Каждый из последователей дворца Великого Света навсегда запомнил тот день.

Самый высокий пик Куньлуня сотрясался. Лёд, не таявший тысячи лет, вдруг треснул, и вся гора стала разваливаться на части. Метель накрыла заснеженные склоны, и тайный дивный мир наслаждения на вершине был уничтожен за один миг.

Когда длинный мост из белого нефрита, ведущий к главному залу, начал рушиться, с горы метнулась синяя тень. Она несла двух человек сразу и из-за их тяжести двигалась слишком медленно, чтобы успеть пересечь мост, а тот к тому же раскололся на несколько частей и осыпался в немыслимо глубокую бездну. От спасения Мяо Шуй отделял провал в десяток чжанов. Она остановилась, чтобы перевести дух, и посмотрела вниз.

В одиночку ей удалось бы перелететь это расстояние, но не с такой ношей в руках.

– Оставь меня, – сказала Сюэ Цзые. Она почувствовала, как лёд под их ногами ходит ходуном, и в тревоге добавила: – Ты не сможешь вынести сразу двоих!

Мяо Шуй задумалась на мгновение и в самом деле оставила её. Она решительно развернулась и приподняла брата, который был без сознания, затем глубоко вдохнула, направила всю силу в ноги и рванулась к другой стороне разбитого моста. Уже на самом обрыве она привстала на носки, взвилась в прыжке, а потом, словно одна из полосок радуги, описала дугу и приземлилась на той стороне. Но и без того уже разбитый мост не мог выносить никакого веса, и, как только Мяо Шуй оттолкнулась от него, остатки с грохотом обрушились, тем самым расширив пропасть ещё на чжан.

Сюэ Цзые, привалившись к перилам из белого нефрита, смотрела, как брат с сестрой благополучно приземлились. Целительница увидела, что с ними всё хорошо, и покой наполнил её сердце, а тело совсем ослабло. Она опустилась на землю, не в силах больше держаться. Запрокинув голову, Сюэ Цзые залюбовалась бесчисленными снежинками, кружащимися в воздухе, и у неё на губах появилась улыбка облегчения.

Все, что могла, она сделала: и для Хо Чжаньбая, и для Минцзе, и для Ями. Глава Долины наконец-то отомстила, а все, кто был ей дорог, благополучно спаслись. Так о чём ей ещё тревожиться?

Земля под ней снова задрожала, и позади раздался грохот. Все эти залы, достойные небесного императора[48], рушились, а с ними гиб и мир, выстроенный руками прошлых глав клана.

Столько великолепия и славы… обращалось в прах.

Сюэ Цзые смежила веки, ожидая, когда метель похоронит и её.

– Вставай! – требовательно прикрикнул кто-то рядом.

Прежде чем она успела открыть глаза, её подняли.

– Мяо Шуй! – Она вскрикнула от изумления. – Да оставь же меня! – Целительница попыталась высвободиться у неё из рук. – Я отравлена. Я умираю.

– Идём! – Мяо Шуй была бледна.

Очевидно, почти все её силы ушли на то, чтобы перенести Мяо Фэна, но она всё же крепко взяла Сюэ Цзые и ринулась вперёд. Поверхность моста под ногами рассыпалась на куски, и огромные глыбы полетели вниз, в бездонную пропасть.

Мяо Шуй вовремя остановилась и, успокаивая дыхание, взглянула на дальний конец моста. Во время последнего прыжка она и так сделала больше, чем могла, а теперь провал стал ещё шире. Вместе с Сюэ Цзые, скорее всего, преодолеть его не получится.

– Держись за меня. – Она крепко стиснула плечи целительницы, чтобы та перестала вырываться, и холодно добавила: – Теперь послушай: я должна перенести тебя туда!

Это единственное, чем Мяо Шуй сейчас могла помочь брату.

Она стиснула зубы, изо всех сил оттолкнулась и, унося Сюэ Цзые с рушащегося моста, взвилась в воздух, словно луч радуги снова протянулся к другой стороне. Но радуга эта померкла: они так и не преодолели провал.

Сюэ Цзые ахнула, когда они сорвались, и вдруг почувствовала, что взлетает. Руки Мяо Шуй подхватили её за талию и швырнули вверх. Она закричала и вскинула руку, пытаясь удержать свою спасительницу, но увидела только далеко внизу фигуру в синем, похожую на бабочку со сломанными крыльями. В этот миг целительница снова вспомнила ту ночь и увидела, как кто-то на её глазах уходит навсегда.

– Мяо Шуй! – отчаянно кричала Сюэ Цзые. – Мяо Шуй!

Сквозь пальцы свистел лишь ветер. Она никого не смогла удержать.

Женщина рухнула на каменные плиты по другую сторону моста, и острая боль пронзила её тело. Действие нефритовой пилюли закончилось, яд «Яблоня семи звёзд» было уже не сдержать. Он яростной волной наполнил тело, и Сюэ Цзые сплюнула полный рот крови.

Когда она пролилась на снег, то стала зелёной.

С вершины горы снова донёсся оглушительный грохот, и вверх поднялись облака снега, надолго скрывая обломки разрушившегося дворца. Все, кто мог, разбежались, и теперь самая высокая вершина Куньлуня больше всего походила на кладбище.

Можно ли считать это концом света?

Сюэ Цзые не знала, сколько прошло времени, пока она лежала без сознания. Боль в теле была просто неописуемой: казалось, будто неведомый зверь заживо обгладывает кости. Целительница едва сдержала крик.

Она знала, что так действует яд «Яблоня семи звёзд».

Открыв глаза, женщина увидела Мяо Фэна. Тот стоял у разбитого нефритового моста, глядя в бездну, и его длинные синие волосы развевались на холодном ветру.

– Сестра… – вдруг пробормотал мужчина и сделал шаг к краю. Снег из-под его ног с шуршанием поехал вниз.

– Ями! – в испуге крикнула Сюэ Цзые. – Стой!

Она, охваченная гневом и тревогой, сама не знала, откуда у неё взялись силы подняться и, пошатываясь, обхватить его сзади, но через секунду главы Долины снова упала на землю.

Мяо Фэн еле заметно вздрогнул и замер на краю, а затем обернулся и поднял её со снега.

– Не делай глупостей. – Она, все ещё испуганная, схватила мужчину за руку. – Мяо Шуй мертва… но ты должен жить!

Он опустил глаза.

– Я просто хочу спуститься и забрать останки сестры.

Сюэ Цзые с облегчением перевела дух и разжала пальцы, которыми вцепилась в его плечо. Она собиралась сказать что-то ещё, однако не успела произнести и слова, как перед глазами всё потемнело и тело женщины обмякло.

Мяо Фэн пришёл в ужас: последний удар, который глава клана нанёс перед смертью, должно быть, серьёзно ранил главу Долины.

«Я забочусь о том, чтобы с владыкой всё было хорошо, но обещаю, что и вам ничто не грозит…» – Мяо Фэн обещал ей это там, наверху. Обещал, а в конце концов не сумел защитить!

На него нахлынуло такое отчаяние, что сердце чуть не разорвалось. Он протянул руку к Сюэ Цзые, но понял, что ци не течёт по его меридианам так свободно, как прежде. Целительница становилась всё бледнее, а Мяо Фэн мог только беспомощно стоять и смотреть. Он ударил кулаком по снегу и с хриплым криком окунул в него лицо. Если все уйдут один за другим, ему-то зачем жить?!

Боль, которую Мяо Фэн не чувствовал столько лет, теперь поднялась из самых глубин давно, казалось бы, мёртвого сердца и почти растерзала его на части. Несмотря на это, внутреннее тепло вдруг снова вырвалось наружу.

Снег под ладонью растаял в одно мгновение, и мужчина поразился, обнаружив, что рука лежит в тёплой лужице. Он удивлённо поднял её и почувствовал, как сила собирается на кончиках пальцев. Мяо Фэн махнул рукой, и с края его ладони сорвался порыв жаркого ветра, который тут же обрубил кусок нефритового моста.

Невероятно: он мог использовать технику «Омовение весенним ветром»!

Больше месяца прошло с того дня, как он встретил Сюэ Цзые. Много лет ничто не трогало его сердце, но ей это удалось, и все его мысли пришли в смятение. Мяо Фэн думал, что никогда больше не сможет использовать эту технику, однако в миг, когда его переполнили невыносимые боль и отчаяние, что-то внутри словно освободилось из оков, воскресло.

Он больше не колебался и не сомневался, будто вернулся в те дни, когда был равнодушным и безмятежным живым щитом главы клана.

Оказывается, самая страшная боль приносит самое глубокое спокойствие. Это просто ещё один путь, ведущий к той же цели.

Внутренняя сила техники «Омовение весенним ветром» вновь наполнила Мяо Фэна. Времени на долгие раздумья не было. Он просто поднял женщину на руки и, переполненный тревогой, бросился вниз по склону. На ходу прижал ладонь к спине Сюэ Цзые, непрерывно посылая ей свою внутреннюю ци. Нужно было как можно скорее изгнать холод из её тела, а ещё отыскать хорошего целителя, иначе…

Нельзя позволить ей умереть вот так… Ни за что!

