Вскоре крики прекратились, и тюрьма погрузилась в тишину

Золотые цепи удерживали Туна внутри огромной железной клетки, которую охранял мастиф. Темнота накрыла юношу как саван. Он закрыл глаза, неспособные больше ясно видеть, и спокойно ждал встречи со смертью, что приближалась шаг за шагом.

Кажется, такое же чувство он испытывал больше десяти лет назад?

Искушающий, притягательный голос снова прозвучал в его воспоминаниях…

– Эй, хочешь выйти отсюда? – Голос соблазнял и очаровывал. – Эти свиньи не имеют представления о твоей истинной силе… в отличие от меня. Я обучу тебя и помогу достигнуть величия. Пойдёшь со мной?

– Я должен выйти отсюда! Должен! Выпустите меня! – Мальчик чувствовал, что тьма вокруг скоро сведёт его с ума.

– Хорошо, выпущу. – В голосе послышалась улыбка. – Однако с этого момента ты должен во всём подчиняться мне: стать моими глазами, превзойти всех в цзянху, ради меня использовать свою силу против любого в этом мире. Согласен? Или ты скорее останешься взаперти? Будешь ждать, пока тебе выколют глаза, и проведёшь остаток жизни во тьме?

– Дай мне выйти! – Мальчик с силой ударил по стене. Он вспомнил, что именно сегодня весь клан должен собраться, чтобы решить его судьбу. На душе стало горько, и он закричал ещё громче: – Я что угодно сделаю! Только выпусти!

Вдруг темнота вокруг разлетелась на тысячи осколков, пятна света мелькнули у него перед глазами, и всё погасло.

Теперь, привязанный к клетке, убийца видел только кровь, льющуюся в пустоте; слышал лишь пронзительные крики. Его охватил ужас. Он побледнел и содрогнулся.

Маленький Тун был не в себе, когда согласился заплатить за свободу любую цену. Те слова снова и снова звучали в голове, причиняли боль…

Двенадцать лет назад, когда ему было всего четырнадцать, он заключил сделку с демоном и продал себя!

Наконец Тун не выдержал и уронил голову на грудь.

Шёл уже четвёртый день… Яд, попавший в мозг через глаза, незаметно стёр большую часть воспоминаний: годы борьбы за выживание в Горниле Демонов; как он стал лучшим убийцей во дворце Великого Света; захватывающее дух время, когда он исходил вдоль и поперёк Западный край, охотясь за головами местных князей…

Блестящее и кровавое прошлое бледнело и истончалось в памяти, пока не исчезло совсем. Однако некоторые воспоминания, наоборот, с каждым днём будто становились только ярче.

Почему… почему он не мог просто забыть об этом?

Обрывки, оставшиеся в сознании, обернулись для него мучением – так не лучше ли окончательно стать безумцем?

«Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу, которая будет с ним» – этот приказ он отдал сам! Сам!

Левой рукой Тун обхватил золотую цепь на запястье и вдруг с размаху ударился головой о прутья клетки. Мысли сводили его с ума. Проклятье! Он самый безжалостный и бесчестный человек на свете! Так боялся смерти и в то же время так хотел жить, что наплевал на всякую благодарность и решил пожертвовать той, которой дорожил больше всего на свете!

Вдруг узник почувствовал слабое движение воздуха. Тяжёлая железная дверь бесшумно приоткрылась, и помещение залил яркий свет, отражающийся от снега снаружи. Мастиф в клетке рядом с ним яростно залаял.

Кто-то вошёл.

Эта девка Мяо Шуй? Он даже не повернулся в сторону входа.

– Минцзе, – раздался в темноте мягкий, чуть подрагивающий голос.

Тун вздрогнул, как от удара молнии, и поднял почти слепые глаза. Ему чудится? Женский голос… такой знакомый…

– Минцзе… – Он опомнился, только когда тёплая мягкая рука нежно коснулась его щеки.

Кто-то и в самом деле подошёл к нему в темноте и теперь стоял очень близко. Неизвестная остановилась в шаге, словно не смея посмотреть в глаза ему, запертому в железной клетке. Женщина шёпотом повторяла полузабытое имя, точно воскрешая память о том человеке, которым он был когда-то.

