.

Хо Чжаньбай не знал, что сказать.

Этот хладнокровный убийца… новый глава клана, который на пути к трону пролил реки крови, вдруг показался ему… подростком?

Но не успел он сказать и слова, как Тун поставил перед ним очередную чашку с вином.

– Не о чем тут говорить. Пей!

Вдвоём они и опустошили весь сосуд. После этого всё, что происходило дальше, казалось размытым. Хо Чжаньбай лишь смутно помнил, что они говорили о цзянху, обо всей Поднебесной, о боевых искусствах…

– В следующем году на Празднике фонарей я женюсь на Небожительнице Звёзд Соло, – сказал Тун.

Хо Чжаньбай вздрогнул и поднял голову.

– Ради этой девушки убью нынешнего уйгурского короля и помогу её семье вернуться на трон, – холодно добавил Тун.

– О? – рассеянно пробормотал Хо Чжаньбай. – Должно быть, трудновато тебе в новой роли?

Тун, держащий чашку с вином, нетрезво рассмеялся.

– Да уж, нелегко. Взять хоть предыдущего главу… – Он вдруг взглянул на собеседника, и демонический холодный свет мелькнул в его глазах. – Хотя ты сам в похожей ситуации. Люди с Центральной равнины очень уж лукавы… Вспомни Мяо Куна.

Хо Чжаньбай вздрогнул и криво усмехнулся.

Что за нелепость?.. Новый глава школы Динцзянь и в самом деле тут тайком сидел с новым главой клана Шэнхо, и оба жаловались друг другу на жизнь, словно были лучшими друзьями.

Выпив очередную чашку, Тун пробормотал:

– Седьмой Хо, я не хочу быть твоим врагом.

Хо Чжаньбай, казалось, сообразил, к чему он клонит.

– Ты… пришёл сюда заключить мир?

Тун пьяно навалился на стол, что-то двигая к нему.

– Возьми!

Будучи пьяным, Хо Чжаньбай не сразу разглядел предмет, но, сделав это, изумился. Бирка клана Шэнхо? Знак хозяина дворца Великого Света!

– Я надеюсь, что перемирие продлится не пять лет, а дольше… Пока мы оба стоим во главе, не будет войн. Больше никаких сражений… Никаких больше сражений, никакой борьбы, крови и смертей… Зачем? Враждовать – впустую потратить всё, что она для нас сделала!

Хо Чжаньбай не был уверен, пьян ли Тун на самом деле. Когда он взялся за драгоценную бирку, взгляд у юноши был ясным, а глаза приобрели тёмно-фиолетовый оттенок.

Тун протянул руку и спросил:

– Согласен?

Когда сосуд с вином опустел, оба уснули прямо в павильоне.

* * *

На следующий день Хо Чжаньбай проснулся в тёплой комнате. Солнце давно встало, и стоило открыть глаза, как голова сразу разболелась. До него донеслась тихая музыка, изысканная и таинственная, полная невыразимой скорби. Он приподнялся.

– Мяо… Нет, Ями?

Мужчина, игравший под сливой за окном, обернулся и улыбнулся.

– Седьмой молодой мастер Хо проснулся?

Хо Чжаньбай огляделся и нахмурился.

– А где Тун?

– Ушёл. Ещё до рассвета. Возможно, он опасался, что встретит людей из школы Динцзянь и это доставит неприятности вам обоим.

Хо Чжаньбай выдохнул, откинулся на постели, закрыл глаза и постарался восстановить в памяти минувшую ночь. Вдруг что-то твёрдое и холодное прижалось к его спине. Он пошарил рукой и нашёл бирку из чёрного железа с выгравированными на ней языками пламени.

Вчерашний разговор резко всплыл в памяти.

Ями улыбнулся.

– Тун взял меч Мохунь, который ты дал ему в знак доверия, и сказал, что будет соблюдать свою часть вашего соглашения.

– Что? Мохунь? – Опомнившись, Хо Чжаньбай протянул руку и попытался отыскать меч, но, разумеется, оружия рядом не было. Мужчина изменился и лице и тряхнул головой, пытаясь вспомнить, о чём же договорился с этим человеком, когда ответил на его рукопожатие.

Ями серьёзно взглянул на него и повторил слова договора:

– «Пока мы живы, мы сделаем всё возможное, чтобы предотвратить войну между Центральной равниной и Западным краем».

– О… Точно, – наконец кивнул Хо Чжаньбай. В его глазах мелькнул холодный свет.

– Ты ведь не жалеешь об этом? – нахмурился Ями.

Хо Чжаньбай горько улыбнулся.

– Жалею? Ты же сам выходец из Горнила Демонов. Думаешь, можно доверять такому человеку, как Тун?

Ями долго молчал, потом покачал головой.

– В тот день он позволил семи Клинкам спуститься с горы потому, что понимал: Сюй Чунхуа слишком много знает о демоническом клане, нельзя его отпускать. Лучше заключить договор с кем-то надёжным, чем с таким, как он. Тун предложил перемирие просто потому, что ему нужно было время на восстановление дворца Великого Света. – Хо Чжаньбай вздохнул и прижал ладонь ко лбу. – Вот подожди – и сам увидишь, как он возьмёт под свою руку уйгуров, подготовит ещё группу отлично обученных убийц, вернётся и объявит войну цзянху.

Глаза Ями блеснули, и он улыбнулся.

– Не исключено.

Никто не знал этого главу-убийцу, прошедшего Горнило Демонов, лучше, чем он. Тун очень опасный человек. В прошлом глава клана хотел, чтобы Мяо Фэн охранял его днём и ночью именно потому, что опасался Туна.

– И на чьей стороне последователь Мяо Фэн? – небрежно уточнил Хо Чжаньбай, словно забыл новое имя.

Однако Ями продолжил мягко улыбаться и даже не изменился в лице, услышав такой неприятный вопрос.

– Мяо Фэн умер. Целители приняли в свою семью Ями, поэтому он, разумеется, будет относиться ко всем и к каждому одинаково.

Хо Чжаньбай выразительно посмотрел на собеседника, но промолчал.

– Когда Ся Цяньюй и остальные оправятся от ран? – вдруг спросил он в повисшей тишине.

Ями поколебался и сказал:

– Сухожилия возле больших пальцев всех пяти мечников перерезаны. Даже если их благополучно заменить, для полного восстановления потребуется не меньше трёх лет. И ещё несколько, чтобы боевые навыки бойцов вернулись к прежнему уровню.

– Три года… – пробормотал Хо Чжаньбай. – Не знаю, продержится ли столько перемирие.

Один человек не может управлять всей Центральной равниной – и один человек не может следить за всем Западным краем. Различия во взглядах между школами и кланами уже сделали их врагами. Даже если Хо Чжаньбай и Тун не стремятся сражаться друг с другом, люди под их командованием придерживаются иной точки зрения. И, что ещё хуже, ни враждебность, ни насторожённость ни на миг не покидали этих двоих… потому стремление к перемирию на самом деле было лишь попыткой накопить побольше сил и начать новую войну!

– Если войны не избежать… – После долгого молчания Ями слегка улыбнулся и с поклоном подал Хо Чжаньбаю бирку «Возвращение с Небес». – Просто приезжай в Долину целителей. Как и госпожа Сюэ, я сделаю всё, чтобы спасти и тебя, и Туна.