В то же время, когда целительница покинула Улиастай, на высочайшем пике горы Куньлунь началась битва, каких прежде не видел мир.

Солнце только что коснулось ледника наверху, и он засиял ослепительно-ярким светом.

Раздался оглушительный грохот, гора содрогнулась, и снег на ней ревущим потоком хлынул вниз по склону. Все последователи клана, оставшиеся во дворце, притихли, будто цикады зимой. Запрокинув головы, они глядели на внезапное сражение.

Люди шушукались, не понимая, что случилось и почему в саду Радости вдруг произошло нечто подобное.

– Да это молодой господин Тун! – воскликнул один из учеников Горнила Демонов, узнав человека наверху.

– Молодой господин Тун и глава сражаются?!

Так спрашивали многие, но звучало это у всех по-разному: в тихих возгласах можно было услышать страх, волнение, скрытый восторг и даже восхищение. Ведь вот уже тридцать лет, как владыка правил дворцом Великого Света, и никто, кроме Туна, не был столь силён, чтобы бросить ему вызов. Ждёт ли их смена власти?

Зрители как заворожённые наблюдали за фигурами, стремительно движущимися по леднику.

– На что уставились? – вдруг резко крикнул кто-то, и все обернулись.

К собравшимся приближался некто в зелёных одеждах и бронзовой маске: Мяо Кун, один из пяти Поименованных.

Обычно он оставался в стороне, даже если происходили самые чудовищные вещи, сотрясающие небо и землю, вот и теперь меньше всего хотел быть втянутым в происходящее – так что просто махнул рукой, прогоняя остальных.

– Все, кто не имеет к этому отношения, пошли вон в свои спальни. И чтобы носа не высовывали, если не хотите остаться без голов!

– Слушаемся. – Собравшиеся склонили головы и поспешили прочь.

В залах опустевшего дворца остался только Мяо Кун.

– А… Небожительница Луны, – обернувшись, он заметил в окне башни женщину, закрывающую ставни. – Не пойдёшь к своему любящему отцу?

Та равнодушно улыбнулась.

– Даже смотреть на это не хочу.

Мяо Кун с интересом наблюдал за ней. Убедившись, что эта уйгурская принцесса больше не выглянет, он отвернулся и увидел в окне соседней башни ещё одну. Она не сводила взгляда с битвы на вершине. Было видно, что наблюдательница всей душой рвалась вмешаться в схватку и сдерживалась с большим трудом.

Это была Небожительница Звезды, Соло, – младшая сестра Небожительницы Солнца, Умы.

Юных уйгурских принцесс отправили на Куньлунь, после того как их дядя сверг их короля-отца и захватил трон. Обе были полны гнева и скорби, когда враз превратились в брошенных, никому не нужных сирот. Но Ума была смелее, а вот Соло не посмела вмешаться в схватку даже после того, как своими глазами увидела смерть сестры от рук главы.

Мяо Кун коснулся бронзовой маски на лице и вздохнул. Кажется, в клане немало таких людей, как он, – которые держались подальше от всего происходящего и просто ждали, чем всё закончится… но можно ли было этому верить? Или их спокойствие – лишь обманный манёвр?

Во дворце Великого Света простодушных нет.

Заложив руки за спину, Мо Кун неторопливо двинулся по мосту из белого нефрита к саду Радости. Мысли у него в голове метались, как вспугнутые птицы, а выражение лица под бронзовой маской непрестанно менялось: он решал, что делать дальше.

Однако стоило Мяо Куну достичь ледника на вершине горы, как он вздрогнул всем телом и сделал шаг назад. Возле сада Радости находиться было почти невыносимо: всё здесь пропитало дыхание смерти!

Бойцы метались по белому снегу, будто их нёс ветер. Только слышался звон сталкивающихся мечей, и было не разобрать, кто берёт верх. Владыка старался не смотреть в глаза Туну. Вместо этого он следил за телом своего врага, читая его движения.

Оба двигались невероятно быстро.

В саду Радости вповалку лежали более дюжины тел охранников владыки и убийц из Горнила Демонов. Очевидно, что схватка длилась уже очень долго. В очередной раз нанося удар, Тун вдруг вскинул голову, и его глаза засияли светом острым, как лезвие.

Искусство отражения взгляда! Все были потрясены: главный убийца дворца Великого Света наконец-то использовал свой талант!

Однако почему он не сделал этого раньше?

– Искусство отражения взгляда тысячи человек! – Глаза Туна пронзительно вспыхнули фиолетовым.

На льду вдруг появились тысячи и тысячи таких же глаз.

Образы, созданные Туном, превращались в сотни теней, и глаза каждой тени пылали одинаковым яростным светом. Многократные отражения на зеркальной поверхности ледника усиливали искусство в сотни раз; ловушка, которой невозможно избежать.

Владыка пронзительно закричал, отшатнулся. Изо рта у него хлынула кровь, и он упал на трон.

Руки и ноги владыки судорожно подёргивались, но по своей воле не получалась даже пальцем пошевелить: столкнувшись напрямую с техникой Туна, он на миг потерял возможность управлять своим телом. Увидев, как убийца в чёрном идёт к нему с мечом наголо, владыка вдруг свистнул, подзывая своих самых преданных стражей.

Рёв раздался из глубины сада Радости, и несколько свирепых тибетских мастифов вылетели наружу, стремясь перегрызть Туну горло!

– Ты жалок… Мяо Фэн ещё не вернулся, а Мяо Хо сдерживает Мин Ли. Всё, что тебе остаётся, – позвать этих псов. – Тун усмехнулся и обернулся. Прежде чем мастифы добрались до него, юноша лёгким движением взмыл надо льдом и молниеносно рванулся им навстречу.

– Вот и всё. – Через мгновение он снова приземлился и медленно поднял меч, который сжимал в правой руке.

Кровь обагрила клинок так, что он перестал сиять на солнце. Вокруг лежало больше десятка псов, разрубленных пополам. Некоторые ещё подёргивались.

Прелестный уголок, названный садом Радости, наполнился запахом крови. Великий владыка грузно повалился на нефритовый трон; его плечо и правый бок были залиты кровью. Тяжело дыша, он смотрел на убитых мастифов.

– Честно говоря, я давно хотел их прикончить. Тебе же нравится скармливать им людей? – В прищуренных глазах Туна мелькнула злая улыбка. – Ну так я одного оставил в живых – пусть потом сожрёт твой труп!