Пробегая сквозь западные ворота, Мяо Фэн с удивлением заметил знакомое лицо.

Мяо Кун?

Весь дворец погрузился в хаос, а пятый Поименованный, который обычно исчезал отовсюду как тень, и теперь держался в стороне.

– Мяо Кун! – Мяо Фэн задержался и быстро сказал: – Тут сейчас полный бардак, тебе придётся вернуться и успокоить всех!

Поскольку многие из Поименованных погибли, Мяо Куну стоило бы вмешаться, но, услышав эти новости, тот просто спрятал руки в рукава.

– Вот как? Тогда куда собираешься ты, брат Мяо Фэн?

– Осталось ещё одно дело. Подмени меня пока. – Мяо Фэн понимал, что всё происходит не так, как должно, но слишком нервничал и не мог разобраться.

Бросив эти несколько слов Мяо Куну, он в один миг спустился по ледяному склону.

Быстрее в Долину целителей!

Если не поторопиться, возможно, Сюэ Цзые не сможет оправиться от пережитого.

– Правильно делаешь, что уходишь, – сказал Мяо Кун негромким, странным тоном, провожая его взглядом. – Так будет проще нам обоим.

Кровь потоком текла по льду, но замерзала по пути.

Мяо Кун повернулся и пошёл туда, откуда она лилась, по дороге отталкивая ногой лежащие в тени тела последователей дворца Великого Света. Те, кто охранял западные ворота, были мертвы и свалены в кучу за сторожевой башней. На их лицах застыл ужас, словно они не могли поверить, что Мяо Кун, который много лет командовал ими и был одним из пяти Поименованных, вдруг перебьёт своих соратников.

Глупцы: разве можно доверять тому, кто не снимает маску?

– Вот всё и закончилось… – Мяо Кун посмотрел на юго-восток и пробормотал: – Почему ты ещё не приехал?

* * *

Сюэ Цзые пришла в себя и обнаружила, что её куда-то везут на лошади, мчащейся во весь опор.

Ветер свистел в ушах, но холода она не чувствовала, потому что лежала в чьих-то объятиях, укутанная в плащ на лисьем меху. Её поддерживали под спину, непрерывно разгоняя по телу тепло.

Синие волосы падали ей на лицо.

Это Мяо Фэн?

Она окончательно пришла в себя, мрачно усмехнулась и открыла рот, уже собираясь убедить его не тратить силы зря, но яд настолько измучил её, что не удалось издать ни звука. Словно почувствовав, что спутница проснулась, всадник вдруг склонил голову и с тревогой посмотрел на неё.

– Глава Долины? Вам лучше?

Она шевельнула губами и с трудом улыбнулась, но из уголка её рта потекла струйка зелёной крови.

– Не беспокойтесь, я очень быстро довезу вас до Долины. – Мяо Фэн, увидев этот странный цвет, почувствовал, как зловещее предчувствие тронуло его сердце. – Мы уже почти в Улиастае, потерпите.

И зачем им в Долину целителей? Никто не сможет помочь отравленному ядом «Яблоня семи звёзд», не потеряв при этом свою жизнь… но сил на разговоры не было.

Мяо Фэн скакал верхом сквозь метель, и его длинные волосы развевались на ветру. Сюэ Цзые тихо лежала у него на груди, слушая сильные частые удары сердца. Её мысли мало-помалу унеслись прочь, и она слабо улыбнулась от облегчения.

Ну вот, со всеми делами покончено… и Ями в безопасности.

Дышать становилось труднее: яд пожирал разум. Стоило осознать это, как в её глазах появился страх, хоть прежде Сюэ Цзые никогда ничего не боялась. Целительница знала, что этот яд будет семь дней разрушать сознание, пока не сделает её полубезумной.

Бесчисленные воспоминания всплывали в памяти: Сюэ Хуай и Минцзе, Ями и его старшая сестра, наставница Цинжань, тётушка Нин и служанки из Долины… и этот мужчина, который задолжал ей шестьсот тысяч. Те, кто любил её… и те, кого любила она. Всё это забыть? Но как?

Сюэ Цзые изо всех сил пыталась дотянуться до золотых игл в своих рукавах. Эти тонкие и острые инструменты всегда спасали жизни. Она знала, что велит ей долг, когда встала во главе Долины, но теперь использовала их, чтобы убить человека, которого должна была вылечить.

Она совершила самое страшное преступление, какое только может совершить целитель. По правилам ей следовало бы покончить с собой, чтобы искупить эту тяжкую вину, но, как она ни пыталась, её пальцы только слабо вздрагивали – она больше не могла справиться с собственным телом.

* * *

Семь Клинков из школы Динцзянь, которые направлялись на запад, встретили в окрестностях Улиастая кого-то во весь опор мчавшегося на северо-восток.

Мяо Фэн!

Даже сквозь сильный снегопад они издали узнали эти странные синие волосы, переглянулись и встали в боевом порядке, чтобы достойно его встретить. Им ещё не доводилось вступать в схватку с Мяо Фэном, но все они видели тела восьми Всадников и понимали, как страшен этот противник!

Хо Чжаньбай принял боевую стойку, держа меч в опущенной руке и молча глядя на лошадь, которая неслась вперёд. Она захрапела, когда Мяо Фэн придержал поводья в трёх чжанах от них, словно почувствовав жажду убийства.

– Уйдите с дороги. – Он холодно окинул взглядом всех семерых мечников Динцзянь. – Сегодня я не хочу убивать.

Юноша сидел на коне, кутаясь в огромный тёплый плащ, отороченный густым лисьим мехом, и сложив руки так, словно прижимал к себе что-то. Хо Чжаньбай жестом велел братьям быть настороже. Рука Мяо Фэна, сжимающая поводья, тонула в меху, и никто не мог предсказать, в какой миг тот решит напасть.

– Сколько высокомерия! – возмутился Ся Цяньюй и усмехнулся. – Мы не такие недотёпы, как восемь Всадников!

– Вы пропустите меня или нет? – вспылил Мяо Фэн. – Не нарывайся!

– Сам пробейся, раз такой смелый! – Ся Цяньюй громко рассмеялся.

Хо Чжаньбай уже стоял на позиции. Остальные шестеро разом вынули мечи из ножен. Они дружно двинулись с места, каждый занял нужное положение, и их клинки сложились в замысловатую систему, которая вмиг пришла в движение.

Правая рука Мяо Фэна под плащом шевельнулась.

Он как молния ударил в середину боевого построения; за одно мгновение воины обменялись дюжиной ударов. Длинные мечи со звоном сталкивались, летели искры; Мяо Фэн метался среди них, бесстрашно выступая один против семи лучших бойцов Центральной равнины. У него был самый обычный стальной меч, но Мяо Фэн вливал в него достаточно внутренней силы, чтобы тот мог поспорить с любым известным клинком.

Один из семерых потрясённо вскрикнул: когда его меч столкнулся с лезвием меча Мяо Фэна, рукоять нагрелась так, будто её окунули в кипяток.

– Осторожнее, это техника «Омовение весенним ветром»! – хрипло бросил Хо Чжаньбай, заметив слабое алое свечение, исходящее от клинка Мяо Фэна.

Тот, казалось, стремился победить как можно скорее, потому с самого начала бился насмерть: ему нужно было любой ценой прорваться сквозь строй мечей.

После первой яростной стычки, от которой ци так и кипела, мечники Динцзянь отступили на шаг. Один только Хо Чжаньбай, одетый в белое, стоял на прежнем месте, держа меч в опущенной руке. Он не участвовал в схватке и, несмотря на провокации, просто наблюдал за движениями противника.

Мяо Фэн, пытаясь быстрее проехать дальше, атаковал слишком небрежно, не делая необходимых связок между движениями. Как только подвернулся шанс, Хо Чжаньбай нанёс удар. Мо-хунь, точно порыв чёрного ветра, вышиб меч из рук Мяо Фэна! Оружие упало, но запуталось в стремени, не достав до земли.

Есть!

Хо Чжаньбаю удалось его задеть, но не успел он опомниться, как Мяо Фэн остановил удар голой рукой.

С тихим звуком чёрное лезвие пронзило ладонь Мяо Фэна.

Отлично! Остальные воины с криками ринулись вперёд, воспользовавшись моментом слабости своего противника. Шесть мечей сошлись в одной точке, готовые в один миг разрубить его на части, но этого времени Мяо Фэну хватило, чтобы резко опустить руку и вытащить запутавшийся меч. Он ринулся в отчаянную атаку. Клинок в его руке устремился к горлу Чжоу Синчжи, самого молодого из бойцов, который к тому же дрался хуже остальных.

Все мечи замерли в цуне от Мяо Фэна, почти вспоров его одежду.

– Восьмой брат, ты… – Вэй Фэнсин потрясённо сделал три шага назад вместе с остальными.

Никто не ожидал, что Мяо Фэн пойдёт на такой риск.

