Эйлина встретила Ролли в прихожей.

– Прости… Я все слышала, – прошептала она. – Это ужасно! Он был твой робот?

– Да, Селен.

– Он пришел с дурными намерениями?

Ролли кивнул.

– Это невозможно… Робот хотел нанести вред человеку! Он что же… боевая модель? Убийца? – Эйлина поморщилась, как от головной боли, и прижала пальцами правый висок. – Убийца, для которого не существует Законов? Откуда он мог взяться?

Неожиданно она посмотрела на него так, словно вспомнила нечто невероятное:

– Он ходил рядом с тобой! Ты сказал, что его «выдали» и он нужен по работе… По какой? Ты работаешь с теми, кто создает убийц?

Эйлина слегка отшатнулась и с минуту смотрела на него, точно не узнавая. Но затем…

Она вдруг схватила его руки, свела вместе и, поднеся к губам, с жаром зашептала:

– Милый, дорогой, ты связался с преступниками… Я теперь понимаю… Но зачем? Кто они?

Подобного Ролли не ожидал… Кажется, он впервые понял, что такое «опешить» – это как внезапное торможение в работе всей системы… Именно это он ощутил теперь.

– Тебе грозит опасность. Ты должна скрыться, уехать к отцу… Селеном это не закончится… – произнес он, не смея шевельнуться.

– Но ведь должен быть выход! – воскликнула она. – Почему ты не хочешь позвонить в полицию?

Ролли покачал головой.

– Это не поможет… Я косвенно причастен к уже совершенному преступлению. Полиция сама разыскивает меня. Но дело не во мне – я беспокоюсь за тебя…

Однако Эйлина, казалось, не слышала:

– Ты ни в чем не виноват, ты не знал, был обманут – они разберутся!

Ролли осторожно разомкнул руки и освободился от ее ладоней.

– Поверь, им не дадут разобраться! Те, кто создал этих роботов, могущественная организация… О них я сам узнал только несколько часов назад.

– Кто они? – почти вскричала она.

– Военные… Управление безопасности.

Эйлина с минуту смотрела, не мигая; затем развернулась и стремглав, на ходу развязывая пояс халата, бросилась к лестнице.

– Ты куда? – едва успел крикнуть ей вслед Ролли.

Она ответила уже сверху:

– Мы сейчас же летим к отцу! Он друг Штокмана, он все устроит! Ты все расскажешь, и он поймет… Вилл сумеет разобраться с этой шайкой! Я спасу тебя, дорогой! Только переоденусь… Надеюсь, на этот раз ты на автолете…

Когда она спустилась, – на ней уже были темные брюки и приталенный жакет – те самые, в которых он впервые увидел ее в «Голубом Якоре».

– Что ты так смотришь? – спросила она на ходу. – Плохо выгляжу?

Ролли покачал головой:

– Хорошо… Даже очень…

Уже светало. Торопливо обходя застывшего на коленях робота, Эйлина вдруг замедлила шаг и с ужасом уставилась на его склоненную к плечу обожженную голову.

– Что с ним? – невольно вырвалось с ее губ. Она остановилась.

Ролли, шедший впереди, замер на полушаге. Он обернулся.

– Мне пришлось его деактивировать. Прости… надо идти. У нас только несколько минут.

Эйлина потерянно отвела взгляд от робота:

– Только несколько минут? Почему?

Ролли не ответил. Он уже знал, что нельзя терять ни минуты. Сам не ожидая от себя, протянул руку и, поймав ее ладонь, осторожно, но решительно повлек к выходу. Она безропотно подчинилась.

Они миновали калитку, пересекли улицу, прошли между рядами машин и едва успели закрыть двери автолета, как их накрыла тень зависшего над улицей грузового челнока…

Тяжелый аппарат медленно, словно прощупывая землю, продвинулся в сторону дома Трейс, завис и бесшумно опустился напротив палисадника.

Даже в утренней мгле было заметно, как Эйлина побледнела. Оцепенев, она смотрела, как из челнока беззвучно выкатывалась управляемая кем-то платформа; как следом один за другим ступили на асфальт зловещие тени людей в черном – один, второй… шестой… Не останавливаясь, они бесшумно прошли в неожиданно распахнувшиеся ворота и растворились в сумраке утра.

Эйлине показалось, что прошло немало времени, прежде чем платформа вновь показалась в проеме ворот. На ней, словно каменная глыба, теперь высилось нечто массивное, завернутое во что-то серое и плотное, а вскоре – беззвучно, также один за другим, – выплыли мрачные фигуры. Через минуту все исчезли во чреве огромной машины. Еще минута – и челнок, накрыв стоянку широкой тенью, бесшумно, как наваждение, исчез за крышами все еще спящих домов.