Юноша тихо усмехнулся, двинул запястьем, и Лисюэ вздрогнул от кончика до рукояти. Кровь, покрывшая меч, узкой полосой обагрила снег. Тонкое лезвие снова засияло на солнце.

Человек на троне отчаянно боролся, пытаясь встать, но его телом будто бы управляли невидимые нити. В конце концов он сдался.

– Что, не можешь двигаться? – с издёвкой спросил Тун, глядя на подёргивающегося врага. – Кроме искусства отражения взгляда нарвался и на яд? Удивительно, да? Ты же думал, что неуязвим для любой отравы. Как так вышло? – Тун тихо рассмеялся. – Всё дело в силе жемчужины из драконьей крови.

Эти слова потрясли владыку. Он с невнятным стоном указал на юношу подрагивающим пальцем.

– Интересно, где я её взял? – Тун усмехнулся и стряхнул с меча остатки порошка из жемчужины. – Глупец.

Несмотря на свои слова, юноша ни на миг не смел ослабить давление. Даже если владыка поддался искусству отражения взгляда и был отравлен ядом, он оставался главой клана и наставником Туна. Позабудешь об осторожности – умрёшь в то же мгновение.

Глаза юноши вспыхивали то тёмно-красным, то тёмно-фиолетовым, а порой – потусторонним, зеленоватым светом.

– Думал, я вечно буду ползать перед тобой на коленях, как верный пёс? – Тун с ненавистью и отвращением глядел на этого человека, который был уже стар, но выглядел по-прежнему молодым. Голос его был вкрадчив и тих: – Мечтай!

Тун резко поднял руку, будто собирался ударить самого себя по макушке. Как кукла на ниточках, владыка медленно приподнял и свою.

– Ты… ты… – Глава клана уставился на убийцу. Губы его шевелились, но больше он не смог издать ни звука. Глава яростно боролся, и его рука остановилась на полпути. Воздух звенел от напряжения.

– Старый упрямец! – тихо выругался Тун, сосредоточил во взгляде всю свою силу и сделал шаг ближе, пристально всматриваясь во врага.

В этот миг он вдруг заметил, как выражение глаз владыки поменялось, стало очень странным – самодовольным, озорным и почти безумным; совсем не таким, какого он ждал от человека уже за шестьдесят.

Слишком знакомые глаза… Это же…

– Мин Ли? – понял Тун. – Ты!..

Перед ним вовсе не владыка! Этим утром псов на прогулку к саду Радости повёл другой человек!

«Владыка» странно улыбнулся, и внезапно у него изо рта потекла кровь. Мужчина откусил себе кончик языка и содрогнулся всем телом от сильнейшей боли, придавшей ему сил. В одно мгновение он сбросил оковы искусства отражения взгляда. В руках Мин Ли появились целых шесть разных видов оружия, до того хорошо скрытых, – истинное воплощение смерти. Он оттолкнулся от нефритового трона и полетел вперёд.

– Тун! Я преодолел «Захват души»! – Мин Ли был безумно горд собой: впервые за десять лет он сумел справиться с техникой Туна. – Наконец-то я справился! Ты проиграл!

Потрясённый, Тун отпрыгнул, занёс меч и ударил нападавшего, но вопреки его ожиданиям Мин Ли даже не подумал уворачиваться.

С влажным тихим хрустом человек был разрублен пополам.

Однако к тому времени между ними осталось не более одного чи, и Мин Ли успел атаковать. Но ни одно оружие не попало в Туна. Вместо этого они врезались в воздухе друг в друга под странными углами, и всё окутал фиолетовый туман. На таком близком расстоянии увернуться уже не вышло.

Затем куски тела Мин Ли с глухим шлепком упали на лёд, и в тот же миг Тун, схватившись за глаза, повалился рядом.

Юношу трясло. Меч Лисюэ выскользнул из рук. Неописуемая, невыносимая мука обрушилась на Туна. У него вырвался истошный вопль.

Что это? Его глаза больше ничего не видели!

Пронзившая грудь боль почти убила юношу.

– Глупый Тун… – медленно произнёс знакомый голос, полный любви и сочувствия. – Ты думаешь, так легко захватить трон дворца Великого Света? Такой наивный.

Это… это был голос владыки.

Тун не поднял головы, изо всех сил стараясь успокоить разум. Он попытался нащупать упавший меч и понять, в каком направлении нужно двигаться, чтобы уйти отсюда.

Надо немедленно спуститься с горы и встретиться с Мяо Хо, иначе…

Владыка рассмеялся.

– Всё ещё хочешь сбежать?

На лёд что-то упало и покатилось к нему. Это была человеческая голова с гневным выражением глаз.

– Ждёшь, что приятели тебе помогут? Как этот глупец Мяо Хо мог соперничать с Мяо Шуй? Ты выбрал в сообщники не того человека, мой Тун.

Мяо Шуй? Она их всё-таки предала!

Тун хотел схватить меч, но боль снова пронзила его и вышибла из него дух. Юноша привстал и тут же упал, схватившись за глаза. Его била дрожь.

Рядом тихо рассмеялась Мяо Шуй.

– Даже Тун этого не выдерживает. Владыка, «Яблоня семи звёзд» не зря так славится!

«Яблоня семи звёзд»! Отчаяние захлестнуло Туна с головой.

Никто не мог справиться с этим ядом вот уже сотни лет. Говорят, одна из предыдущих глав Долины целителей месяц билась, пытаясь составить лекарство. В конце концов она надорвалась, истощив себя этими бесплодными попытками, и истекла кровью из горла.

Самое ужасное, что отравленные люди умирали очень медленно и мучительно: яд понемногу разъедал их тело и кости.

Седовласый мужчина приблизился, ведя под руку изящную красавицу. Он наклонился, рассматривая извивающегося на земле Туна, и вздохнул.

– Как жаль, Тун: я считал тебя своими глазами, а ты взял и предал меня. Как только посмел, ума не приложу… – Владыка вдруг ухмыльнулся. – Вспомнил, откуда ты родом?

Эти слова вонзились в Туна, будто острый меч. Юноша замер на земле, вздрогнул и попытался взглянуть на владыку, но его ясные, постоянно меняющие цвет глаза сейчас потеряли всякий блеск и налились кровью. Жуткое зрелище.