– Не беспокойтесь за меня! – хрипло крикнул бледный Чжоу Синчжи.

Очевидно, что жестокая схватка вымотала Мяо Фэна, но его дыхание не сбилось, и голос прозвучал холодно, когда он сказал:

– Беру свои слова обратно. Вы семеро действительно сможете убить меня, если объедините силы… но по меньшей мере половину из вас я заберу с собой.

Крепче перехватив рукоять меча раненой рукой, мужчина устало добавил:

– Дорога широка. Мы можем просто разойтись.

Семеро мечников замолчали. Все как один посмотрели на Хо Чжаньбая, стоящего в прежней позиции. Тот, в свою очередь, колеблясь, пригляделся к Мяо Фэну.

Они должны были только уничтожить дворец Великого Света – и ничего кроме. Если бы продолжили схватку с Мяо Фэном, то понесли бы большие потери, ещё не добравшись до места назначения. Уж лучше позволить ему уйти.

– Осторожнее! – вдруг воскликнул Вэй Фэнсин в повисшей тишине.

Все семеро Клинков оказались поражены, когда из-под плаща Мяо Фэна вдруг показалась бледная тонкая рука. Они осознали, что происходит, и выражения их лиц изменились. Значит, Мяо Фэн вёз кого-то с собой? Был настолько высокомерен, что ввязался в схватку даже в такой ситуации? Но без раздумий пожертвовал рукой ради другого!

Раскрытая ладонь человека под плащом качнулась в воздухе. Неизвестный тяжело дышал, однако ничего не говорил.

Мяо Фэн изменился в лице и резко двинул мечом, тем самым едва не вспоров горло Чжоу Синчжи.

– Пропустите вы меня или нет?

Тот тем не менее держался хорошо и не выказал и тени страха.

– Остановите его! Обо мне не думайте!

– Отпусти моего восьмого брата, – наконец сказал Хо Чжаньбай. – И уходи.

Он сделал шаг назад, покидая позицию. Строй мечей враз распался.

Мяо Фэн вздохнул с облегчением, тут же убрал оружие и погнал коня вперёд.

Хо Чжаньбай стоял под падающим снегом, глядя вслед всаднику, устремившемуся на северо-восток. Он сам не знал почему, но чувствовал себя так, будто безвозвратно лишился чего-то дорогого.

Хо Чжаньбай сжимал рукоять меча, снег продолжал ложиться ему на плечи, и опомнился мужчина, только когда Вэй Фэнсин хлопнул его по спине. Уже усевшись в седло, он невольно снова оглянулся в ту сторону, куда уехал Мяо Фэн.

Силуэт растаял вдали, а следы исчезли под снежным покровом.

Лишь много позже Хо Чжаньбай понял, что прошёл весь этот долгий путь ради краткого мига прощания с человеком, которого не увидит больше никогда.

* * *

Мяо Фэн, держа Сюэ Цзые на руках, скакал сквозь метель. Вокруг слышался только вой ветра.

Всадник чувствовал, что кровь в его теле вот-вот замёрзнет.

Измученная лошадь запнулась о снежную кочку, её ноги подломились, и она сбросила людей со своей спины. Мяо Фэн в тревоге попытался схватиться за седло и удержаться, но успел лишь извернуться в воздухе, чтобы рухнуть в снег первым и смягчить падение Сюэ Цзые.

От удара изо рта у него хлынула кровь.

После схватки с главой клана он так и не восстановился, а битва с семью Клинками Динцзянь только сделала всё ещё хуже. Мяо Фэн был почти на пределе. Несмотря на то что они с Сюэ Цзые превосходили большинство людей, мысль о том, чтобы продолжать путь через бескрайнюю снежную равнину, приводила его в отчаяние: метель в любой момент могла похоронить их в своих объятиях.

Вдруг он почувствовал руку Сюэ Цзые на своей.

– Глава Долины! – Мяо Фэн поспешно распахнул плащ, высвободил целительницу из лисьего меха и прижал ладони к её спине.

Бледное лицо приобрело жуткий пепельный оттенок. Одной рукой Сюэ Цзые держалась за плечо Мяо Фэна, а другую простёрла вперёд, перебирая пальцами в воздухе, словно пыталась что-то схватить. Её губы слабо шевелились, но она не могла произнести ни слова.

Только что… Или показалось? Она услышала голос Хо Чжаньбая!

В этот момент её наполнил необъяснимый восторг. С невесть откуда взявшейся силой Сюэ Цзые подняла руку, потянувшись навстречу звуку. Она дышала тихо и часто, глаза медленно тускнели, но на лице вдруг появилась тёплая улыбка.

«Когда я вернусь, посоревнуюсь с тобой снова».

Цветы сливы падали как снег, и мужчина под сливовым деревом поднял руку, жестом приглашая сыграть. Он улыбался.

– Хо… Хо… – Губы женщины дрогнули снова.

– Глава Долины! – позвал её мягкий голос, полный радости. – Вы пришли в себя!

Кто это?

Она открыла глаза и увидела синие волосы и белый снег.

– Ями… – Сюэ Цзые припомнила всё случившееся и тихо вздохнула.

И как так получалось, что именно этот человек изо всех сил старался спасти ей жизнь, именно он оставался с ней до последнего? Похоже, их связала сама судьба. Мяо Фэн хотел что-то сказать, но она вдруг прошептала:

– Тсс… Смотри…

Её тонкие белые пальцы дрожали, когда она указала на небо, с которого продолжал валить снег. Бескровные губы приоткрылись, целительница вздохнула от радости и шепнула:

– Свет…

Мужчина невольно поднял голову, но увидел лишь серое небо, откуда продолжали сыпаться бесчисленные снежинки, равнодушные, как сама смерть.

Вдруг страх захлестнул его, и он склонил голову.

– Госпожа Сюэ!

Ей удалось отвлечь Мяо Фэна, наконец дотянуться до самой длинной золотой иглы и крепко сжать её.

– Свет. – Она лежала на мягком лисьем меху, с еле заметной улыбкой глядя в небо.

Мир перед глазами начал расплываться, и она видела бесчисленные крохотные яркие пятна, носящиеся друг за другом и играющие в воздухе. Их становилось всё больше, пока они не превратились в сплошную сверкающую семицветную полосу, по-прежнему вьющуюся в воздухе над ней.

Сюэ Цзые изо всех сил старалась дотянуться до этого прекрасного и обманчивого света.

Отправиться на край севера с любимым человеком, постоять на вершине громадной плавучей льдины, посмотреть, как играют и переливаются в небе все семь цветов… об этом она мечтала в детстве.

Но мечта уснула подо льдом, когда Сюэ Цзые было четырнадцать.

После того как прежняя жизнь рухнула, девушка осталась в уединённой Долине и вела там мирную жизнь, хороня себя в тишине так же, как теперь хоронил её под собой снегопад… а в какой-то миг стоячая вода в её сердце дрогнула, и к ней впервые пришла надежда на новую жизнь.

Она надеялась, что кто-то снова позволит ей открыто смеяться или плакать, не терзая себя; что они смогут переступить все преграды, выстроенные их прошлым, и дотянуться до сердец друг друга; что она сможет выйти замуж под красным покрывалом как простая женщина и улыбнуться перед горящей ровным пламенем красной свечой[49]; что сможет тихо сидеть в женских покоях, глядя, как покачиваются на ветру ветви ив, и ждать любимого. Каждую снежную ночь они вместе грели бы молодое вино на жаровне и говорили равно о серьёзном и о пустяках, чтобы смех и их голоса развеяли все холодные кошмары былого.

Да, она хотела быть счастливой. Хотя бы недолго. Но теперь не было и надежды на это.

Сюэ Цзые вглядывалась в небо. Шаловливые снежинки всё так же вились в воздухе, становясь больше и больше, и оседали на её ресницах.

Который сегодня день?

Яд «Яблоня семи звёзд» продолжал пожирать её разум. Скоро она всё забудет, да?

Целительница растерянно пыталась ухватить воспоминание, которое исчезало, как призрак. Рука, спрятанная в лисьем меху, крепко сжимала длинную золотую иглу.

* * *

Когда семь Клинков из школы Динцзянь прибыли к южным небесным воротам, они, как и ожидалось, не встретили почти никакого сопротивления.

Во дворце Великого Света царил хаос; сторожевую башню теперь охраняли только несколько последователей самого низкого ранга, а все, кто ими командовал, давно исчезли.

Хо Чжаньбай оттолкнулся ото льда и приземлился на нефритовые ступени перед южными небесными воротами.

В дальнем конце площадки, у самого входа, к изумлению воинов, совершенно спокойно стоял человек в бронзовой маске.

Мяо Кун?

– Вот и вы. – Увидев семерых мечников, поднимающихся по льду, он вздохнул под своей маской. В его голосе явно слышалось облегчение. – Я ждал тебя восемь лет.

Он протянул руку к Хо Чжаньбаю.

