Шел второй день, как он расстался с Эйлиной. Сидел в автолете и ждал, совершенно не заботясь, что может привлечь внимание – затемненные окна надежно скрывали его от любопытных глаз. И даже не ждал, а пребывал в неком подобии анабиоза. Мозг почти отключился – по-прежнему отслеживая информацию извне, он не соотносил ее с заложенными программами. Лишь однажды активизировался короткой мыслью, вербально выразившейся одной фразой: «Адекватно!»

Это означало, что компьютер пришел к выводу: решение относительно Эйлины было бесцеремонным, но единственно верным. Ибо и его мозг, наверняка сканируемый неизвестно кем, и этот бортовой компьютер-шпион Наставницы, и все средства слежения вокруг – от портативного голофона в кармане до уличных штанг с камерами, – все это не давало ей ни малейшего шанса остаться незамеченной! Значит, выход был один – избавить ее от своего присутствия, от кабины автолета, от голофона и неусыпных зрачков видеокамер. Хотя бы в пределах этой портовой площади… И лишь тогда она имела возможность исчезнуть! Пусть не навсегда, пусть на время, но на то время, которое позволило бы ей встретиться с отцом и убедить его позвонить Штокману. А уж тогда…

Теперь все зависело от самой Эйлины, от того, насколько она поняла его и насколько любила… Нет, не его, а того парня, настоящего Ролли Койла… И насколько любил свою дочь ее отец, насколько верил ей… Опять любовь…

Но девушка не возвращалась. И если обида все же перевесила ее любовь или она догадалась, что он не тот, настоящий – тогда конец и ей, и Наставнице, и ему, Ролли… Потому он старался не думать об этом. Он просто ждал. Со стороны могло казаться, что он дремал – тело неподвижно, глаза закрыты… Но он не дремал. Он не умел ни спать, ни дремать. Он запрограммирован только на имитацию покоя…

Отец Эйлины появился внезапно, откуда-то справа, со стороны паромного причала. Ролли никогда не видел его раньше, но сразу узнал. Он даже не задался вопросом, откуда ему известно его имя – Бен Трейс…

Это был высокий седой мужчина лет пятидесяти, похожий на сухаря-учителя – чуть сутуловатый, в очках, с короткой прической и бородкой – тоже седой, больше похожей на небритость. На фоне темно-серого асфальта он вообще казался слишком светлым и чистым: седая шевелюра, белая бородка, того же цвета рубашка и легкая безрукавка на ней, свисающие поверх светлых брюк…

Бен Трейс поправил пальцем очки в роговой оправе, скользнул линзами по ряду припаркованных машин… Затем оглядел площадь, кафе с голубым навесом и, попеременно оглядываясь то на парковку, то на уличное кафе, стал неторопливо продвигаться к середине площади.

«Ищет автолет по ориентиру, – подумал Ролли. – Автолет напротив кафе…»

Время было полуденное; площадь полнилась отдыхающими. Несколько раз Бен вдруг исчезал в толпе, но Ролли безошибочно определял место его нахождения. Когда же мужчина остановился на линии автолета и повернулся – Ролли открыл дверь и вышел.

Бен, по-видимому, заметил его, поскольку почти сразу, не отрывая взгляда, пошел прямо на него.

Он остановился в двух шагах, пытливо всматриваясь в его лицо. Ролли молчал.

– Вы… Ролли Койл? – неуверенно спросил он.

Ролли кивнул. Бен протянул руку.

– Я отец Эйлины, Бен Трейс.

– Я знаю.

– Вот как? Откуда же? Хотя это глупый вопрос…

«В самом деле, откуда?» – пронеслось в голове Ролли. И вслух сказал:

– Эйлина показывала ваши снимки.

– Да, конечно…

Ролли сказал:

– Рад познакомиться.

Бен нетерпеливо потоптался на месте.

– Не думал, что придется вот так знакомиться с избранником…

Он неожиданно смолк.

– Признаться, я не ждал вас лично, – сказал Ролли.

– Вы ждали ее? – Бен помолчал. – Она передала вашу просьбу. Но скажите, зачем это вам?

Едва завидя Трейса, Ролли уже знал, что придется отвечать на нечто подобное, но сейчас Ролли послышалось скрытое недоверие. Ответил уклончиво:

– Я невольно стал причиной… Я обязан отвратить опасность…

– А она существует? – оборвал его Бен и внимательно посмотрел в глаза Ролли.

Ни один мускул не дрогнул на лице Ролли. «Избранник» дочери смотрел прямо и твердо, но молчал. Уже мягче, неожиданно перейдя на «ты», Бен спросил:

– Я тебя хорошо понимаю. Но как случилось, что ты оказался втянутым в сомнительный эксперимент?

– Видимо, как биотехник… – ответил Ролли.