Это… это сестра сяо Е?

Он вне себя от радости вскинул голову. Она? Она здесь?! Но уже в следующий миг почувствовал, как её рука коснулась его глаз, и отшатнулся. В угасшем взгляде мелькнуло ожесточение.

– Уйди! – хрипло выпалил Тун.

Женщина, приближавшаяся к нему сквозь темноту, замерла в испуге.

– Минцзе?

– Мяо Шуй, ты что делаешь? – Тун, стиснув зубы, с яростью спросил ту, что пряталась где-то во мраке. Если бы он мог, то просто убил бы мерзавку. – Зачем привела её сюда? Я сказал тебе не делать этого!

За дверью раздался мягкий смешок.

– Может, мне хочется иногда проявить доброту. – Мяо Шуй свистнула, подзывая мастифа, который всё ещё рычал и скалил зубы, и продолжила: – Тун, я уже нашла твой меч Лисюэ в оружейной, так что сделаю тебе послабление. Прощайтесь. Времени у вас мало.

Потрясённый, он хотел спросить что-то ещё, но Мяо Шуй уже закрыла дверь.

Стало темно и тихо.

Тун молчал, не зная, что сказать и сделать. Он понимал, что целительница по-прежнему рядом, угадывал даже её дыхание. Воспоминания нахлынули ревущим потоком, и в сердце его вспыхнуло единственное желание: исчезнуть.

«Я не хочу её видеть… Не хочу!»

Или, может быть, он боялся, что это Сюэ Цзые видит его таким: окровавленным, связанным золотой цепью по рукам и ногам, с собачьим ошейником на шее. Он был бледен и жалок – хуже калеки.

Море, двенадцать лет носившее его по волнам, отступило и выбросило на берег прямо перед этой женщиной.

– Уйди! – процедил Тун сквозь стиснутые зубы.

Но вместо этого две нежные трясущиеся ладони коснулись его век, за которыми некогда полыхал, а теперь угас огонь.

– Минцзе… что с тобой? Неужели глава клана…

Он не мог видеть выражения её лица, но хорошо слышал жалость, и это стало последней каплей для его сердца, переполненного болью. Он отпихнул её и выпалил:

– Не надо! Иди уже! Давай…

Тун не успел сказать: «Уходи». Послышался шорох, и горячая слеза упала ему на лицо.

В тот же миг его маска гордости развалилась на куски.

– Ты… – Юноша больше не мог сдержать чувств.

– Минцзе, вспомнил наконец? – Голос Сюэ Цзые дрожал. – Теперь знаешь, кто я?

Даже в темноте Тун ощущал взгляд целительницы, когда она звала его давно забытым именем.

Что же это?! Так не должно быть!

Не в силах больше терпеть её доброту, он вдруг стиснул руку и крепко прижал Сюэ Цзые к прутьям клетки.

Женщина вскрикнула от неожиданности, оказавшись с ним лицом к лицу.

Тун с силой сжимал запястья Сюэ Цзые. Дрожа, она закрыла глаза. Дыхание сбилось, мысли смешались, словно в голове зазвучали тысячи голосов. Всего за несколько мгновений бесчисленные страдания потоком обрушились на неё. Боль была такая, что хотелось умереть, но вместе с тем Сюэ Цзые чувствовала себя живой.

– Тебе… обязательно нужно было довести меня до этого? – спросил Тун. Его низкий голос хрипел, и он никак не мог с ним совладать. – Почему ты ещё здесь?

Не договорив, Тун зажмурился, и слёзы потекли из его глаз.

– Почему?! – Он потерял всякое самообладание. – Твой Минцзе давно мёртв!

Сюэ Цзые потрясённо посмотрела на юношу. От его горделивости не осталось и следа.

– Почему ты всё ещё здесь? – разжав пальцы, повторил Тун. На запястье женщины остались следы. В его сердце словно разом обрушились стены, и он судорожно всхлипнул, содрогнувшись всем телом, привалился к клетке и отвернулся. – Почему?.. Хочешь полюбоваться, каким стал твой Минцзе?