Рукава были расшиты языками пламени – общим символом всех пяти Поименованных, – но на бледной руке виднелся ужасный шрам от перепонки возле большого пальца и до запястья. Когда-то удар меча вспорол меридианы, и с тех пор правая рука стала бесполезной.

Хо Чжаньбай и остальные, увидев шрам, потрясённо поклонились. Все восемь человек разом перевернули свои мечи рукоятями вверх и тронули их лбом, а затем обменялись взглядами.

– Шестой брат. – Хо Чжаньбай подошёл и ответил на рукопожатие. – Спасибо за всё, что ты сделал.

– Седьмой молодой мастер Хо, – кивнул Мяо Кун. – Ты тоже хорошо потрудился за эти восемь лет.

Затем поднял руку и снял свою бронзовую маску, после чего улыбнулся. Этого человека все в цзянху считали мёртвым, но ни один из Клинков никогда не забывал и не забудет его лица.

Шестым из них был старший сын семьи Сюй из Жунаня – Сюй Чунхуа!

Восемь лет назад он решился проникнуть во дворец Великого Света, стремящийся подчинить себе Центральную равнину, и остановить владыку В итоге давнему сопернику Хо Чжаньбая пришлось перенести множество лишений и столкнуться со страшным непониманием.

Чтобы покинуть цзянху и Центральную равнину, он прикинулся, что спорит с Хо Чжаньбаем за место главы школы. После неудачи в ярости набросился на старейшин, убил многих из них и бежал на Запад. Для главы демонического клана всё должно было выглядеть правдоподобно, и Сюй Чунхуа не на жизнь, а на смерть сражался с Хо Чжаньбаем у озёр Синею. В конце концов Хо Чжаньбай пронзил мечом его грудь и искалечил правую руку.

Тяжело раненный, почти умирающий, он добрался до южных небесных ворот, и владыка наконец его принял.

С тех пор во дворце Великого Света на самой высокой горе хребта Куньлунь и появился таинственный мастер, вошедший в число пяти Поименованных. Но для всех на Центральной равнине он был просто мёртвым предателем, и даже его юная жена не знала, что муж, на которого обрушилась такая дурная слава, жив.

Восемь лет спустя Сюй Чунхуа снял маску Мяо Куна и улыбнулся товарищам. За долгие годы виски его стали седыми, а в уголках глаз залегли глубокие морщины; этот человек, которому едва исполнилось тридцать лет, от пережитых унижений постарел раньше нужного.

Хо Чжаньбай, держа его за руку, думал о том, какая связь объединяла их всё это время, и не мог не чувствовать одновременно горечи и радости.

Они много лет были товарищами, соперниками, братьями – и каждый мог доверить другому прикрывать спину. Но перед Хо Чжаньбаем был сейчас и тот, кто отнял у него любовь Цю Шуй. Слушая тайный приказ главы школы, мужчина восхищался храбростью Сюй Чунхуа, однако в глубине души всё равно поражался тому, как легко тот согласился оставить жену и ребёнка.

В схватке у озёр Синею Хо Чжаньбай едва не убил друга по-настоящему и до сих пор помнил взгляд Сюй Чунхуа, когда ударом меча изувечил его правую руку. В тот миг они, рисковавшие жизнями ради тайного задания, готовы были идти до конца в бою.

И вот всё закончилось. Чувства, захлестнувшие мужчин, когда их руки соединились, невозможно было описать. Сейчас они оба стояли и молча смотрели друг на друга.

– Быстрее. – Сюй Чунхуа, который всегда был сдержаннее, сейчас первым разжал руку и окликнул остальных: – Следуйте за мной. Благодаря хаосу во дворце мы одним ударом можем покончить с демоническим кланом.

– Хорошо! – разом ответили мечники.

Восемь Клинков школы Динцзянь наконец-то воссоединились спустя восемь лет, чтобы пронзить самое сердце клана Шэнхо!

Хо Чжаньбай повёл всех вперёд, следуя за Сюй Чунхуа. По пути украдкой взглянул на старого друга: тот уже взял меч в левую руку, его седые волосы трепал ветер. Прежде жизнерадостный, молодой мужчина постарел, но его нрав, кажется, не изменился вовсе.

Он всё так же стремился к вершине и жаждал славы, не хотел преклониться ни перед кем, мечтая стать лучшим в цзянху, и готов был заплатить за это любую цену.

Сюй Чунхуа даже не спросил ничего о своей жене.

Хо Чжаньбай из-за этого злился, но понимал, что сейчас неподходящий момент давать волю эмоциям.

– Цю Шуй… – Он невольно заговорил, желая рассказать, что пережила семья Сюй Чунхуа за эти годы, но тот нахмурился и оборвал его на полуслове:

– Обсудим позже.

А ведь Сюй Чунхуа, покидая Центральную равнину не знал, что никогда в этой жизни не увидит сына.

Сердце Хо Чжаньбая сжалось, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, навстречу им вышла целая толпа последователей дворца Великого Света вместе с Небожительницей Звёзд Соло. С растерянными лицами они искали главу клана или кого-то из пяти Поименованных, но всё оказалось тщетно.

Они как раз собирались двинуться к Горнилу Демонов, когда увидели мечников, поднявшихся от подножия.

– Господин Мяо Кун! – воскликнула Небожительница Звёзд Соло и прикрыла рукой рот.

Мяо Кун, единственный оставшийся из пяти Поименованных, сговорился с цзянху и повёл их штурмом на дворец Великого Света!

Эта уйгурская принцесса всю жизнь провела в роскоши и никогда прежде не оказывалась в столь опасной ситуации.

Все восемь мечников сорвались с места и бросились в атаку.

Они были живым воплощением силы этого поколения бойцов. Никто во дворце Великого Света не сумел бы выдержать их объединённых ударов. В мгновение ока схватка превратилась в бойню.

– Она сбежала! – вдруг крикнул Ся Цяньюй.

Небожительница Звёзд, улучив шанс, побежала прочь и скрылась среди нефритовых башенок и золотых павильонов.

– За ней! – приказал Сюй Чунхуа и первым бросился следом. Он исчез из виду, взмыв в воздух раз или два.

Остальные переглянулись и, закончив зачищать площадку, перестроились и помчались за ним. Только Хо Чжаньбай колебался.

– Фэнсин, – шепнул он товарищу рядом. – Ты обратил внимание, что по пути мы не встретили никого из Горнила Демонов?

– Да, – кивнул Вэй Фэнсин и, немного подумав, предположил: – Может быть, после восстания Туна всё Горнило Демонов уничтожил глава клана?

* * *

Небожительница Звёзд Соло неслась прочь как безумная, желая спастись от смерти.

Её сестра умерла… владыка… пятеро Поименованных тоже… все её мучители погибли один за другим. Казалось, она теперь станет во главе клана, но эти люди с Центральной равнины пришли всё здесь уничтожить!

Соло уже была возле своей башни, как внезапно услышала шаги. Когда она повернула голову, яркий свет отразился от лезвия чужого меча.

Это был Мяо Кун, с ухмылкой преградивший ей дорогу.

– Нет! – закричала девушка и, понимая, что в башню уже не попасть, развернулась и бросилась прочь по другой тропе, от испуга не заметив, что бежит прямо к Горнилу Демонов… где уткнулась в тупик.

Восемь Клинков преследовали её по пятам. Она в панике ударила железную дверь и ворвалась в Горнило Демонов. Холодный ветер хлестнул по щекам. Внутри царила темнота – лишь в отдельных местах горели факелы, – так что рассмотреть ничего не удалось.

Вдруг раздался смешок.

– Все наконец собрались?

Кто-то схватил Соло и с силой швырнул на землю.

– Да, мастер Тун, – послышался радостный голос. – Эта девица привела сюда их всех.

Это же… голос господина Мяо Куна, который гнался за ней?

О чём они говорят? Мастер Тун?

Соло напряглась и вскинула голову.

– Тун?!

Сквозь тьму она увидела пару страшных глаз, сияющих голубым светом.

– Тун! Так ты жив? – в ужасе закричала Соло, глядя на человека, которого глава клана заключил в Снежную тюрьму много дней назад.

После того как мятеж провалился, Туна отравили ядом «Яблоня семи звёзд»… но почему он жив? Кто вообще выпустил его из клетки?! Не прошло и дня с момента смерти владыки, а Тун уже вернул власть над Горнилом Демонов в свои руки!

– Да, жив. – Юноша склонился и взял уйгурскую принцессу за подбородок. – Удивлена?

В помещении кроме них было бесчисленное множество силуэтов, которые парили в воздухе, как призраки.

Соло была потрясена: Тун много лет стоял во главе Горнила Демонов и набрал отряд из тех, кому доверял, и теперь все лучшие убийцы были здесь и молча ждали?

Всё изменилось за один день. Что за тайный союз заключили Тун и Мяо Кун?

– Тун, я помог тебе собрать людей и привёл сюда всех… – Понимая, что семь Клинков школы Динцзянь вот-вот должны были ворваться следом, Сюй Чунхуа снова надел бронзовую маску и на миг холодно улыбнулся краешком рта, а после тихо сказал: – Теперь дело за тобой.