– Как биотехник? Не означает ли это, что эксперимент был связан с созданием…

– Я бы не хотел, чтобы эти догадки стали угрозой и для вас, – остановил его Ролли. – Достаточно того, что я сказал. Для меня сейчас важнее всего ваша дочь. Именно потому мне необходимо встретиться с ним…

Трейс на этот раз смотрел на него долго, словно осмысливая каждое произнесенное им слово. Медленно, как будто продолжая размышлять вслух, он произнес:

– Ты действительно любишь и так сильны твои чувства? Или…

«…или это долг Первого Закона?» – мысленно завершил прерванную фразу Ролли. И подумал: «Неужели подозревает во мне андроида? Почему бы и нет? Но как ответил бы настоящий Ролли Койл?

И он сказал как можно увереннее:

– Да, так сильны мои чувства…

Бен еще с минуту смотрел ему прямо в глаза и, наконец, отвел взгляд.

– Надеюсь, парень, так оно и есть…

Помолчав, добавил:

– Я выполнил твою просьбу. Встреча должна состояться сегодня, через несколько часов.

Ролли ответил не сразу. Это было неожиданно.

– Спасибо. Простите, что вынудил вас приехать сюда… – медленно произнес он.

Бен невесело усмехнулся:

– Должен же я был познакомиться с ее избранником… И потом со мной им легче будет найти тебя…

При этих словах он обернулся и, сощурив глаза, уставился на крыши позади кафе. С той стороны уже несколько минут до слуха Ролли доносился нарастающий гул летящего автолета. И он смутно догадывался, что этот гул как-то связан со стариком. Получалось, Бен действительно выполнил его просьбу. Но кому он звонил и кого вызвал? Судя по всему, сюда подлетал челнок. Уж не тот ли «чистильщик», что заметал следы Селена?

Оба замерли в ожидании.

Челнок вынырнул из-за крыш внезапно. Он на самом деле был подобен тому, что прилетал за Селеном – такой же черный и зловещий, но с огромной, на весь фюзеляж аббревиатурой Высшего совета – «HS». Блестя на солнце, он завис над площадью, словно что-то высматривая в разбегающейся во все стороны толпе, и Бен поднял руку, явно желая, чтобы его заметили. Похоже, это был условленный знак, подумал Ролли, и, словно в подтверждение этого Бен, уже глядя ему в глаза, сказал:

– Теперь тебе нечего бояться, сынок. Виллу можешь раскрыть все свои тайны…

Глаза Бена вдруг возбужденно сверкнули, но тут же погасли. И когда он заговорил вновь, в его голосе уже звучали необъяснимые нотки печали:

– О ней не беспокойся… Она в надежном месте. Если все обойдется, буду рад тебя встретить вновь – она также любит тебя…

Ролли вдруг ощутил нечто похожее на сожаление; видимо, оттого, что не во всем был искренен со стариком. И пусть признание по поводу чувств к его дочери было не столько вынужденной ложью Ролли-андроида, сколько искренней правдой настоящего Ролли Койла – бедного отца было отчего-то все-таки жаль…

И неожиданно Ролли подумал, что, кажется, он начинает чувствовать как человек…

Тем временем огромный челнок мягко опустился на уже опустевшую площадь. Несколько минут спустя с борта отделился верхний торец двери, описал в воздухе дугу и, беззвучно коснувшись асфальта, превратился в невысокий трап из шести ступенек. В открывшемся над ним проеме показались фигуры двух плечистых парней в черных костюмах; они сошли на асфальт и зловеще застыли по обе стороны трапа.

– Тебе пора, – сказал Бен и кивнул в сторону челнока. – Удачи…

Они пожали друг другу руки.

Пассажирская кабина челнока больше напоминала салон частного автолета для VIP-персон. Два дивана и стол в конце, широкий проход между комфортабельными креслами, расположенными вдоль прямоугольных тонированных окон – по три с каждой стороны, отсек для персонала перед кабиной пилота… Отличием было лишь отсутствие самих VIP-персон и обслуживающего персонала. Только Ролли и четыре одетых в черное парня, рассевшихся так, чтобы пассажир, посаженный во второе кресло по левому борту, оказался в их окружении: один – впереди, один – сзади и двое – напротив, по правому борту.

Во время посадки все четверо действовали быстро, слаженно и без единого произнесенного слова. А рассевшись по своим местам, застыли, как замороженные. Лишь один из них – тот, что сидел впереди, однажды, когда челнок уже набрал высоту, вышел в отсек, через минуту вернулся с бутылкой воды в одной руке и стаканом – в другой. Молча выставил все на выдвижной столик перед Ролли и так же молча прошел на свое место.

– Куда мы направляемся? – спросил его Ролли. Но парень в черном даже не обернулся.