Откуда он родом? Может ли быть так, что…

– Значит, ты ещё толком ничего не понял, дурак? Очевидно, две из трёх золотых игл уже держатся не слишком крепко. – Владыка коснулся головки последней иглы, засевшей у Туна в темени. Голос мужчины звучал низко и холодно: – Так ты забыл всю ту кровь, что пролилась, когда был уничтожен клан Мо?

Помолчав, он рассмеялся.

– То есть ты предал меня не из мести, а только из желания получить трон? Забавно!

Тун вскинул голову, и в его глазах, залитых кровью, вспыхнул яростный свет.

Клан Мо!

Это название, которое он слышал от Сюэ Цзые, теперь произнёс владыка, и оно огнём обожгло сердце. Душевная боль на миг затмила боль тела. Туна била дрожь.

– Так это… правда? – негромко прервал он своё молчание. – Почему?

Владыка стукнул по льду золотым посохом и усмехнулся.

– Ещё спрашиваешь? В людях клана Мо текла кровь тех, кто владел искусством отражения взгляда. Раз уж я забрал тебя к нам, разве можно было позволить, чтобы в будущем появился ещё один такой, как ты?

Человек, распростёртый на земле, вскочил и слепо кинулся на владыку: в сторону, откуда доносился голос.

– Мерзавец! – От гнева и потрясения тяжело раненный Тун проявил ошеломляющую силу. Он словно ненадолго избавился от действия яда.

В тот же миг со скоростью ветра промелькнуло что-то бледно-голубое, и среди снегов будто раскрылся цветок. Удар Туна пришёлся на нечто мягкое и гибкое. Это Мяо Шуй раскрыла свой шёлковый зонтик – магическую ловушку Тяньло – и защитила владыку. Поверхность зонтика, податливая, как вода, сдержала страшный удар, но кое-где ткань с треском лопнула.

– Весь изранен, отравлен ядом «Яблоня семи звёзд» – и всё ещё можешь двигаться? – Мяо Шуй нежно улыбнулась, с сожалением глядя на испорченный зонтик. – Ты и правда хорош, Тун… вот только…

Она обманчиво легко стукнула юношу кончиком зонтика по плечу. В руке что-то хрустнуло, и Тун тяжело упал.

Мяо Шуй улыбалась всё так же нежно.

– Этот рывок израсходовал остатки твоих сил, верно? Теперь, когда ты не сможешь подавить яд «Яблоня семи звёзд», будет ещё больнее.

Тун лежал на снегу, тяжело дыша и стиснув зубы, чтобы не застонать. Мышцы его тела подёргивались. Мяо Шуй кончиком зонтика по очереди дотронулась до восьми акупунктурных точек, тем самым запечатав его меридианы.

– Бедняга. Не хочешь умирать, да? – Владыка смотрел на Туна, с улыбкой поглаживая усы. – Моли сохранить тебе жизнь.

Тун с отвращением плюнул в его сторону.

– Убей меня!

Владыка поднял руку и стёр со щеки кровавую слюну. Его разгневало упрямство Туна. Мужчина снова накрыл ладонью макушку юноши, нащупывая головку золотой иглы, и медленно, безжалостно произнёс:

– Что ж, окажу тебе милость ещё раз. Прежде чем ты умрёшь, я позволю тебе вспомнить всё, что случилось двенадцать лет назад, Тун! – И сжал пальцы.

Золотые иглы, измазанные в крови, одна за другой вылетели из всех трёх акупунктурных точек и утонули в белом снегу.

– Было бы слишком просто убить тебя сразу. – Владыка приподнял подбородок предателя золотым посохом. В его голосе звучала жестокая усмешка. – Тун, в прошлом я великодушно помог тебе всё забыть. Раз уж ты не оценил моей доброты… можешь наслаждаться воспоминаниями!

Когда последняя золотая игла покинула своё место, на Туна из темноты обрушились тысячи разрозненных осколков памяти.

Это… Что это? Тёмная комната… цепи на руках… ясные глаза с искренней привязанностью смотрят на него… Ночь, полная крови и огня. Спины двух подростков, в одно мгновение уходящих под лёд…

Точно: это…

– Нет! Нет!.. – Тун закричал, схватившись за голову и от боли катаясь по земле: нахлынувшее в одно мгновение прошлое едва не свело его с ума!

Мяо Шуй держала зонтик, защищая главу клана от снега и ветра. В её взгляде вдруг промелькнул страх.

Одним движением владыка вернул все страшные, окрашенные кровью и болью воспоминания Туна. Без тени жалости на лице мужчина наклонился и шепнул:

– Тун, забыл? Это я спас тебя, когда ты был на грани. Это я помог, запечатав твою память. Не сделай я этого, ты уже сошёл бы с ума, не так ли? Разве не хочешь вспомнить, как это было? Чтобы сбежать из заточения, ты согласился быть моим рабом. Чтобы доказать свою преданность, ты взял в руки меч, стал одним из моих убийц, выполнял приказы… – Он усмехнулся. – Когда ты первый раз лишил человека жизни по моей команде, то так испугался, что плакал без остановки. Такой робкий ребёнок… Кто мог тогда подумать, что у тебя хватит смелости сегодня предать меня?

Голос владыки звучал в ушах Туна, сплетаясь с осколками памяти и восстанавливая всю правду о том, что произошло той ночью двенадцать лет назад. Сердце Туна разрывалось от боли, но он не мог даже шевельнуться.

Да… Верно! Он вспомнил всё!

В ночь, когда уничтожили клан Мо, он бежал за своими друзьями. Уже тогда руки у него были по локоть в крови.

Мальчик так боялся смерти, что решил склониться перед этим демоном, чтобы обрести свободу. Затем ему пришлось взять меч и погубить своих же односельчан. Взрослые хватали в охапку детей и с воплями отчаяния пытались сбежать. Их преследовали убийцы с обнажёнными клинками, готовые уничтожить любого.

Среди охотников был и он сам. Весь в крови, с мечом в руке, он ничем не отличался от остальных.

В ту ночь шёл сильный снег. И кровь… Столько крови…

Юноша вдруг вскрикнул, закрыл лицо руками и задрожал всем телом.

Почему он должен хранить это в памяти? Почему прошлое возвращается?

Видеть себя вот таким!..