– Знаю. – Демонические глаза вдруг ярко вспыхнули в темноте. – Каждый получит то, что хочет. Покончим с этим побыстрее!

Шаги зазвучали уже в каком-то чжане от двери. Люди в помещении вдруг вскинули руки, словно получив безмолвный приказ, и растаяли, слившись со стенами Снежной тюрьмы.

Тень Мяо Куна мелькнула у двери.

– Шестой брат! – Чжоу Синчжи бежал первым и не раздумывая бросился вперёд.

Стоило ступить внутрь, как непроглядная тьма обрушилась на него. Мечник невольно завертел головой – и встретился взглядом с парой горящих глаз. Теперь он ничего не мог сделать. Пока искусство отражения взгляда удерживало его, блеснувшая нить протянулась из темноты и обвилась вокруг горла.

Чжоу Синчжи и вскрикнуть не успел, как его тело оторвалось от земли и повисло под потолком Снежной тюрьмы. Он громко кашлял и отчаянно боролся, уронив меч и обеими руками цепляясь за серебристую нить на шее.

– Отлично, – усмехнулся Сюй Чунхуа, взлетел и поймал длинный меч, выскользнувший из руки товарища. Затем перевернул его и нанёс удар, в один миг перерезав сухожилия на правой руке Чжоу Синчжи.

– Это первый. Не спрашивай. – Человек в маске с улыбкой метнул меч Полан – «Рассекающий волны» – в потолок, и тот со стуком вонзился в балку.

Первый готов.

Когда Сюй Чунхуа развернулся, в тюрьму ворвались ещё два мечника. Стоило им увидеть Чжоу Синчжи, висящего под потолком, они кинулись ему на помощь, но и их встретило в темноте искусство отражения взгляда, а затем воины попали в руки убийц Горнила Демонов.

Смертоносная серебряная нить бесшумно подвесила под потолком и их тоже.

– Люгуан, «Лунный блик», и Чжуаньпо, «Изменения души».

Сюй Чунхуа с усмешкой вонзал мечи в балку один за другим.

– Чун… хуа? Ты… ты! – Один из мечников наконец заметил бронзовую маску и с недоверием смотрел на неё, кривясь от боли.

Так их тайный шпион, тот, кто прежде был одним из восьми Клинков школы Динцзянь, предал цзянху?!

Это же двойное предательство!

Человек в маске только хмыкнул. Скрыв лицо, Сюй Чунхуа вернулся к личности Мяо Куна.

Полоумные! Неужели эти люди и правда думают, что он терпел столько лет унижений, бросил жену и ребёнка только ради того, чтобы помочь цзянху уничтожить клан Шэнхо? В мире всегда полно добра и зла, так зачем гоняться за демонами во имя справедливости? Сюй Чунхуа желал стать главой школы Динцзянь и подчинить Центральную равнину!

Чтобы добиться этого, он готов был пойти на всё – даже заключить союз с таким, как Тун.

Убийца получит трон во дворце Великого Света, а взамен поможет Сюй Чунхуа стать главой школы Динцзянь. Остальные же – особенно прочие Клинки – просто помеха на пути, которую следует убрать. Сейчас ему выпала редкая возможность разобраться сразу со всеми!

Сюй Чунхуа перерезал сухожилия товарищам одному за другим: чётко и без малейших колебаний. Уже совсем скоро в мире не останется никого способного оказать сопротивление, и школа Динцзянь и вся Центральная равнина окажутся в его руках.

Тук! Тук! В балку вонзились ещё два меча.

Однако Ся Цяньюй, который вошёл последним, был гораздо опытнее. Хоть он и столкнулся с искусством Туна и его руки и ноги застыли, он сумел повернуть голову и в последний момент уклонился от серебряной нити, а затем закричал:

– Берегитесь! Отражение взгляда!

В один миг со всех сторон вылетели сразу четыре серебряные нити, обвили его горло и вздёрнули мужчину.

– Да чтоб тебя!.. – выдохнул Мяо Кун.

Двое самых опасных противников ещё не попали в ловушку, а она уже раскрыта!

Именно благодаря этому возгласу Хо Чжаньбай и Вэй Фэнсин, бежавшие последними, вовремя остановились. Они задержались за дверью, вглядываясь в темноту, туда, откуда донёсся звук: там один за другим вспыхивали огни, освещая людей, извивающихся высоко в воздухе от невыносимой боли.

– Не смотри ему в глаза! – Увидев человека в чёрном, стоящего посередине, Хо Чжаньбай оттащил Вэй Фэнсина в сторону. – Он владеет искусством отражения взгляда! Смотри только на его тело и то, как он движется, когда будешь драться с ним!

Раздался хохот.

– Отличная реакция, седьмой молодой мастер Хо.

На горле и запястьях у юноши виднелись кровоподтёки от кандалов. Казалось, он перенёс страшные пытки и был бледен и худ. Однако же улыбался, отчего будто светился сам и освещал всё вокруг.

– Давно не виделись, Тун, – медленно сказал Хо Чжаньбай, успокоившись. – Последний раз мы встречались… в Долине целителей?

Взгляд юноши изменился: страшный свет из глаз потускнел.

Долина целителей… Долина целителей. Эти два слова были для него неразрывно связаны с Сюэ Цзые, и одна только мысль о ней пронзила сердце раскалённой иглой, но Тун не позволил себе отвлекаться.

– Быстрее! – Хо Чжаньбай тут же заметил эту еле заметную слабину и крикнул Вэй Фэнсину, стоявшему наготове рядом: – Помогай!

Они сильнее оттолкнулись от земли и устремились к товарищам, висящим в воздухе. Их мечи ярко вспыхнули и перерубили нити. Подвешенные с грохотом обрушились вниз.

– Шестой брат! – Вэй Фэнсин узнал Сюй Чунхуа и кинулся поднимать его.

Однако вдруг ощутил, как тело словно пронзило насквозь.

Палец человека, к которому он обращался, незаметно нажал на главную акупунктурную точку у Вэй Фэнсина на груди, в тот же миг заставив его застыть. Другой рукой Сюй Чунхуа выхватил у него меч и метнул прочь, глубоко загнав в балку.

– Шестой брат! – в недоумении воскликнул Вэй Фэнсин, глядя на своего товарища, который вдруг пошёл против него.

– Шестой брат? – Человек в бронзовой маске с усмешкой посмотрел на Хо Чжаньбая. – Да кто тут вам брат?

Вэй Фэнсин уставился на него.

– Так ты и правда предатель?!

– Я никогда не принимаю ничью сторону – улыбнулся Сюй Чунхуа. – У меня есть своя собственная.

– Ты предал школу Динцзянь, даже не задумываясь о Цю Шуй и её сыне? – Хо Чжаньбай крепче сжал меч, дрожа от негодования. – Сколько страданий она перенесла за эти восемь лет… а ты даже ничего не спросил о ней! Ничего!

– Не говори мне про эту шлюху, – с презрением откликнулся Сюй Чунхуа. – Пусть хоть сдохнет – я и бровью не поведу.

Услышав такое, Хо Чжаньбай остолбенел.

– Да она просто от злости за меня замуж выскочила, так же как я на ней женился, чтобы тебя задеть, – холодно ответил Сюй Чунхуа. – Что, за восемь лет так и не дошло?

Хо Чжаньбай молча хлопал глазами. За все эти годы он тысячу раз думал о том, почему Цю Шуй так неожиданно вышла замуж за кого-то из семьи Сюй в Жунане; считал, что её вынудили, или, может, чувства изменились… но ему никогда не приходило в голову, что всё куда проще.

– Я бы тебя за одну только эту женщину убил, – усмехнулся человек в маске и поднял меч.

– А как же ваш ребёнок? – с гневом спросил Хо Чжаньбай. – Мо-эр болел восемь лет! Умер совсем недавно! Ты хоть знаешь об этом?!

Сюй Чунхуа вздрогнул, и презрительная усмешка исчезла с его губ.

– Ребёнок… У меня был сын… – пробормотал он, глядя на меч в руке. Когда ему приказали отправляться шпионом во дворец Великого Света, ребёнок ещё не родился. А теперь умер, и отец так ни разу и не увидел его.

Однако, помедлив, Сюй Чунхуа фыркнул.

– Умер? И ладно! Откуда мне знать, чьё это отродье?

– Заткнись! – Пламя гнева вспыхнуло в сердце Хо Чжаньбая, и он, потеряв всякое желание разговаривать, ринулся вперёд. – Ты спятил!

– Брось Мохунь! – Сюй Чунхуа даже не попытался отбить удар – вместо этого схватил Вэй Фэнсина за горло, намереваясь убить. – Нечего мне тут про свою нравственность рассказывать! Хочешь верь, хочешь нет, а я сейчас прикончу пятого Вэя, и дело с концом.

Клинок замер.

Увидев это, Сюй Чунхуа рассмеялся и сильнее сдавил горло мечника.

– Брось меч! Сейчас же! Если не бросишь, пока я досчитаю до шести, убью их одного за другим… Один!