Сюэ Цзые молча потянулась и крепко обняла юношу Обняла так, как обнимала бы маленького мальчика, которого потеряла много лет назад. Она чувствовала, как тот трясётся от сдерживаемых рыданий. Некогда этот убийца напоминал кусок холодной стали – непробиваемый и холодный, – но чувства разъели его волю, как ржавчина, и он упал ей в объятия.

– Минцзе… Минцзе… – Сюэ Цзые коснулась впалой щеки Туна и шепнула: – Всё хорошо. Старик пообещал, что отпустит тебя, когда я его вылечу.

Да. Он стал убийцей из-за неё и сейчас должен измениться также из-за неё.

– Бесполезно…

Далеко не сразу, но Тун справился с собой. Затем он мягко отстранился и шепнул:

– Всё это бесполезно: я отравлен ядом «Яблоня семи звёзд».

– Что?! – воскликнула Сюэ Цзые, бледнея.

Она была главой Долины целителей и лучше всех знала, что это значит. В «Тайном сокровище целителя» было сказано:

«Он один из опаснейших в мире и стоит рядом с красной макушкой журавля[41], жёлчью павлина, слюной чёрного паука и щитомордника, трупным ядом, радужным грибом, яшмовыми яйцами шелкопряда, рвотным корнем, девятым видом почек белого корнеплода. Среди них яд „Яблоня семи звёзд“ не самый сильный, но самый страшный: бесцветный, не имеет запаха и вкуса. Ни один человек не может определить его и уберечься. Этот яд сперва разрушает разум, а потом и тело. Противоядия нет».

В голове у Сюэ Цзые помутилось, и она невольно сжала руки, словно боялась, что стоит ослабить хватку – и человек перед ней исчезнет.

– Ты слишком наивна… Владыка не собирается меня отпускать, – шепнул Тун, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – Договариваться с ним об этом всё равно что просить у тигра его шкуру. Не тревожься больше обо мне – просто постарайся выбраться как можно быстрее. Мяо Шуй обещала, что поможет тебе уйти живой и здоровой.

Сюэ Цзые с изумлением взглянула на Туна и еле заметно улыбнулась. Тун назвал её наивной, а сам доверился Мяо Шуй… но оба пошли на такое по одной и той же причине: чтобы спасти близкого человека. Они были в отчаянии и никакого другого выбора не имели.

– Сестра… сестра сяо Е, оставь меня.

Ему понадобилось усилие, чтобы выговорить имя, которое он не вспоминал двенадцать лет.

– Уходи из дворца Великого Света как можно быстрее: здесь слишком опасно. Я заслуживаю того, что со мной случилось, но ты…

Тун ведь пытался убить владыку совсем не из-за простых людей семьи Мо, погибших в прошлом, а из-за своего жадного стремления к власти! Человек, который вёл такую жизнь, как он, рано или поздно должен был закончить подобным образом. Но не Сюэ Цзые…

– Глупости! Пока жива, я тебя не брошу! – Целительница прикрыла на миг глаза, словно принимая решение. – Минцзе, не тревожься: я знаю, что делаю.

Она зажгла маленький светильник с помощью огнива, достала сумку с лекарствами, которую прихватила с собой, и легонько сжала плечо Туна.

– Сядь, дай мне взглянуть.

Он молча сел и позволил ей заняться ранами. Опомнился, только когда восемь акупунктурных точек одна за другой запечатались и он не мог и пальцем шевельнуть. Юноша прищурился, пытаясь рассмотреть её получше.

Тун не видел её двенадцать лет и, быть может, не увидит больше вообще. Ему мучительно хотелось узнать, какой она стала, но зрение больше не могло в этом помочь.

Сюэ Цзые долго молчала, затем поднялась.

– Я выйду ненадолго. Подожди меня.

Юноша горько улыбнулся в темноте. Что тут ещё можно было сделать? С этим ядом не справится никто.

* * *

Снаружи тюрьмы лежал снег, который никогда не таял: его защищала от солнца тень хребта Куньлунь.

Стоило Сюэ Цзые открыть железную дверь, её встретил яркий свет и она увидела женщину в синем, прогуливающуюся неподалёку с мастифом.