– Вспомнил? Мой Тун… – Владыка удовлетворённо улыбнулся, похлопал его по плечу и ласково шепнул: – Тун, той ночью ты стал настоящим убийцей. Даже те двое детей, мальчик и девочка, тоже умерли из-за тебя. Ты звал её сестрой? Я просил тебя вернуться ко мне, но ты продолжал гнаться за ней с мечом в руке, с лицом, залитым кровью, будто настоящий демон… Она не услышала и не узнала тебя. Лишь изо всех сил старалась сбежать! В конце концов глупая девчонка и её мелкий любовник упали под лёд – и замёрзли.

Демон нашёптывал Туну на ухо, и каждое слово, словно невидимый нож, наносило смертельные раны одну за другой.

Двенадцать лет спустя ветер и снег принесли с собой такой густой запах крови, что его мужество растворилось в нём и превратилось в ничто.

Вот как… Так и было! Правда! Всё, что он вспомнил в Долине целителей – ясные глаза, мёртвый юноша подо льдом, – было реально!

Она – сяо Е. В её словах не было лжи. Когда они впервые встретились взглядами, глаза её не зря показались Туну такими знакомыми. Тогда перед ним словно встали белые горы и тёмные воды севера.

Действительно… это сестра сяо Е!

Семь лет он был заперт в кромешной тьме, всеми покинутый, отрезанный от мира, и единственное, что у него оставалось, – это её глаза. В них плескались тревога и беспокойство за него, их взгляд поддерживал его перед лицом холода и голода, помогал, когда он окончательно терял силы и веру… Как можно было забыть об этом? Как можно подумать, что это фальшивка?

Тун кричал, обхватив руками голову и стоя на коленях в снегу. Всё его тело дрожало.

Ещё совсем недавно Сюэ Цзые пыталась остановить его, не заботясь о собственной жизни – лишь бы удержать вдали от этого тёмного демонического дворца, – но он безжалостно ударил её и ушёл.

Судьба двенадцать лет спустя дала ещё один шанс, когда привела его в ту тёплую долину среди снегов. Указала путь домой. Если бы он решился поверить, то мог бы вернуть себе давно утраченное счастье… но он уже убил в себе все чувства и больше не желал доверять никому. Жажда крови и стремление единолично править во дворце свели его с ума. Он безо всякого снисхождения оттолкнул протянутую руку и в одиночку ступил на путь без возврата.

Это был его собственный выбор – без колебаний обмануть её, причинить боль, только чтобы не отказываться от манящей власти и свободы… и вот он здесь.

Он и в самом деле это заслужил… Заслужил!

Тун вдруг засмеялся. Оказывается, вся его жизнь была выбором между яростной схваткой и покорностью! Но как бы сильно он ни боролся, не смог вырваться из рук того, кто перевернул всё с ног на голову.

Желание убивать покинуло сердце, и юноша почувствовал только бесконечное изнеможение. Он медленно закрыл глаза, криво усмехнулся и склонил голову.

Мяо Шуй потрясённо смотрела на него: неужели Тун сдался? Больше не пытался сопротивляться и даже не злился… Никогда ещё на лице первого убийцы Горнила Демонов не было такой безмерной усталости!

– А ну, стой! – Когда юноша засмеялся, владыка молниеносно потянулся к нему: одной рукой сжал его челюсть, а другой резко ударил в живот.

Изо рта Туна хлынула кровь, перемешанная с чёрным снадобьем. От такого сильного удара он потерял сознание.

– «Заткни глотку»? Хочешь покончить с собой? – Владыка удовлетворённо улыбнулся. Казалось, воля Туна была окончательно сломлена. Мужчина крутанул золотой посох и холодно произнёс: – Для тебя это слишком просто. Ты должен до конца насладиться «Яблоней семи звёзд».

Повсюду валялись убитые псы. Лишь один серый мастиф всё ещё пытался приподняться.

Владыка нахмурился.

– Тун, ты убил стольких моих драгоценных мастифов, забрал жизнь Мин Ли… – пробормотал он. – Что ж, прежде чем яд возьмёт своё, ты заменишь мне псов. – Кончиком посоха он приподнял подбородок юноши. – Хотя… без силы своих глаз ты хуже пса.

– Вы собираетесь заключить его в Снежную тюрьму? – тихо спросила Мяо Шуй.

– В Снежную тюрьму? Это слишком просто… – Глаза владыки загорелись злобой, и он ткнул посохом в голову Туна. – У меня остался только один мастиф. Раз клетки пусты, пусть он займёт одну из них.

– Да… слушаюсь. – Мяо Шуй еле заметно вздрогнула, быстро и почтительно поклонилась, очаровательно улыбнулась владыке и отошла. Её талия была узкой и гибкой, как ствол ивы, а бёдра покачивались, как ветви на ветру. Она подхватила потерявшего сознание Туна и легко унесла его прочь, вмиг исчезнув из виду.

Владыка проводил её взглядом, и в его глазах вспыхнул иной огонь.

– Такая соблазнительная…

Не успел мужчина решить, когда позовёт Мяо Шуй для парного совершенствования тайных тантрических[36] техник, жар охватил его даньтянь[37], а всё тело пронзила боль. Старик с седыми волосами и юным лицом согнулся и зашёлся кашлем, опираясь на свой золотой посох. Он больше не мог притворяться.

Внезапно кровь потекла изо рта и запятнала без того уже окровавленный лёд.

– Мяо Фэн… – Владыка тяжело вздохнул, и его глаза потемнели. – Почему ты ещё не вернулся?!.

* * *

Тихо падающий снег скрывал наблюдателя.

Всё произошло слишком быстро.

Мяо Кун, один из пяти Поименованных, спрятался в стороне, невидимкой наблюдая за этой занятной попыткой бунта.

Мужчина никому не показался на глаза, не говоря уже о том, чтобы вмешаться, словно происходящее не имело к нему отношения.

Похоже, события развивались быстрее, чем он рассчитывал. Оставалось надеяться, что люди из школы Динцзянь с Центральной равнины тоже ускорятся – или всё станет гораздо сложнее, когда владыка справится с ситуацией.

* * *

В Снежной тюрьме у северного подножия самой высокой горы Куньлуня круглый год было холодно и сыро, туда не проникал солнечный свет.

Цепи из чёрного железа крепко удерживали Туна в клетке, сковывая его руки и ноги. Мяо Шуй наклонила голову и осторожно застегнула последнюю на бледной изящной шее юноши – кольцо сомкнулось с тихим щелчком. Тун ещё не пришёл в себя, но бессознательно сопротивлялся подобному унижению всем своим существом.