Не успел он договорить, как Мохунь, словно летящий дракон, вырвался из руки Хо Чжаньбая, со свистом прорезал воздух и глубоко вонзился в балку.

Взглянув на неё, Сюй Чунхуа не сдержал самодовольного смешка. Он запечатал акупунктурные точки Вэй Фэнсина и медленно направился к безоружному Хо Чжаньбаю, не выпуская из рук клинок.

– Ты и правда ценишь друзей, седьмой Хо, – насмешливо заметил Сюй Чунхуа. – Возился сперва с Цю Шуйинь, теперь – со своими братьями. Не устал ещё? – Не дожидаясь ответа, он поднял руку. – В тот день, лишившись возможности держать меч, я лишился и большей части своей силы… но сегодня отомщу тебе за то, что ты сделал со мной на озёрах Синею!

С этими словами человек в маске еле заметно кивнул человеку в чёрном.

– Тун, помоги мне.

Тун молчал, размышляя о своём. Опомнившись, он молча хлопнул в ладоши, и в один миг тени, которые таились в темноте, ожили. Узкий переход Снежной тюрьмы заполнили убийцы.

К горлу шестерых мечников школы Динцзянь были приставлены кинжалы.

– Делай, что хотел, – равнодушно ответил Тун, опустив глаза и рассматривая маленькую бутылочку из белого нефрита, которую держал в руке. Это было последним, что Сюэ Цзые оставила ему.

– Хорошо! – рассмеялся Сюй Чунхуа. – Тогда объединим усилия и покончим с Клинками Динцзянь. Центральная равнина и Западный край будут нашими!

Он, не пытаясь больше сдерживаться, нанёс смертельный удар бывшему товарищу, который остался без оружия. Ненависть и злоба сплелись в сердце, вызвав жгучее желание разрубить Хо Чжаньбая на куски. Столько лет он каждый раз вставал у Сюй Чунхуа на пути, о чём бы ни шла речь! Как его не ненавидеть?

Хо Чжаньбай увернулся от сверкнувшего в темноте лезвия, но не ударил в ответ: очевидно, даже попытка дать бой приведёт к тому, что убийцы перережут горло его братьям.

Сюй Чунхуа изумился: дух меча! Хоть руки Хо Чжаньбая были пусты, всякий раз, когда он взмахивал ими, невидимый глазу дух оружия блокировал его клинок Байхун, «Белую радугу». За эти восемь лет Хо Чжаньбай достиг подобных вершин мастерства?!

Глаза Сюй Чунхуа горели от ярости. Однако он не спешил убивать своего старого врага – вместо этого шаг за шагом медленно наступал. Его длинный меч несколько раз задел Хо Чжаньбая по рукам и ногам, а затем устремился прямо мужчине в лицо. Тот не успел уклониться и вскинул руку.

Меч полоснул его по левому запястью, оставив длинную рану.

Запахло кровью, и Сюй Чунхуа рассмеялся как безумец.

– Седьмой Хо, ты мне тогда искалечил руку, а я тебе сегодня поотрубаю и руки, и ноги! Тебя даже в Долине целителей не спасут!

Долина целителей… Даже в этот миг воспоминание задело Хо Чжаньбая.

«Подожди, пока я вернусь, и мы с тобой сыграем снова!»

«Что, если я никогда не вернусь?» – Стоило мужчине подумать об этом, как тело наполнилось мощью. Он начал двигаться иначе, перестал только защищаться, и сила меча, срывающаяся с кончиков его пальцев, превратилась в грозное оружие. Сюй Чунхуа был застигнут врасплох и на миг сбился с ритма.

Как ни странно, убийцы Горнила Демонов не бросились ему на помощь, а просто наблюдали с молчаливого одобрения своего предводителя.

Хоть в руке Хо Чжаньбая и не было настоящего меча, сила мечника таилась в его сердце, а потому сражаться с ним теперь значило сражаться с тысячей невидимых клинков со всех направлений. Это было даже лучше, чем когда он использовал Мохунь. В мгновение ока Хо Чжаньбай нанёс сотню ударов и, найдя брешь в обороне противника, выбросил вперёд правую руку, метя прямо в меч Байхун.

Знаменитый клинок разлетелся на куски.

– Тун! – Увидев, как палец противника устремляется к его горлу, Сюй Чунхуа понял, что сейчас проиграет, и позвал: – Помоги мне!

– Хорошо.

Никто не успел даже разглядеть, как тот взмыл в воздух, а уже через миг появился между сражающимися.

Все замерли.

Грудь Сюй Чунхуа пронзил тёмно-красный меч.

Лисюэ!

– Тун! – разом воскликнули оба.

Хо Чжаньбай вздрогнул, увидев, как лезвие выходит из тела Сюй Чунхуа, и быстро отступил на шаг.

– Почему… – Бронзовая маска соскользнула, открыв искажённое болью лицо. Сюй Чунхуа неверяще посмотрел на меч, застрявший у него в груди, и пробормотал: – Тун… мы же договорились… договорились…

Он представить не мог, что заставило Туна с его-то нравом вдруг изменить решение.

– Я сказал тебе делать что хочешь, но не обещал, что оставлю в живых.

– Ты… – резко начал Сюй Чунхуа. Лицо у него было как у гневного призрака.

Тун по привычке провернул меч в ране, затем вытянул его и осторожно вытер об одежду навсегда замолчавшего Сюй Чунхуа. В его демонических глазах что-то сверкнуло, когда он пробормотал себе под нос:

– Хочешь знать, почему я это сделал? Да всё просто… даже я иногда чем-то брезгую. Мне не нужен такой союзник, как ты.

Бронзовая маска соскользнула набок, глаза Сюй Чунхуа остались широко раскрытыми.

Всё произошло внезапно и стремительно. Хо Чжаньбай воспользовался шансом и бросился к Вэй Фэнсину, разблокировав его акупунктурные точки. Мужчины встали спина к спине, готовые к последнему бою.

Убийцы из Горнила Демонов окружили их и замерли.

– Это почти конец. – Тун взглянул на Хо Чжаньбая. – Вы думали, раз у вас здесь есть свой человек, в клане беспорядок, все пятеро Поименованных убиты, а я отравлен и сижу в тюрьме… то вы просто придёте и перебьёте нас?

Он говорил медленно, продолжая вытирать меч об одежду мертвеца.

– Как видите, у судьбы иные планы. Кто знал, что я смогу выжить после яда «Яблоня семи звёзд»? Кто знал, что Мяо Кун предаст школу Динцзянь? – Тун говорил спокойно, а затем презрительно усмехнулся. – Боюсь, на этот раз вы не вернётесь!

Хо Чжаньбай холодно посмотрел на него. Он знал, что Тун прав, и просто прикидывал, как подороже продать свою жизнь.

– Хочешь спасти друзей? – Закончив стирать кровь с меча, лучший убийца дворца Великого Света приставил остриё к горлу Чжоу Синчжи, насмешливо глядя на Хо Чжаньбая. – Пообещай мне кое-что, и я их отпущу.

– Не слушай его! – гневно закричал Чжоу Синчжи, никогда не отличавшийся терпением. – Как бойцы мы теперь бесполезны, и спасать нас толку нет…

Тун ударил его по затылку, и мечник потерял сознание.

– Проигравшие не имеют права выбирать свою судьбу. – Он обернулся к Хо Чжаньбаю. – Седьмой молодой мастер Хо, давай договоримся. Я знаю, у тебя ещё достаточно сил, чтобы сражаться. Ты погибнешь, но заберёшь с собой половину моих людей. Однако в таком случае никто из вас не выберется отсюда живым.

Хо Чжаньбай молчал, и это напоминало согласие.

– Зачем нам с тобой сейчас сражаться? – продолжал тот. – Почему бы не договориться? Условия просты: я отпущу вас всех, но в следующие пять лет люди из школы Динцзянь не выйдут за заставу Янгуань. Центральная равнина не станет вмешиваться в дела Западного края.

Услышав это, Клинки опешили.

Условие казалось легко выполнимым, однако, учитывая безжалостный нрав Туна, странно получить от него такое предложение в подобной ситуации.

– Я это делаю потому, что не хочу сейчас тебя убивать, – словно прочитав мысли Хо Чжаньбая, заметил убийца и убрал меч Лисюэ. – Не спрашивай почему. Не твоего ума дело. Просто ответь: ты готов заключить такой договор?

Хо Чжаньбай обменялся взглядами с товарищами, прежде чем что-то решить.

Всё зашло так далеко… По сути, выбора-то и не оставалось.

– Хорошо. – Он протянул Туну руку. – Пять лет мы не будем вставать на пути друг у друга.

Они обменялись рукопожатиями. Тун улыбнулся.

– Честные люди не отворачиваются, когда заключают соглашение, правда?

Все мечники из школы Динцзянь напряглись, потому что успели познакомиться с искусством отражения взгляда. Хо Чжаньбай же спокойно, без тени страха взглянул в его глаза, полные демонической силы, в глубине которых мелькнуло что-то необъяснимое, – но ничего странного не произошло.