– Уже закончила? – рассмеялась Мяо Шуй, с удивлением обернувшись к ней. – Я думала, вы с вашим прежним приятелем найдёте о чём поговорить.

Целительница, стоя у двери тюрьмы, смерила взглядом Мяо Шуй, а потом вдруг требовательно протянула руку и сказала:

– Дай мне ключ.

– Какой ключ? – растерялась Мяо Шуй, придерживая рычащего мастифа.

– Ключ от замков на золотых цепях. – Сюэ Цзые продолжала держать руку. – Дай его мне.

Мяо Шуй вновь залилась смехом.

– С какой стати? Тебе не кажется, что это уж слишком? Тун – предатель, и, если я сделаю это, тоже предам владыку!

– Правда? – перебила её Сюэ Цзые. – Ты же хочешь убить его.

Смех Мяо Шуй тут же оборвался, словно в неё вонзилась острая стрела, и она мрачно посмотрела на женщину в фиолетовом.

– Я не могу справиться с ядом «Яблоня семи звёзд», но не хочу, чтобы Минцзе умер как собака. Ты дашь мне ключ, а я убью для тебя эту старую сволочь, – сказала Сюэ Цзые, не меняясь в лице. – Завтра же.

Мяо Шуй пару мгновений пристально смотрела на собеседницу, а потом, оживившись, усмехнулась.

– Смелая такая… А ты не откажешься от своих слов?

– В себе я уверена больше, чем в тебе, – холодно отозвалась целительница. – Я должна отомстить за Минцзе и семью Мо! Дай мне ключ – и получишь то, что хочешь.

Поколебавшись, Мяо Шуй всё-таки протянула руку и уронила связку золотых ключей на ладонь Сюэ Цзые.

– Бери.

Как бы там ни было, Туна отравили ядом «Яблоня семи звёзд». Тут уж что ни делай, а он и нескольких дней не проживёт. Эта женщина понятия не имеет о боевых искусствах, так почему бы и не пойти ей навстречу? Лучший исход – позволить ей убить владыку, а затем прикончить их обоих.

– Хорошо, – Сюэ Цзые кивнула, сжав ключи. – Мне нужно немного времени, а после мы поговорим.

* * *

Услышав, как снова открывается железная дверь тюрьмы, человек в клетке почувствовал, что его захлестнуло счастье: сестра сяо Е вернулась!

Её не было всего несколько мгновений, но для Туна это время в темноте и одиночестве показалось вечностью. Он почти потерял надежду и теперь хотел встать навстречу Сюэ Цзые, однако золотая цепь и ошейник не позволили.

– Минцзе, успокойся, – ровным голосом сказала Сюэ Цзые. Она освободила его и нежно похлопала по плечу. – Я осмотрю твои раны.

Он молча повиновался. Его снедала боль, и яд всё больше разъедал тело, но Тун стойко терпел, словно боялся, что одного звука будет достаточно, чтобы нарушить умиротворение этого мига. Каждое мгновение, которое они проводили вместе, было драгоценно.

Они не виделись больше десяти лет, а после, столкнувшись нос к носу, не узнали друг друга… а встретившись снова, но уже на грани жизни и смерти, сразу же должны были расстаться.

Несмотря на боль, Тун наслаждался моментом. Желание убивать и жестокость, наполнявшие его сердце все эти годы, развеялись, как тьма на рассвете. Он не думал сейчас ни об убийствах, ни о мести – просто хотел провести остаток жизни вот так: молча сидя рядом с сестрой сяо Е, а потом тихо умереть у неё на руках.

Сюэ Цзые времени не теряла. Прикрепив светильник к прутьям клетки, она зачерпнула мазь и быстро принялась её втирать. Как только мазь попадала на рану, кровь останавливалась. В тюрьме было холодно, и целительница периодически кашляла – сухо и резко.

– Сестра сяо Е, – встревожившись, позвал Тун.

– Со мной всё хорошо. Потерпи.

Сюэ Цзые нанесла мазь на раны и занялась головой Туна, медленно надавливая пальцами на брови и виски. Вдруг она резко двинула рукой, между её пальцами что-то вспыхнуло, и четыре серебряные иглы вонзились в голову с обеих сторон.