Красавица со смешком погладила по голове человека, носящего теперь ошейник мастифа.

– Всё же ты проиграл, Тун.

Её дыхание коснулось израненной кожи, и юноша медленно очнулся, вот только в открывшихся глазах не было ни намёка на прежнюю силу – их застилал кровавый туман.

С трудом, но Тун, кажется, понял, что происходит. Он с яростью огляделся в темноте и хрипло окликнул:

– Мяо Шуй?

Однако когда попытался встать, цепи на его руках и ногах натянулись, не давая подняться.

– Как жаль, Тун… Я ведь собиралась помочь тебе: ты гораздо моложе и красивее этого старика. – Мяо Шуй рассмеялась, прикрыв рот кончиками пальцев. Её голос звучал нежно и чисто. Потянувшись, женщина снова погладила Туна по голове. – Но как вы с Мяо Хо посмели ничего не сказать мне? Просто отшвырнули меня прочь.

Её рука вдруг с силой вцепилась в волосы юноши, и Мяо Шуй зло взглянула на него.

– Раз ты мне не доверяешь, почему я должна оставаться на твоей стороне?

От такого рывка ошейник из чёрного железа чуть не сломал шею, но Тун не произнёс ни слова.

– Как жаль… – повторила она. – Сперва я хотела помочь вам убить владыку и только потом заняться тобой. – Черты лица женщины вновь стали мягкими и нежными. Она коснулась утративших силу глаз Туна и сладко улыбнулась. – Ведь это со мной ты провёл первую ночь, когда вошёл во дворец Великого Света из Горнила Демонов. Когда тебе позволили подняться в сад Радости… я просто не могла допустить, чтобы ты вот так умер.

Тун закрыл глаза и холодно улыбнулся.

– Шлюха.

– Лучше быть шлюхой, чем животным, – усмехнулась Мяо Шуй и отпустила его волосы.

Тун не вспылил в ответ на её колкость. Его бледное лицо сохранило выражение полнейшего безразличия. Всего за несколько мгновений злоба и желание убивать в нём выгорели дотла. Юношу больше не тревожили боль и унижения – он просто ждал, когда яд шаг за шагом заберёт его жизнь.

Противоядия от «Яблони семи звёзд» не существовало. Этот чудовищно жестокий яд постепенно пожирал мозг. С каждым днём отравленный человек будет всё больше и больше забывать себя, а на седьмой превратится в безумца. Но и это не всё. Яд продолжит сжигать мозг и позвоночник, мышцы по всему телу начнут гнить и отслаиваться – не умрёшь, пока мясо окончательно не сползёт с костей.

– Считаешь время до смерти? Это не так просто. – Мяо Шуй поглаживала спину и плечи Туна. Мышцы мелко дрожали, пока яд проникал всё глубже. – Сегодня только первый день. Владыка сказал, что этот яд набирает силу понемногу. Ты будешь жить как пёс и не сможешь поднять голову до самой смерти. – Помолчав, она мягко улыбнулась и шепнула: – Но после того как я убью владыку, возможно, я буду милосердна и позволю тебе умереть быстрее. Так что в твоих интересах мне помочь, верно?

* * *

Над Запретным городом, со свистом рассекая крыльями воздух, пронеслась белая птица. К её лапе был привязан фиолетовый платок.

«Глава Долины отправилась во дворец Великого Света на хребте Куньлунь».

У Шуан Хун был чёткий и изящный почерк. Она написала это на старом платке Сюэ Цзые. Теперь ткань билась на холодном ветру ранней весны.

Ястреб летел на юг, в тот город, где среди вод и облаков склоняли свои головы ивы.

* * *

Весна едва коснулась Линьаня, и пока ещё пышно цвели зимние сливы у подножия горы Цзюяо. Ляо Цинжань только что дала лекарство Цю Шуйинь. Та, прорыдавшая всю ночь, наконец-то уснула, но даже во сне выглядела измученной.

Комната была полна запаха благовоний, дымок от них стелился у пола. Хо Чжаньбай сидел у окна. Кровь пятнала его одежды, а лицо выражало полное опустошение.

– Вашу руку тоже нужно перевязать. – Ляо Цинжань помедлила, с жалостью глядя на Хо Чжаньбая.

Эта кровь осталась ещё с прошлой ночи, когда Цю Шуйинь, обезумев, била и бранила всякого, кто смел к ней приблизиться. Служанки в доме вот уже несколько дней боялись подходить к несчастной.

В конце концов Хо Чжаньбай взял на себя заботу о ней.

Если не считать Вэй Фэнсина, Ляо Цинжань впервые встречала такого спокойного человека. Как бы Цю Шуйинь ни буйствовала, Хо Чжаньбай отвечал ей тихо и не выказывал ни малейшего намёка на нетерпение.

– Ты хороший человек, – вздохнула бывшая хозяйка Долины, перевязав его руку.

Она не закончила мысль, но хотела сказать: как жаль, что повезло не её ученице.

Хо Чжаньбай просто улыбнулся в ответ. Он слишком устал, чтобы вести вежливые беседы. Мужчина отрешённо смотрел на белые цветущие сливы за окном.

– А в Долине целителей скоро опадут, – вдруг пробормотал он своим обычным, ровным голосом. – Почему Снежного Ястреба ещё нет? Я хотел как можно скорее вернуться и выпить с ней вина, пока цветы не увяли, но теперь не могу этого сделать.

Ляо Цинжань вздохнула и отвела взгляд, не в силах смотреть на его отсутствующее лицо.

Она до сих пор помнила, каким оживлённым и полным надежды Хо Чжаньбай был в ту ночь, когда они выехали из Янчжоу Тогда он наконец решился сбросить с плеч невыносимо тяжёлое бремя, которое нёс все эти годы, оставить своё безнадёжное ожидание и открыть сердце навстречу жизни. Когда он сказал «я очень скучаю по ней», выглядел взволнованным и застенчивым, как любой молодой мужчина, встретивший на своём пути любовь; словно после долгих лет отчаяния увидел впереди свет.

Однако когти судьбы сжали его и снова сбили с ног, позволив сделать свободно один-единственный вздох.

Цю Шуйинь потеряла сына и сошла с ума.

«Ты всегда опаздываешь»…

Они опоздали на целую жизнь.