– Что это… было? – после долгого и тягостного молчания произнесла пересохшими губами Эйлина.

– Они убрали Селена, – негромко ответил Ролли.

– Откуда… они узнали о роботе?

– Кажется, они знают все.

Пожалуй, это было сказано самому себе. Мозг Ролли вдруг сделал вывод, что они реально знали все. И то, что он был у Эйлины, и о чем с ней говорил, и что произошло с Селеном… Этот робот-убийца, вопреки запретам, был произведен в один день с ним… Так сказала Наставница. Для чего? Не для того ли, чтобы устранить Ролли-человека и теперь его девушку Эйлину – свидетеля и возможную свидетельницу создания его, Ролли-андроида? Но тогда Наставница лгала. Если Селен убийца настоящего Ролли, он создан до Ролли-андроида… А если не лгала и Селен действительно ни при чем, то убийца – другой робот, подобный Селену, и тогда их уже немало… И один из них – Селен – был для чего-то приставлен к нему именно тогда, когда он, Ролли, должен был познакомиться с девушкой… Опять же, для чего? Ведь если он боевая модель, то мог расправиться с ней и без этого…

Словно читая его мысли, Эйлина, все еще глядя на то место, где только что стоял челнок, отрешенно спросила:

– Для чего он был нужен тебе «по работе»?.. Зачем тебе его «выдали»?

Ролли не ответил. Этого он не знал сам.

– Надо лететь. Какой адрес?

– Биг Айленд, сорок третья улица, двадцать один, – безучастно произнесла она.

«Маршрут построен. Время полета – три часа, сорок шесть минут, двадцать три секунды», – сообщил бортовой компьютер…

Когда город остался позади, на востоке посветлело. Даль сначала окрасилась розово-зеленым цветом, незаметно бледнея, приобрела нежно-желтоватый оттенок и вдруг вспыхнула краешком раскаленного солнца, словно пробившим твердь горизонта и озарившим мир лучами нового дня… И от этой вспышки, будто включившись, в мозгу Ролли вновь забились прерванные на стоянке мысли…

Итак, если Селен – робот-убийца и гибель настоящего Ролли – дело именно его смертоносных способностей, то, во-первых, этот робот был создан до появления его самого, и Наставница действительно ему лгала. Если это так, то, во-вторых, – она, возможно, заодно со злодеем и, спасая девушку на ее автолете, он поступает опрометчиво: теперь она слышит и видит все, что происходит в кабине, отслеживает каждый метр их маршрута… Тогда совершенно бессмысленна попытка укрыть Эйлину от всевидящего ока всемогущего Вилла Штокмана – именно за стенами отцовского дома они и будут ждать ее. И весь ужас заключается в том, что только, встретившись с отцом, можно защитить его дочь… Только он может предоставить возможность приблизиться к главному источнику зла…

Но тут Ролли подумал, что если Помощник Учителя заодно с Виллом Штокманом, то зачем она указала на него как на причину принесенного вреда Ролли Койлу и нависшей угрозы Эйлине? И вообще, для чего Наставнице было лгать ему? Ведь это она раскрыла тайну Койла, именно она опасалась за судьбу Эйлины и назвала имя истинного злодея… И разве, указав на него, она не подвергла себя такой же опасности, какая грозит Трейс? Получается, даже отслеживая его мысли и намерения, она не была заинтересована в передаче этой информации; наоборот, она желает, чтобы он, Ролли, во что бы то ни стало встретился с ним и исполнил требование Первого Закона…

Однако Селеном могла командовать только она. А робот явился к Эйлине. И как он добрался? На чем? Наверняка, ему помогли… Кто же этот Селен – робот-убийца или простой ретранслятор?

Под лучами солнца, уже выросшего в огромный диск, окна автолета затонировались. Сквозь солнцезащитный слой все цвета за бортом сгустились и стали выглядеть более контрастными. Чистое, без единого облачка небо стало темно-синим; нитка автомагистрали внизу – ярко-серой; поля, обрамленные строгими очертаниями лесных массивов – ядрено-зелеными…

Он не смотрел на Эйлин, но знал, что она, уткнувшись в боковое стекло, задумчиво смотрит вдаль. И все-таки, подумал Ролли, ее безопасность требует осторожности. Если Наставница и была с ним правдива, не исключено, что, помимо ее воли, она была игрушкой в руках злых людей. Не случайно она упомянула о коварстве Главы Высшего совета…

– Эйлина, – позвал он.