Височная точка и точка тянь-инь оказались запечатаны. Серебряные иглы вошли внутрь на два цуня, но Тун, несмотря на сильную боль, не издал ни звука.

– Открой глаза, – услышал он нежный голос над ухом.

Юноша ничего не видел, но в миг, когда послушно распахнул глаза, почувствовал, как век коснулось что-то мягкое и влажное.

– Нет! – Тун инстинктивно попытался отодвинуться, вот только Сюэ Цзые заранее обездвижила его. Осознав, что она делает, юноша с ужасом закричал: – Стой!

Целительница обхватила его за плечи, крепко придерживая голову, наклонилась и кончиком языка облизнула глаза, повреждённые ядом.

Тун изо всех сил пытался закрыть их, однако понял, что больше не может даже этого.

«Она всё продумала? Но для чего?» – потрясённый догадкой, Тун попытался призвать внутреннюю силу и пробиться сквозь заблокированные точки, однако из-за тяжёлых ран потерпел неудачу. Он пробовал снова и снова, но тщетно: Сюэ Цзые всё так же держала в темноте его голову, медленно и нежно слизывая яд с глаз.

Тун чувствовал её дыхание на своём лице, мягкие прохладные прикосновения языка, от которых мучившая его головная боль постепенно начала утихать. При этом с каждым мигом на юношу накатывали новые волны ужаса, а мысли роились в сознании.

Что она делает? Что она делает?! Это «Яблоня семи звёзд», самый страшный яд в мире! А сестра сяо Е дотрагивается до него языком!

«Стой! Хватит!» – он прокричал бы это как безумец, но был так потрясён, что не мог издать ни звука.

Огонь, освещающий камеру, постепенно угас, а тёплые прикосновения продолжались. Тун понимал, что прямо сейчас Сюэ Цзые забирает этот страшный яд себе.

Нет… нет, нет, нет! Чудовищная боль пронзила сердце, словно молния, уничтожая самообладание Туна. Его глаза были сухи больше десяти лет, но сейчас наполнялись слезами, которые слизывал нежный кончик языка. Солёный, горький вкус, вкус яда – время словно замерло, и в тёмной, холодной Снежной тюрьме царила такая тишина, что можно было услышать, как разбивается на тысячу осколков сердце юноши.

Сюэ Цзые сплюнула, выпрямилась и вздохнула.

– Вот так. – Она слабо улыбнулась, достала другую мазь и осторожно нанесла её на глаза Туна. – Яд я убрала. Теперь используем змеиную жёлчь, чтобы вернуть тебе зрение.

– Ты… – Точка я-сюэ, отвечающая за речь, не была запечатана, но Тун не нашёлся что сказать.

Он был очень бледен.

– Видишь хотя бы тень? – Целительница помахала рукой у него перед лицом.

Юноша проследил за движением её руки.

– Отлично. Говорят, от «Яблони семи звёзд» лекарства нет… Так вот: это чепуха. – Сюэ Цзые радостно рассмеялась. – Двадцать лет назад глава Линься столь усердно искала его, что даже умерла от переутомления. Но нашла! Этот яд смертельно опасен, если попадает на кожу, и распространяется очень быстро. Однако, пользуясь иглами целителей, можно согнать всю отраву в одну точку, а затем использовать своё тело как проводник, чтобы вылечить человека без всяких снадобий, – сказала она негромко с явным удовлетворением от победы над ядом, который считался неизлечимым. – В последних записях главы Линься говорится, что целительница по фамилии Чэн тоже с успехом использовала этот способ.

Сюэ Цзые казалась спокойной и даже какой-то безмятежной.

– Так что этот яд излечим… просто большинство целителей… не хотят рисковать собой…

Страшная отрава, коснувшись кончика её языка, моментально начала распространяться. Речь замедлялась с каждым новым словом, у женщины закружилась голова, она покачнулась и чуть не упала.

– Сестра сяо Е! – выпалил Тун наконец.