Находясь на пороге безумия, Цю Шуйинь смотрела на него с тоской и отчаянием, говорила слова, которых не говорила никогда прежде. Это в один миг пошатнуло его решимость.

Теперь она совсем больна, и Хо Чжаньбай никогда не сможет оставить её.

Он больше не мог вернуться в заснеженную Долину и, сидя под цветущей сливой с вином в руке, снова сразиться в «угадай число на пальцах» с женщиной, которая ему нравилась. Хо Чжаньбай оставался в крохотном дворе у подножия горы Цзюяо, хотел он того или нет. Такую великую и не отступающую ни перед чем любовь, должно быть, потом опишут в сказках и легендах. Люди в цзянху будут пересказывать друг другу его историю…

Но какая же это нелепая, одинокая жизнь!

Забавно: он ведь давно вырос из того возраста, когда в голове полно мечтаний, – а всё равно, как мальчишка, надеялся обрести счастье. Поэтому вполне естественно, что у него в конце концов не осталось ничего, кроме сожалений… не так ли?

– Болезнь госпожи Цю уже не представляет для неё смертельной опасности. Ей просто нужно каждый день принимать лекарство, рецепт которого я записала. А сможет ли она поправиться окончательно, зависит только от везения. – Ляо Цинжань убрала подушку, набитую лекарственными травами, и спокойно добавила: – Молодой мастер Хо, я сделала всё, что могла. Нам пора попрощаться.

– Так…

Хо Чжаньбай вдруг поднялся на ноги. Он выглядел сконфуженным.

Мужчина, разумеется, понимал, что рано или поздно целительница уйдёт, но проститься с ней значило разорвать всякую связь с женщиной в фиолетовом.

– Может ли мастер Ляо остаться ещё на несколько дней? – неловко пробормотал он.

– Нет, я соберу вещи и уеду завтра. – Ляо Цинжань нетерпеливо мотнула головой, тоже чувствуя некое замешательство. – Вчера я получила письмо от Фэнсина. Школа Динцзянь призывает все семь Клинков, чтобы направить их к дворцу Великого Света на хребте Куньлунь. Дома некому присмотреть за сыном.

– Призваны все семь Клинков? – Хо Чжаньбай опешил, понимая, что причина должна быть очень серьёзной. – Тогда, разумеется, мастер Ляо должна вернуться как можно быстрее.

Ляо Цинжань кивнула.

– Седьмой молодой мастер Хо… вы тоже не забывайте заботиться о себе.

Лепестки сливы во дворе походили на снежные хлопья, да и ветер ранней весной нёс с собой только холод.

Хо Чжаньбай сломал ветку и несколько мгновений растерянно разглядывал цветы. К дворцу Великого Света?.. Что там такое случилось? После бегства Сюй Чунхуа восемь лет назад восемь Клинков превратились в семь, а школа Динцзянь с Центральной равнины и демонический клан Шэнхо больше не сталкивались в серьёзных сражениях, но старый глава школы вдруг призвал их. Значит, произошло нечто важное?

Раз уж даже Вэй Фэнсин, который давно отошёл от дел и тихо жил с женой, отправился в школу Динцзянь, приказ должен быть и впрямь спешным.

Хо Чжаньбай длинно вздохнул и обернулся. Ляо Цинжань перед уходом в последний раз позаботилась о спящей женщине. Сквозь дым благовоний было видно, как её бледное, измождённое лицо стало безмятежным и таким же красивым, как прежде. Теперь это случалось очень редко.

Мужчина снова тихо вздохнул и опустил голову.

Цю Шуй, Цю Шуй… неужто мы с тобой предназначены друг другу судьбой и, когда один пытается разжать руку, другой вцепляется в неё изо всех сил?

Хо Чжаньбай полюбил эту женщину… но за десяток лет юношеская готовность справиться с любыми преградами мало-помалу угасла, оставив после себя только опустошение.

Мужчина прошёл вглубь двора, и вдруг перед ним беззвучно спрыгнул человек в зелёном.

– Кто?.. – Хо Чжаньбай нахмурился и выхватил меч Мохунь из ножен.

– Старина седьмой. – Мужчина в зелёном, улыбнувшись, вскинул руку, чтобы остановить его. – Это я.

– Цяньюй? – Хо Чжаньбай вздохнул с облегчением, узнав восьмого младшего брата, и опустил меч. – Почему ты здесь?

– Глава школы приказал позвать тебя. – Ся Цяньюй, который всегда казался легкомысленным, сейчас выглядел очень торжественно. Он медленно поднял руку с зажатым в ней приказом, разосланным главой школы Динцзянь. – Точно известно, что в демоническом клане в последние дни все грызутся между собой. Казнили Небожительницу Солнца Уму, а Тун, который стоял во главе Горнила Демонов, был схвачен после неудачной попытки переворота. Клан ослаблен как никогда прежде – мы можем избавиться от него одним ударом!

– Тун хотел устроить переворот? – воскликнул Хо Чжаньбай и вдруг понял: неудивительно, что убийца стремился любой ценой заполучить жемчужину из драконьей крови! Он с самого начала готовился отравить главу своего клана! – Это точно?

– Точнее не бывает. – Ся Цяньюй склонил голову и коснулся рукояти меча ровно посередине основания. Это был тайный жест Клинков. – Передал один из наших.

Потрясённый, Хо Чжаньбай разжал пальцы и выронил ветку сливы.

Может ли быть так, что новости прислал… тот человек? Возможно ли, что он ещё жив?

– Глава школы отдал приказ, и мы всемером должны в три дня собраться в школе Динцзянь, а затем вместе отправиться на Куньлунь, – добавил Ся Цяньюй.

Хо Чжаньбай с тревогой посмотрел на спящую женщину, которую хорошо было видно через окно.

– А она как же?

– Моя семья тоже в Линьане. Госпожа Цю может остаться с ними на некоторое время. – Ся Цяньюй приподнял брови. – Не беспокойся.

Хо Чжаньбай всё ещё колебался. Болезнь Цю Шуй только-только начала отступать. Разве безопасно было оставлять её одну?

– Старина седьмой, мы все знаем, что ты очень заботишься о близких, но осада демонического дворца – самое важное, что происходит ныне в Поднебесной. И потом: никто не в силах справиться с этим Туном, кроме тебя, – неожиданно скромно сказал Ся Цяньюй и вдруг холодно улыбнулся. – А если ты не пойдёшь, то по меньшей мере мы со стариной пятым там умрём. Из-за этих демонов уже погибло много людей, мастеров осталось совсем мало.