Девушка не отозвалась. Помолчав, Ролли произнес:

– Мы должны сменить курс…

И, не дождавшись ответа, скомандовал:

– Борт 4177. Новый пункт назначения: Порт Ней, Портовая площадь. – Мозг Ролли почему-то выбрал именно эту точку.

«Маршрут перестроен, – почти сразу отозвался борт. – Время следования до пункта назначения – сорок три минуты».

– Зачем? – не отрывая лба от стекла, произнесла Эйлина. Ролли медленно повернул голову в ее сторону.

– Для чего все это? – повторила она.

– Так нужно, Эйлина.

– Я не о том. Для чего им было приставлять к тебе робота? Чтобы привести его ко мне? Но я не пряталась… Найти меня можно было и без этого. Тогда для чего?

Да, Селен… Его намерения были до очевидности агрессивны… Кто руководил им? Наставница в этом не была заинтересована, поскольку сама беспокоилась о безопасности девушки… Тогда кто? Вилл Штокман? Значит, ему все известно о них…

Видимо, он смотрел на Эйлину как-то по-особенному, поскольку ее лицо, задумчиво-отрешенное, едва повернувшись, вдруг изменилось; словно она догадалась, что и он, Ролли, задает себе тот же вопрос и не знает на него ответа…

А Ролли не знал. Он лишь догадывался – Селен был не просто ретранслятором…

Он отвел взгляд:

– Я знаю, что должен защитить тебя…

Помолчав, спросил:

– Ты уверена, что Штокман захочет встретиться?

– Иначе быть не может! – вдруг с жаром выкрикнула она. – За его спиной творится немыслимое, запрещенное Правительством и Высшим советом! По улицам расхаживают роботы-убийцы, не знающие Законов и готовые по первой команде уничтожить любого из нас! Как же он может не встретиться с теми, кто является тому живым свидетелем и кто открывает ему глаза! Он непременно встретится! Ты расскажешь все, что знаешь, и он поймет! И если по неведению ты и был в чем виноват, то ты же и раскроешь их преступную деятельность… Я знаю – Вилл умный и справедливый человек. Он все поймет и защитит, поверь!

– Это умный и справедливый человек? Эйлина… ты уверена в этом? – медленно спросил Ролли.

– Не сомневайся! Я знаю его с детства. Мы встретимся, и ты убедишься сам.

«Почему мы?» – подумал Ролли.

– Тебе небезопасно встречаться с ним – они не позволят тебе это сделать. Никто не знает, сколько у них подобных роботов. Все, что ты знаешь, ты сможешь передать через отца. Все же, что известно мне, возможно передать только с глазу на глаз… С ним встречусь я один. Главное, чтобы твой отец убедил его принять меня.

– А тебе безопасно? Разве тебя не разыскивает полиция? Ты же сам говорил…

– Для меня главное – ты…

– Но разве не для твоей безопасности мы собрались к Штокману?

Эйлина отвернулась, и в эту минуту Ролли понял, что для себя она уже все решила.

Как быть? Если она прикажет, Третий Закон не позволит ему ослушаться человека. Как убедить ее сделать то, что не нарушало бы задуманного? И как ей это сказать, чтобы не быть услышанным электронными ушами автолета, голофонами, видеокамерами и не подвергнуть ее опасности? Написать?

Он сунул руку в карман и нащупал конверт Эйлины, переданный ему в фойе… На чем писать есть. Ручку он видел здесь, у подлокотника…

Ролли искоса посмотрел на Эйлину, вновь повернутую лицом к окну, и быстро, мелким почерком стал писать…

Неожиданно Эйлина всхлипнула:

– Это какой-то ужасный сон… Все было так хорошо…

Ролли понял, что не знает, как поступают люди, когда плачет близкий им человек. Сделал первое, что пришло в голову – протянул руку, коснулся ее плеча и негромко сказал:

– Не плачь…

В кабине стало тихо. Лишь мерно, едва слышно гудел мотор; изредка, уже успокаиваясь, всхлипывала Эйлина; с какой-то загадочной периодичностью попискивал тонким звуком бортовой компьютер… А они все летели и летели в безоблачном пространстве, навстречу бескрайней синеве, пронизанной лучами огромного сияющего солнца… И казалось, они не движутся, а таинственным образом висят в воздухе между землей и бесконечным небом…

Но вот на горизонте, там, где зелено-коричневая земля, бледнея, сливалась с бледно-голубым пространством атмосферы, выплыла темная полоса прибрежного кряжа. Ролли почему-то знал, что за его склонами располагался Порт Ней – город поэтов и моряков. Он находился на одной линии с Биг Айлендом, но на двадцать милей ближе, отчего бортовой компьютер, получив новую точку прибытия, почти не изменил направление полета.