– Что ж, ладно! – Тун вдруг рассмеялся и резко развернулся, исчезая в темноте. – Можете идти!

Он легонько стукнул в стену, и Снежная тюрьма содрогнулась, а мечи, вонзившиеся в балку, со звоном упали перед бойцами.

– Прощай. – Хо Чжаньбай разблокировал акупунктурные точки своих товарищей, и они ушли, забрав оружие.

Тун хорошо понимал, что сделал то, что не следовало: позволил тигру вернуться на его гору и упустил шанс одним ударом победить лучших бойцов с Центральной равнины. И всё же… он действительно не хотел убивать Хо Чжаньбая.

Дело даже не в том, что в глубине души Тун ненавидел Мяо Куна или что потратил слишком много сил на сражение с шестью мастерами подряд, из-за чего шансы на победу уменьшились… Настоящая причина заключалась в том, что Хо Чжаньбай был другом Сюэ Цзые.

Тун пробыл в Долине целителей совсем недолго, но успел увидеть, насколько глубока дружба между этими двумя. Если бы он здесь и сейчас убил Хо Чжаньбая, Сюэ Цзые… разочаровалась бы в нём? Юноша не вынес бы осуждающего взгляда этой женщины. Потому решил отпустить Хо Чжаньбая, чтобы отплатить главе Долины за спасение.

Её последние слова до сих пор звучали у него в голове; он словно продолжал чувствовать тёплое дыхание на своих веках. Однако Сюэ Цзые так и не вернулась… Когда Тун снова обрёл контроль над телом, а глаза прозрели, он в отчаянии бросился на поиски целительницы, но выяснил лишь то, что она отправилась в сад Радости, чтобы вылечить главу клана. А затем дворец Великого Света внезапно начал разваливаться.

Юноша оцепенело смотрел на вершину горы по ту сторону разбитого нефритового моста и понимал: живых там не найти.

Только кости и обломки.

После того как семеро Клинков школы Динцзянь ушли, Тун закрыл глаза. Повинуясь его жесту, убийцы разошлись прочь, унося с собой тело Мяо Куна.

Тун остался один в темноте, с трудом веря тому, что глаза его снова видят.

В Снежной тюрьме было тихо, как в могиле.

* * *

Не заблудись он, уже давно добрался бы до Улиастая.

Мяо Фэн прижимал к себе умирающую женщину и пробивался сквозь метель. Казалось, заснеженная пустошь будет тянуться вперёд, сколько бы он ни шёл, – такая же одинокая и холодная, какой была его жизнь до сих пор.

Юноша не мог найти дорогу в Улиастай, постоянно падал, но, шатаясь, поднимался на ноги. Несмотря на это, он так и не посмел убрать руку со спины Сюэ Цзые и прервать поток внутренней силы.

Почти теряя сознание, блуждая в этой метели, Мяо Фэн всё же непрерывно двигался дальше по заснеженному полю. Ветер свистел в ушах, и он чувствовал, как на глазах выступают слёзы, через несколько секунд превращаясь в льдинки. Мяо Фэн вспомнил ту ночь больше двадцати лет назад, когда бежал так же отчаянно.

Он и не заметил, как пролетела половина его жизни…

Вдруг в небе послышался птичий крик.

Мяо Фэн поднял голову и увидел белоснежного ястреба. Тот кружил в воздухе, спускаясь, и продолжал тревожно кричать.

Мужчина на миг опешил, а потом сообразил: птица зовёт его за собой. А раз кружит здесь, значит, и хозяин где-то совсем рядом.

Он бежал как во сне.

Земля и небо смешались в своей ослепительной белизне. Мяо Фэн двигался через снежную пустошь, прижимая к себе Сюэ Цзые. Падал, но вставал, снова падал и снова вставал… и так тысячи раз. Не осталось ни прошлого, ни будущего – только ветер и снег, только надрывный крик птицы, ведущей его вперёд.

Время словно остановилось.

За этот короткий путь всё, что он переживал в своём сердце, прогорело дотла и оставило лишь пепел.

Много снежных ночей после этого Мяо Фэну снилось одно и то же. В глубоком отчаянии он просыпался, садился на постели и одевался, понимая, что ещё долго не сможет заснуть.

Смотрел, как падает за окном снег.

* * *

Было уже темно. Служащий с почтовой станции Улиастая готовил еду для путников, когда за окном послышался шум и внутрь влетела белая птица. Он едва не выронил то, что держал в руках. Ястреб сделал круг-другой, а затем уселся на плечо одному из путников, встрепенулся и принялся пронзительно кричать.

– Снежный Ястреб, что с тобой? – послышался удивлённый голос. – Откуда ты прилетел?

Слова прозвучали тихо, но служитель всё равно слегка опешил, осознав, что перед ним женщина.

Однако прежде чем он успел толком её рассмотреть, плотный полог у дверей вдруг кто-то откинул, и в комнату ворвался порыв ледяного ветра: в помещение, пошатываясь, вошёл юноша.

Он был весь засыпан снегом, словно провёл в пути долгое время. На руках незнакомец держал кого-то закутанного в меховой плащ, из-под которого безвольно свисала бледная рука.

– Целитель… Здесь есть целитель? – Путник тяжело дышал. Посетители сидели в оцепенении.

Синие… синие волосы? Служащий станции вдруг припомнил, что видел этого человека ещё полмесяца назад: когда тот проезжал через Улиастай, направляясь на запад.

– Господин, вы… – нерешительно начал он, приблизившись. Но не успел договорить, как незнакомец схватил его за ворот.

– Целитель! Есть или нет?!

Он вздёрнул служащего в воздух одним движением, продолжая яростно повторять вопрос. Несчастный трепыхался, размахивая руками и ногами и не в силах произнести ни слова в ответ.

Остальные боялись говорить от ужаса, наткнувшись на свирепый взгляд.

– Отпустите его, – вдруг прозвучал тихий голос. – Я целительница.

Ястреб закричал и взмыл в воздух. Женщина вышла вперёд.

На вид лет тридцать, одета просто. Её волосы были собраны в воздушный пучок, сколотый фиолетовой нефритовой шпилькой, – так часто делали южанки. Она была хороша собой и, казалось, имела благородное происхождение. Её сопровождали две служанки; одежду всех троих покрывала пыль, указывая, что до прибытия в Улиастай они долгое время провели в пути. Женщины редко путешествовали в одиночку, и большинство из тех, кто так поступал, были выходцами из цзянху, но эта, похоже, вовсе не владела боевыми искусствами.

Целительница растолкала людей, подошла и жестом попросила опустить служащего станции.

– Дай-ка посмотрю.

– А? – Юноша повернулся и нерешительно взглянул на неё. – Вы целительница?

– Конечно. – Женщина величественно повернулась к нему, позволяя взглянуть на её нефритовую подвеску, а потом сказала тоном, не допускающим возражений: – Лучшая из всех. Показывай своего больного.

Юноша слегка растерялся: этот узор из орхидей и облаков на нефритовом кулоне показался знакомым. В любом случае он обрадовался, что нашёлся тот, кто может ему помочь.

– Тогда быстрее осмотрите её!

Женщина молча кивнула и прошла дальше.

Длинный плащ всё ещё был облеплен снегом. Целительница не могла разглядеть лица больного, но потрогала торчащую руку и удивилась, что та оставалась удивительно тёплой. Внезапно ногти у человека под плащом стали зелёного цвета!

Целительница изменилась в лице и выдохнула:

– Это…

– Пожалуйста, помогите! – Мяо Фэн понял, что происходит что-то недоброе. – Прошу!

Глаза у него был совсем безумные, и женщина, взглянув в них, вдруг в испуге отступила и негромко ответила:

– Я не могу её спасти.

– Что? – Ошеломлённый Мяо Фэн вскинул голову. Всего за миг мольба в его глазах стала яростным гневом, и он, стиснув зубы, процедил: – Что ты сказала? Будешь просто смотреть, как она умирает?

Мгновенно сверкнуло острое лезвие, устремившись к горлу целительницы.

– Умирает? – Женщина взглянула на него без страха – напротив, глаза её были полны жалости. – Твоя спутница уже мертва. Поэтому я не могу спасти её.

Слова ударили как плеть, и Мяо Фэн непонимающе уставился в ответ.

– Она была отравлена ядом «Яблоня семи звёзд» и умерла по меньшей мере два часа назад. – Целительница наклонилась и спрятала руку обратно в глубину плаща на меху. – Должно быть… потому, что ты постоянно направлял в неё ци, тело не окоченело…

Длинный меч вдруг выскользнул из руки мужчины и с резким скрежетом вонзился между плит пола. Все на почтовой станции вздрогнули. Воцарилась тишина.

Мяо Фэн хотел посмотреть на Сюэ Цзые, но ему страшно было опустить голову.

– Чушь! – с гневом воскликнул он. – Даже яд «Яблоня семи звёзд» не убивает так быстро!