– Нет! – выпалил Хо Чжаньбай.

Если что-то стрясётся с Вэй Фэнсином, что станет с его любимой женой и сыном?

Наконец Хо Чжаньбай со вздохом опустил руку на меч.

– Хорошо, я пойду.

– Я знал, что ты согласишься. – Ся Цяньюй с облегчением перевёл дух, широко улыбнулся и с силой хлопнул его по плечу. – Вот это мой брат!

В тот же день оба мечника выехали из Линьаня и направились в школу Динцзянь, чтобы присоединиться к остальным.

Тихий дом у подножия горы Цзюяо опустел – только на земле остались лежать белые цветы сливы.

С небес с клёкотом спикировала белая птица; к её лапе был привязан платок. Она устало опустилась на подоконник и несколько раз громко позвала, но хозяин так и не вышел. Снежный Ястреб принёс с севера важные новости, вот только Хо Чжаньбая здесь уже не было.

Семеро лучших бойцов с Центральной равнины должны были встретиться в школе Динцзянь, чтобы оттуда с мечами в руках помчаться верхом на запад, к хребту Куньлунь.

Снежный Ястреб содрал платок с лапки, нацепил его на ветку сливы и притих.

И вот дверь со скрипом открылась, но вместо Хо Чжаньбая на пороге появилась Ляо Цинжань с несколькими вьючными сумками. Вчера вечером люди из семьи Ся пришли за Цю Шуйинь. Целительница во всех подробностях растолковала им, как ухаживать за несчастной и какие лекарства давать, и сейчас собиралась домой, в Янчжоу. Однако, увидев платок на сливовой ветке, она прищурилась и поторопилась прочесть послание.

«Глава Долины отправилась во дворец Великого Света на хребте Куньлунь».

– Скверно… Вот ведь сумасшедшая девчонка! С её здоровьем да на Куньлунь – это же верная смерть! – Все прочие мысли вмиг вылетели из головы потрясённой Ляо Цинжань. Она велела служанке следовать за ней. – Мы не едем в Янчжоу! Надо её остановить!

* * *

Снежный Ястреб добрался до Линьаня, а в тысячах ли оттуда хозяйка платка была уже совсем рядом с заснеженными склонами Куньлуня.

Сюэ Цзые смотрела из окна повозки на высокие горы, погрузившись в свои мысли. Этот ребёнок… Мо-эр из Линьаня – он выздоровел? Хо Чжаньбай сумел найти наставницу? И та придумала способ справиться с этой болезнью, правда? У ребёнка должен быть шанс: наставница – прекрасная целительница. А если нет…

Сюэ Цзые растерянно взглянула на небо к югу, словно желая прочесть ответ на нём.

– Мы уже совсем рядом? – Она сжала бирку клана Шэн-хо в ладони и шепнула Мяо Фэну: – Сюэ Хуай говорил, что Куньлунь – это священная гора далеко на западе, где живёт Сиванму[38]. Такой же край света, как ледяная бездна на севере. Сюэ Хуай также говорил, что небо на севере переливается всеми семью цветами и что по нему плывут бесчисленные огни и отражаются во льдах… – Сюэ Цзые закуталась в свою рысью шубу и пробормотала: – Словно прекрасный сон.

Мяо Фэн молча опустил голову, не смея посмотреть женщине в глаза.

Впервые он пожелал никогда не участвовать в той резне.

Прошло уже двенадцать лет, но Мяо Фэн по-прежнему помнил, как двое подростков вместе ушли под лёд. Возможно, будь он тогда немного милосерднее, этот Сюэ Хуай увёл бы Сюэ Цзые невредимой. Они бы сбежали от резни, покинули деревню и отправились к ледяному океану на далёком севере, чтобы жить там неузнанными.

Почему его рука за все эти годы не дрогнула ни разу?

Снаружи повозки дул сильный ветер, и Мяо Фэн слегка кашлянул, чувствуя себя так, словно по его каменному сердцу прошла трещина. Заметив это, Сюэ Цзые прикинула время и вынула набор игл, который всегда держала при себе.

– Пора использовать золотые иглы, – произнесла она.

Мяо Фэн отвёл её руку и спокойно сказал:

– Главе Долины теперь нельзя тратить силы ни на кого, кроме владыки.

На его лице не было никакого выражения – с тех пор, как с него упала эта вечно улыбающаяся маска, стало видно, что внутри он опустошён.

– Да тебя не поймёшь! – вспылила Сюэ Цзые. Она с гневом стиснула золотую иглу и прицелилась ему в грудь. – Твой владыка дал тебе лекарство? Я хочу помочь – прекрати плевать на себя!

Укол иглы был силён, и Мяо Фэн невольно нахмурился.

– Всё ещё больно! – Увидев это, Сюэ Цзые огорчилась.

Мяо Фэн посмотрел на неё со странным выражением лица и сказал:

– Если вы спасёте меня сейчас, позже будете сильно об этом жалеть.

– Да с какой стати? – отмахнулась целительница. – Я бы и бандита с большой дороги спасла!

Он улыбнулся в ответ.

– Я хуже.

Сюэ Цзые вопросительно взглянула на него, и Мяо Фэн негромко продолжил:

– Поймёте однажды.

– Вот и Куньлунь, господа! – вдруг весело воскликнул возница, и повозка остановилась.

Они наняли его в Улиастае. Мяо Фэну пришлось пообещать очень много денег, прежде чем возница согласился ехать так далеко на запад, куда никто до него не забирался.

– Уже прибыли? – Сюэ Цзые удивлённо обернулась, откинула занавеску и выглянула наружу.

Вдруг перед ней вспыхнул свет, и огромная, величественная снежная гора заслонила собой весь мир. Сюэ Цзые потеряла дар речи.

Это самый высокий пик Куньлуня? Такой высокий и крутой, что даже птицы едва ли могли добраться до его вершины. Он казался мечом, вонзающимся в небеса Западного края.

Сюэ Цзые всё ещё потрясённо разглядывала горы за окном, а Мяо Фэн уже вышел из повозки. Он бросил радостному кучеру слиток золота и отмахнулся от него. Затем почтительно поднял толстый полог у входа и с поклоном сказал:

– Прошу главу Долины выйти.