Стало ясно, что эти истуканы разговаривать с ним не намерены. Но, быть может, это и к лучшему – есть возможность спокойно обдумать все произошедшее на площади. Ибо что-то тревожило Ролли во встрече с отцом Эйлины…

По тому, что Бен изъявил желание встретиться с ним, по существу и манере их разговора можно было заключить, что Эйлина в точности исполнила все, о чем ее просили. Скрытно встретилась с отцом, рассказала о случившемся и убедила его сделать звонок Штокману. Внешне казалось, что отец поверил ей. И похоже, рассказанная дочерью история была воспринята им серьезно. И все же…

И все же Ролли чувствовал, что что-то вызывало у Бена сомнение. Иначе он не приехал бы. Это было явным желанием лично убедиться в достоверности услышанного им от дочери. И не исключено, что он подозревал в нем подмену, андроида.

«Теперь тебе нечего бояться, сынок. Виллу ты можешь раскрыть все свои тайны… Если все обойдется, буду рад тебя встретить вновь…» – вспомнил Ролли сцену прощания. Но тогда о чем просил своего лживого друга Бен: выслушать правду о запрещенных опытах по созданию человеческих аналогов или, быть может, проверить самого правдолюбца на предмет подлинности? Ведь неслучайно парни в черном ведут себя, как приставленные конвоиры… Именно это тревожило… Он чувствовал опасность, возможно, созданную Беном…

На некоторое время Ролли замкнуло. Он даже закрыл глаза – его квантовый мозг, наткнувшись на действие Второго Закона, вдруг переключился на поиски оптимального решения усложнившейся проблемы. Но вот глаза открылись. Решение оказалось на поверхности.

Первый Закон требовал защитить Эйлину. Но именно его выполнение избавит и от нанесения вреда самому Ролли… Значит, все идет как надо… Даже если ему не верит Бен, даже если ему попытаются помешать встретиться со всесильным Виллом Штокманом, даже если ему грозит тщательное сканирование, проверка водой и пищей и, наконец, разоблачение – даже в этом случае ничто уже его не остановит… Лишь докажет, что звонок Бена был не желанием любящего отца защитить свое дитя, а стремлением проверить свои подозрения.

Ролли вновь закрыл глаза и, перестав думать, замер; как те истуканы в черном, что окружали его в комфортабельных креслах… И как там, на площади, в автолете Наставницы, со стороны могло показаться, что он спал. Но он не умел спать. Он ни о чем не думал, хотя мозг по-прежнему отсчитывал время и чутко, как верный страж, отслеживал все происходящее в челноке и вне его…

Через три часа на экране монитора, висевшего над дверью отсека персонала, показались утопающие в зелени предместья большого города, а за ними – торчащие башни небоскребов. Их стеклянные поверхности горели отраженным светом послеполуденного солнца. Издали они напоминали ощетинившуюся в зеленой траве щетку минерала, сверкающего желто-красными кристаллами на фоне бледно-голубого неба.

«Кристаллы» с каждой минутой увеличивались в размерах. И когда на их гранях засверкали отражения соседних зданий, когда стали различимы линии стеклянных этажей с прозрачными сотами огромных витрин, когда «зеленая трава» превратилась в сады и рощи вокруг рассыпанных квадратами коттеджных строений – челнок резко накренился, и Ролли открыл глаза.

А вскоре по обеим сторонам уже проносились стены и крыши гигантских зданий – они летели вдоль городского проспекта. Через минуту – новый крен влево и на мгновение взору Ролли открылась прямая улица, упирающаяся вдали в мост – тот самый, у которого был испепелен Ролли… Но до моста челнок не долетел, свернул на пересекающую проспект улицу, также прямую и длинную, и Ролли понял, что они пролетели над перекрестком, до которого вчера утром он дошел, знакомясь с человеческим миром. Но куда теперь?

На экране монитора показалась сжатая стеклом и бетоном улица, в конце которой, словно величественный обелиск, высилось белоснежное здание-башня.

«Кажется, сюда, – подумал Ролли. – Похоже, именно здесь все решится…»

Теперь он смотрел только на экран. Башня приближалась… Где приземлится челнок и в какую дверь ему предложат войти? Вилл Штокман наверняка прилетает и покидает здание на верхней площадке башни. И если челнок опустится на крышу, значит, его ждут как друга. Если же где-нибудь на заднем дворе, у какого-нибудь скрытого от посторонних глаз входа, это будет означать одно: Бен заподозрил подмену и попросил друга Вилла вытряхнуть из него всю правду… И тогда…

Ролли не стал думать, что будет тогда. Он знал лишь одно – теперь никому его не остановить… И оттого, что он был спокоен и неподвижен, со стороны казалось, что пассажир вновь задремал – с открытыми глазами, застывшими на экране монитора.