Полоса приближалась, увеличивалась в размерах… Вот за цепью уже ясно различимых холмов показалась голубая полоса моря, через некоторое время – белые кубики домов, зеленые нитки улиц, тянувшихся к берегу…

Над холмами автолет сделал легкий крен вправо, выпрямился, стал медленно снижаться над разноцветными крышами вилл.

«Через три минуты конечный пункт маршрута», – бесстрастно объявил компьютер.

Колеса автолета мягко коснулись асфальта на свободной площадке в длинном ряду припаркованных машин. Часы на приборной доске показывали 7 часов 12 минут.

Несмотря на ранний для курортного городка час, на крохотной Портовой площади, расположенной у яхтенной марины, было относительно людно. В кафе, напротив, под голубым навесом, завтракало несколько мужчин, похожих на моряков или яхтсменов. На стоянке таксолетов, осматривая что-то под открытым капотом синего авто, сгрудилась группа пилотов, неторопливо переговаривавшихся между собой. По площади один за другим прошуршали разукрашенные в яркие краски автолеты… Мимо них с помятым ото сна лицом прошла небрежно одетая дама – у ее ног, помахивая куцым хвостом, семенила тонконогая собачка. Уже у ворот марины ее остановил мужчина в капитанской фуражке; они коротко поговорили, видимо обмениваясь любезностями, и, кивнув друг другу, разошлись.

Некоторое время они сидели, не двигаясь. Первой нарушила молчание Эйлина.

– Что теперь? – глухо, не глядя на Ролли, спросила она.

Ролли ответил не сразу, также, не оборачиваясь:

– Посиди в кабине…

Сказал и распахнул дверь. Выйдя, обошел автолет, встал перед лобовым стеклом, заслонив вид на портовую площадь, и с минуту стоял неподвижно, будто прислушиваясь. Вдруг, точно что-то вспомнив, быстро повернул голову в сторону узенькой улочки рядом с уличным кафе и неожиданно, как бы оттолкнувшись, шагнул в ее направлении.

Едва он дошел до середины площади, как по периметру, один за другим, раздались странные хлопки, похожие на приглушенный звук взрывающихся петард. И хотя их звуки были не столь сильны, чтобы испугать, находящиеся на площади люди недоуменно завертели головами. Двое моряков из кафе, поднявшись, прошли на площадь и с изумлением уставились на штанги видеокамер – вероятно, показалось, что именно с них и донеслись загадочные звуки.

Эйлина также испуганно завертела головой, пытаясь понять, что происходило на площади, но из-за припаркованных справа и слева машин ей была видна лишь та ее часть, что находилась впереди лобового стекла. И вдруг с ужасом поняла, что Ролли исчез. Эйлина потянулась было к кнопке открытия дверей, чтобы выйти наружу, но тут ее внимание привлек лежащий на подлокотнике соседнего кресла знакомый конверт. Она сняла палец с кнопки и, придвинувшись, взяла его в руки.

«Ролли Койлу» прочла она свою надпись на конверте. Сердце от предчувствия чего-то нехорошего заколотилось. Повернула конверт – почерк Ролли, мелкий стремительный…

«Меня не жди. У тебя несколько безопасных минут, чтобы сделать то, что я попрошу. Оставь голофон в кабине. На паром не садись – пройди в кафе к морякам, договорись о лодке на Биг Айленд. По прибытии на остров набери отца по чужому голофону. Встречаться с ним можно где угодно, только не у него и без средств связи. Договоритесь о визите к В.Ш. Я буду ждать тебя в автолете. Пожалуйста, сделай так, как прошу. Это важно. Записку уничтожь».

Эйлина подняла голову и с отчаянием оглядела площадь. Ролли нигде не было. Ей стало обидно и жалко себя до слез. Все происходящее походило не нелепый спектакль. Дрожащими пальцами достала голофон из кармашка жакета и, всхлипнув, бросила его на соседнее сиденье. Усилием воли, несколько раз глубоко вздохнула, смахнула тыльной стороной ладони слезы и нажала кнопку дверей.

Снаружи пахнуло душным запахом уже прогретого солнцем асфальта. Она постояла в нерешительности, вновь ища глазами Ролли… Взгляд остановился на улочке, в которой он так неожиданно скрылся, но в это время под голубым навесом громко засмеялись. Эйлина перевела взгляд на кафе и, словно очнувшись, зашагала к морякам.