Едва полог был поднят, внутрь ворвался порыв ветра с пригоршней снежной крошки. У Сюэ Цзые перехватило дыхание.

– Я… – Она нерешительно взяла фиолетово-золотую грелку для рук, глядя на склон горы. – Я не смогу тут подняться.

– Обижаете. – Мяо Фэн неглубоко поклонился и подхватил её на руки, закутав в шубу.

Юноша ринулся вверх быстрее молнии. Ни снег, ни лёд не могли его задержать, и за одно мгновение он преодолел десяток чжанов. Должно быть, Мяо Фэн хорошо знал эту тайную дорогу по ледяной стене. Он ловко находил опору даже там, где держаться было не за что, и они стремительно поднимались всё выше. Сюэ Цзые опомнилась, когда они уже стояли на скале.

Даже сильный ветер ничуть не мешал Мяо Фэну. Юноша двигался, держа целительницу на руках. Он походил на белую птицу и словно не касался снега и льда. Сюэ Цзые поняла, что рука, которой Мяо Фэн её придерживал, ещё и согревала, наполняя тело теплом техники «Омовение весенним ветром». Мяо Фэн был просто невероятно хорош.

Они миновали половину пути, как вдруг позади раздался страшный взрыв.

– Повозка! Повозка взорвалась! – вскрикнула Сюэ Цзые, невольно взглянув вниз, где под дальним утёсом распухал огненный шар, в который превратилась их повозка.

Стоило им отойти, как что-то случилось с возницей?

– Да, – бесцветно ответил Мяо Фэн.

Левой ногой он оттолкнулся от трещины в стене и прыжком осилил ещё несколько чжанов. Впереди уже виднелась дорога, на которой стройной шеренгой выстроились плохо различимые фигуры. Это были восточные ворота дворца Великого Света.

Сюэ Цзые потряс равнодушный ответ Мяо Фэна. Она подняла голову, вгляделась в его лицо, впилась пальцами в плечо и хрипло спросила:

– Это… ты сделал?

Юноша сжал губы и ничего не ответил – только ветер трепал его длинные синие волосы.

– Ты убил возницу? – Сюэ Цзые недоверчиво смотрела на Мяо Фэна. Её пальцы задрожали, а в глазах вспыхнул гнев. – Ты убил его?

Слабое тепло, согревавшее её мгновение назад, казалось, бесследно развеялось на ветру.

– Как ты мог?! – закричала целительница и ударила спутника. – Это был обычный человек, который лишь хотел поддержать семью и ради этого проделал такой путь! Ты сумасшедший!

Прежде чем Сюэ Цзые его оттолкнула, Мяо Фэн вздохнул, обхватил её, развернулся и приземлился перед восточными воротами.

– Не убей я его, он мог бы раскрыть кому-нибудь путь к дворцу Великого Света, – спокойно ответил он, опуская её на землю.

В глазах Мяо Фэна не было даже тени вины. – Кроме того, я обещал только заплатить ему, а не оставить в живых…

Сюэ Цзые дала ему пощёчину.

– Ненормальный! – Она глядела на юношу, бледная от гнева. – Ты знаешь, сколько труда нужно, чтобы спасти человека? А ты убил его одним взмахом руки! Ты… ты сам вообще человек ещё?

Мяо Фэн отвернулся и вытер кровь в уголке рта. В его глазах мелькнула слабое веселье. Она так злится из-за убитого возницы? В каком же гневе целительница была бы, если бы знала, что это он убил Сюэ Хуая?

– Говорил же: вы будете жалеть о том, что мне помогли. – Мяо Фэн поднял голову и взглянул на неё с прежней, привычной улыбкой. – Я всегда был убийцей – и полной противоположностью вам, глава Долины.

Лёгкая улыбка промелькнула и в его взгляде, но тут же исчезла.

Он говорил ровным, равнодушным тоном, и Сюэ Цзые потеряла дар речи. Этот, казалось бы, нежный, миролюбивый человек на поверку оказался таким же хищником, как Тун. По пути на запад он неистово сражался, с лёгкостью отнимая чужие жизни. Мяо Фэн не заботился ни о лошадях, ни о врагах, ни о рабах, ни о слугах – даже о самом себе.

Как так вышло? Он ведь хороший человек. Почему же стал таким?

Метель на вершине Куньлуня набросилась на Сюэ Цзые. Она задрожала и пробормотала:

– Не сходи с ума: я ведь помочь хочу… Но как мне вылечить тебя… Ями?

Стоило Мяо Фэну услышать это имя, улыбка на его лице застыла, и он медленно повернул голову.

Ями? Она обращается к другой его личности? Ями… Этим именем звали его когда-то родители и сестра, и он надёжно похоронил его в глубине сердца вместе с прочими воспоминаниями о прошлом, которых никто не должен был касаться.

Она сказала, что хочет помочь ему… но, чтобы помочь Ями, которым он был когда-то, нужно убить Мяо Фэна, которым он стал сейчас.

– Со мной всё хорошо, не тревожьтесь. – Он склонил голову. – Но я прошу главу Долины следовать за мной во дворец, чтобы вылечить раны владыки.

Сюэ Цзые посмотрела на него, и её пробрал озноб. Оказывается… хоть она и была лучшей целительницей в Поднебесной, оставались болезни, с которыми лекарю справиться не под силу: например, те, что терзали Мо-эра или человека перед ней.

– Брат Мяо Фэн! – Пока они стояли в замешательстве, последователи клана, охранявшие ворота, бросились к ним. Они опустились на одно колено, и их голоса зазвучали очень радостно: – Ты вернулся! Поторопись: владыка приказал, чтобы ты шёл в большой зал, сразу как появишься.

– Что-то с наставником? – с тревогой спросил Мяо Фэн.

– Случилось кое-что важное. – Один из охранников поклонился и шепнул почти испуганно: – Небожительница Солнца и господин Тун пытались убить владыку!

– Что?! – выпалил Мяо Фэн.

Сюэ Цзые изменилась в лице.

– Но с владыкой всё хорошо, – добавил охранник.

Выяснив самое важное, Мяо Фэн перевёл дыхание. Владыка – это владыка: даже болея, справился с этими двумя! Но Сюэ Цзые была очень бледна.

– А с Туном что? – быстро спросила она, не в силах скрыть тревогу за мятежника.

– Господин Тун? – Охранник поклонился ещё ниже и нерешительно пробормотал: – Он…