– Она умерла не от яда, – с сочувствием сказала целительница, отогнула полу плаща и вздохнула. – Взгляни на точку лянь-цюань на её горле.

Юноша долго стоял неподвижно. Ярость внутри уступила место сомнению. Ястреб не отрывал взгляда от человека в меховом плаще, кружил, воркуя и беспокойно задевая мех когтями. Немного помедлив, Мяо Фэн опустил свою ношу на землю и развернул плащ до конца.

Несмотря на бледность, Сюэ Цзые выглядела умиротворённой, словно спала. Из её горла торчала золотая игла.

В тот же миг ястреб забил крыльями и с пронзительным криком взвился в воздух. Мяо Фэн больше не мог сдерживаться и закрыл лицо руками. Послышались сдавленные рыдания.

Собравшиеся вокруг посетители станции с возгласами отступили назад.

– Ну почему?! Почему?! – Мяо Фэн посмотрел на свои руки, словно пытаясь убедиться, что всё это происходит на самом деле. – Почему…

Почему она покончила с собой, когда он так отчаянно пытался спасти её?!

– Яд «Яблоня семи звёзд» в течение семи дней убивает разум – и только потом тело. Должно быть, твоя спутница не хотела умирать вот так. – Целительница вздохнула и наклонилась, чтобы осмотреть рану. – Она, наверное, была… очень гордой женщиной. Но, по крайней мере, игла вошла в лянь-цюань точно и глубоко. – Женщина успокаивала Мяо Фэна, продолжая осматривать рану на горле. – Смерть была быстро и лёгкой, так что…

Вдруг она замолчала, вглядевшись в лицо умершей, с которого только что откинула пряди волос, а потом тихо вскрикнула:

– Небеса! Сяо Е?!

Мяо Фэн повернулся и увидел, что перепуганная целительница, зажав рот рукой, пристально смотрит на Сюэ Цзые в его объятиях. Он хотел спросить, что случилось, но женщина рухнула на колени и выронила нефритовый кулон, который покатился к его ногам. На кулоне была вырезано: «Ляо».

В этот миг Мяо Фэн вспомнил, что точно такой же узор был на бирке «Возвращение с Небес». Значит, женщина перед ним – Ляо Цинжань, прежняя глава Долины целителей!

* * *

На рассвете четверо человек покинули почтовую станцию, увозя с собой большой ивовый гроб.

Здесь, в Улиастае, ивы зеленели и среди них гулял мягкий ветерок; это казалось почти странным после путешествия по снежной пустоши.

Мяо Фэн направил повозку сквозь зелёные деревья, и многочисленные путники, встречавшиеся ему, с удивлением смотрели на его синие волосы и на то, как он играл на своём музыкальном инструменте. Глубокая печальная мелодия растворялась среди густой зелени.

Ляо Цинжань, понемногу просыпаясь в повозке, расслышала «Вьюнок» и заворожённо замерла.

Она повернула голову и увидела ученицу которая словно спокойно спала, укутанная в плащ на лисьем меху Сяо Е, сяо Е… вот тебе и не пришлось ждать века. Теперь ты можешь вернуться под лёд, укрыться снегом, воссоединиться с тем человеком…

Били плакал, но сам музыкант не выказывал никакой печали. Мяо Фэн, склонив голову, безмятежно играл, проезжая сквозь бесчисленные ветви ив, словно он просто путешественник, собирающийся дойти до самого края света. Никто не узнал бы в нём того, кто вчера горько плакал на почтовой станции, держа на руках мёртвую женщину. Мужчины обычно не позволяли себе рыдать, и все путники, ставшие свидетелями этого, были потрясены.

Но прошлой ночью Мяо Фэн, кажется, выплакал всю душу, и теперь его лицо снова стало спокойным. Огненная буря внутри улеглась, оставив после себя лишь горстку пепла. Какой же силы был этот душевный шторм, раз смог уничтожить все чувства?

Ляо Цинжань, внимавшая звукам музыки, впервые ощутила, что начинает стареть.

Она слушала мелодию очень долго, а потом жестом велела служанке поднять полог повозки и спросила Мяо Фэна:

– Кто ты?

Тот не ответил и снова дунул в свой рожок.

– Как так вышло, что сяо Е отравилась? Как она оказалась рядом с тобой? – собравшись с силами, мягко спросила целительница.

Она покинула Долину целителей восемь лет назад и ни разу с тех пор не видела свою единственную ученицу. Кто бы мог подумать, что следующая их встреча станет вот такой?..

– Пожалуйста, ответь мне. – Ляо Цинжань медленно стиснула руки и настойчиво спросила: – Кто убил мою ученицу?

Били умолк, и Мяо Фэн тихо спросил:

– Госпожа, вы хотите отомстить?

– Это люди из дворца Великого Света? – Ляо Цинжань стиснула зубы и достала платок, на котором Шуан Хун написала письмо. – Перед смертью она поехала туда, так?

Следы от туши на платке были неопровержимым доказательством.

Мяо Фэн обернулся и улыбнулся. Под ярким солнцем, среди зелени ив он, одетый в белое, был похож на прекрасный сон.

– Да, госпожу Сюэ убили за покушение на главу клана. – Он говорил тихо и даже смиренно. – Но ей удалось осуществить задуманное. Так что госпоже Ляо больше не нужно беспокоиться об этом и думать о мести. И мне… очень жаль, что я не смог спасти жизнь главы Долины, госпожи Сюэ.

Его голос вдруг надломился, в нём прозвучала боль.

Ляо Цинжань вздохнула и пробормотала:

– Не вини себя… ты старался изо всех сил.

Она никогда не забудет, как этот юноша в отчаянии мчался по снежной пустоши с мёртвым телом на руках. Целительница не знала всех деталей случившегося, но понимала, что он не мог быть тем, кто убил Сюэ Цзые.

Ляо Цинжань обернулась и взглянула на женщину в повозке, укутанную в меховой плащ. Она закрыла лицо ладонями, вслушиваясь в звуки вновь играющего били и пытаясь скрыть печаль.

Она… она в самом деле была очень плохой наставницей и думала только о себе!

Ляо Цинжань когда-то возглавляла Долину целителей и прекрасно знала, что по меньшей мере один способ вывести яд «Яблоня семи звёзд» есть. Но даже если бы они встретились, когда сяо Е была ещё жива… решила бы Ляо Цинжань без колебаний разменять свою жизнь на жизнь драгоценной ученицы?

Нет… нет! Она не хотела умирать.

У неё был маленький сын и муж. Она хотела видеть, как малыш вырастет, хотела состариться рядом с любимым, а не погибать вот так. Потому должна была благодарить небеса, что на момент встречи сяо Е уже не дышала.

Снег на лисьем меху медленно таял, и холодная вода капала с шерстинок на бледное лицо. Ляо Цинжань, растерянно глядя на него, медленно протянула руку и стёрла капли. Сяо Е была такой же холодной и тихой, как тогда, много лет назад, когда она подняла её из-подо льда.

Вдруг словно тысячи стрел вонзились в её сердце.

Ляо Цинжань разрыдалась, а Мяо Фэн продолжал играть на били. В его глазах не осталось ни радости, ни печали – только спокойствие, будто на поверхности стоячей воды. Они медленно проехали тысячи плакучих ив Улиастая, пока не оказались в Кизилской пустоши.

Там совсем недавно шла схватка не на жизнь, а на смерть.

Там Сюэ Цзые и Мяо Фэн сражались бок о бок и обнимали друг друга, чтобы согреться среди снежных равнин.

Это было тепло, которого он никогда в жизни не испытывал и никогда не испытает больше. Оно пришло к нему посреди тёмной заснеженной пустоши, где Мяо Фэн меньше всего этого ожидал, а затем потерял это тепло навсегда. Словно вспышка молнии среди вечной тьмы, всё длилось меньше мига, но осветило для него совсем иную жизнь, иные землю и небо.

От этого его глубоко спящая память пробудилась – и сердце снова стало сердцем юного Ями. Он больше не был просто холодным мечом в руке, оружием своего владыки.

Но всё закончилось…

Забыть это невозможно, и ему оставалось только ждать, пока ветер и снег сделают память зыбкой, засыплют, похоронят под собой.

В тот день служащий восточной почтовой станции Улиастая увидел, как повозка медленно выехала из города, миновала плакучие ивы, растущие вдоль дороги, и скрылась в заснеженной Кизилской пустоши. Юноша, правивший ею, держал в руке необычный музыкальный инструмент и тихо играл одну и ту же мелодию снова и снова, пока длинные синие волосы бились на ветру.

Его лицо было безмятежным и полным внутреннего света, будто он находился где-то далеко.

Это было последнее воспоминание, которое Мяо Фэн оставил о себе в этом мире.

Никто не ожидал, что схватка с Клинками школы Динцзянь на заснеженных пустошах станет последним, что он сделает. В тот день Мяо Фэн, один из пяти Поименованных дворца Великого Света хребта Куньлунь, умер для цзянху; исчез навсегда, не оставив ни следа; исчез так же тихо, как жил: словно растаявшая снежинка.