– Ничего страшного. – Она быстро вынула из-за пазухи чудесную нефритовую пилюлю и сунула в рот, чтобы сдержать распространение яда.

Через несколько мгновений лекарство, казалось, подействовало. Сюэ Цзые посмотрела на Туна и улыбнулась. Взгляд её был твёрд. После она достала маленькую нефритовую бутылочку.

– Минцзе, я не позволю тебе умереть у меня на глазах, так же как умерли Сюэ Хуай и все люди из деревни.

В полумраке она вытряхнула ярко-красную пилюлю, и её аромат заполнил камеру.

– Это пилюля из белой росы Чжуго. Ты, наверное, слышал о ней. – Сюэ Цзые вложила её в рот Туну, и та нектаром растеклась у юноши на языке, наполняя его тело небывалой лёгкостью.

– Береги себя. – Целительница вытерла струйку крови, сочившуюся изо рта, и опустила руку. – Не думай больше о вашем главе.

Тун вздрогнул: не думать больше о владыке? Неужели она…

– Минцзе, твои акупунктурные точки сами разблокируются через двенадцать часов. – Сюэ Цзые отошла и мягко продолжила: – Сейчас я освобожу тебя, только ты подожди, пока глаза не начнут нормально видеть. Потом сразу уходи отсюда. С твоей силой тебя точно не смогут поймать.

Она помолчала и добавила:

– Но больше не убивай.

С тихим звоном золотые цепи, сковывающие его руки и ноги, упали на землю. Потеряв опору, юноша едва не рухнул следом, однако Сюэ Цзые поддержала его.

– Эта вещь ведь самое драгоценное сокровище для последователей вашего клана? – Она помогла Туну сесть и что-то вложила ему в руку, а затем продолжила говорить с настолько безмятежным выражением лица, что нельзя было даже подумать про яд в её теле: – Вот, возьми. С ним ты, покинув это место, сможешь поступать как хочешь, и никто больше не станет тебе приказывать.

Тун ощупал тяжёлую холодную вещь и содрогнулся всем телом: это была… бирка клана Шэнхо?

Кажется, Сюэ Цзые спланировала каждый свой ход…

– Мне она не нужна, – наконец в отчаянии выпалил он. – Я просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо!

Эти слова потрясли Сюэ Цзые, и слёзы, которые она сдерживала так долго, потекли по щекам. Усталость, накопившаяся в её сердце из-за долгих лет горестей и несчастий, высвободилась, и целительница вдруг потеряла всякое самообладание, качнулась, взглянула в тусклые глаза юноши, обхватила его руками и разрыдалась.

Почему до этого дошло? Как так получилось?

Таким, как они, не суждено даже встретиться: девочке из богатой столичной семьи и бедняку из богами забытой деревни на Крайнем Севере! Их жизни должны были пройти независимо друг от друга. Как же дошло до такого?!

Этот мир заставил их страдать слишком сильно.

– Минцзе… Минцзе, я тоже хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. – Слёзы женщины падали на его лицо. Она задыхалась. – Ты моя единственная родная душа в этом мире, и я не позволю им убить тебя.

– Нет… Сестра сяо Е, ты не знаешь, что я за человек. – Слёзы Сюэ Цзые обжигали его сердце, как расплавленный металл, и Тун пробормотал: – Я недостоин того, чтобы ты спасала меня.

– Глупости. Конечно, я знаю, что ты за человек. – У целительницы перехватило дыхание, но она мягко улыбнулась. – Ты мой брат.

Снаружи кто-то постучал в дверь и прервал их разговор.

Сюэ Цзые, понимая, что это Мяо Шуй поторапливала её, усилием воли взяла себя в руки и встала.

– Я должна идти.

– Не уходи! – закричал Тун. – Иначе мы не увидимся в этой жизни!

Целительница, уже подошедшая к двери, вдруг обернулась и заколебалась.

– В конце концов… Мяо Шуй нельзя доверять, – пробормотала она и вынула палочку благовоний. Затем подожгла и обошла клетку по кругу, позволив при этом дыму задержаться возле Туна, после чего оставила палочку рядом с ним на земле. Та была около трёх цуней в длину и испускала странный фиолетовый дымок.

Закончив, Сюэ Цзые выпрямилась и достала ещё одну пилюлю.

– Прими её.

Тун понимал, что перед уходом сестра сяо Е окружила его защитным барьером. Он вдруг усмехнулся и взглянул на неё прежним, дерзким и непокорным взглядом.

– Не думай, что я хотел, чтобы ты меня спасала. – Юноша отвернулся и холодно добавил: – Да лучше бы я умер.

Сюэ Цзые не смогла удержаться и рассмеялась: сейчас Минцзе был невероятно похож на того мальчика, которым она знала его когда-то. Но прежде чем её смех умолк, женщина без колебаний подняла руку, и серебряная игла вырвалась из неё и вонзилась точно в акупунктурную точку под рёбрами.

– Ты… – Тун онемел и почувствовал, как сознание медленно покидает его.

– Не спорь и поспи. Когда проснёшься, всё уже кончится… – Сюэ Цзые вложила ему в рот противоядие. – Вот увидишь…

Нет! Не уходи! Не уходи! Сестра сяо Е!

В своих мыслях он отчаянно звал её, вот только на самом деле даже глаза держать открытыми больше не мог. Собрав остатки сил, Тун приподнялся, отчаянно глядя на Сюэ Цзые последний раз, но видел лишь размытый силуэт – просто тень, которая отвернулась и ушла прочь, безжалостно оставив его одного.

Такой он и запомнил её на всю оставшуюся жизнь.

* * *

Когда Сюэ Цзые вышла, то увидела Мяо Шуй, которая прислонилась к стене, придерживая возле себя мастифа.

Эта женщина с Запада благоухала таинственным ароматом; Сюэ Цзые, сколь бы хорошей целительницей ни была, не смогла его распознать. Такой же загадкой для неё оставалась сама Мяо Шуй.

– Уже почти третья стража[42], – сказала, не оглядываясь, Мяо Шуй. – Ты слишком долго.

Сюэ Цзые заперла за собой дверь.

– Тогда давай решим, как лучше поступить завтра.

– Странная ты… – Мяо Шуй взглянула на неё, затем отвернулась, погладила мастифа по голове и шепнула: – Она и правда не боится смерти, а?

Пёс насторожённо глянул на Сюэ Цзые и тихо заскулил.

Снег густо сыпал с небес. В его хлопьях, крупных, как гусиные перья, обе женщины терялись, скрывались из виду.

Кроме мастифа, никто не слышал, о чём они говорили.

Четверть часа спустя Сюэ Цзые слегка кивнула Мяо Шуй, коротко прощаясь, и повернулась, чтобы уйти. Снегопад не прекращался, а мороз усилился. Целительница крепче куталась в рысью шубку и кашляла, не справляясь с холодом.

Мяо Шуй с улыбкой проводила взглядом край фиолетовых одежд, исчезающих в тайном проходе.

– Она и впрямь хороша… Я даже не ожидала, что в этот раз найду такую отличную партнёршу! – Женщина почесала мастифа за ухом, и огромный зверь издал блаженное урчание, похожее на кошачье мурлыкание.

Мяо Шуй смотрела на тонущие в снегу горы Куньлуня. Её глаза хищно блеснули.

– Что ж, теперь, когда сделка заключена… – Она повернулась и приоткрыла дверь в Снежную тюрьму. – Пойди и съешь его: он бесполезен!

Услышав приказ, мастиф вздыбил шерсть, взволнованно заскулил и прыгнул.

Мяо Шуй с усмешкой стояла у входа и крутила в руках короткую флейту, ожидая услышать треск, с которым челюсти зверя переломают кости… но изнутри не доносилось ни звука. Она слегка изменилась в лице, поспешно заглянула внутрь и ахнула.

Темноту рассеивал бледно-красный свет. На ступенях лежал огромный мастиф; он был мёртв. Казалось, смерть настигла его прямо в прыжке.

– Трава разбитого сердца? – воскликнула Мяо Шуй, увидев стелющийся в тусклом свете фиолетовый дым.

Мигом побледнев, она отступила на добрых три чжана.

Эта девчонка и тут постаралась!