Селен оказался прав – на краю тротуара, в двадцати метрах от вывески с якорем, действительно стояло несколько скучающих роботов-слуг. Он как-то печально присоединился к их обществу, но перед этим, как бы между прочим, показал глазами на широкие окна справа от входа в клуб, где они доходили почти до асфальта.

«Хочет, чтобы я сел у окна, на виду, – расценил жест Ролли, подходя к широким дверям клуба, напоминавшим корму архаичного фрегата. – Чтобы он все мог рассмотреть… Или чтобы видели они. А может, он показывает, что тот человек сидит в зале с этими окнами?»

Эта мысль заставила его остановиться. Он уже хотел было подозвать Селена, чтобы расспросить, но неожиданно массивная дверь-корма разъехалась по сторонам и он, точно от полученного приказа, шагнул на столь же странную лестницу, как и дверь клуба – больше напоминавшую деревянный корабельный трап.

Внизу трапа, справа от входа, за высокой подставкой-пюпитром, его встретили двое улыбающихся роботов. Оба были похожи друг на друга, как две капли воды и, как близнецы, были одинаково облачены в забавные, натянутые на панцири морские майки.

– Здравствуйте, сэр! – почти одновременно воскликнули металлическими голосами «близнецы». – Рады вас видеть в «Голубом Якоре». Вы один?

Ролли кивнул.

– В каком зале предпочитаете столик? – мотнув маской, спросил один из роботов.

Ролли окинул взглядом помещение, стены и интерьер которого были разукрашены и обставлены в стиле, продиктованном самим названием клуба. И судя по количеству посетителей, заведение пользовалось успехом – даже в дневное время в нем было достаточно много людей. По одному, парами или группами они сидели повсюду – на балконе, куда вела лестница напротив входа, в зале внизу, откуда доносился непрерывный гул голосов, в кабинетах рядом с лестницей, спускающейся на нижний этаж, в просторном зале справа, на окна которого намекал Селен, и даже за стойкой бара в его глубине…

– Я бы хотел у окна, – сказал Ролли.

– Хорошо. Мы подберем вам столик у окна, – учтиво сказал робот. – Прошу пройти за мной.

Ролли последовал за роботом. Они вошли в зал первого этажа и, дойдя до середины, свернули к крайнему проходу – справа от него, вдоль окон-витрин, тянулся ряд столов на два и четыре места, почти все занятые людьми, не обращавшими на них никакого внимания.

Робот подвел Ролли к столику на двоих, едва ли не единственному свободному у окон. За стеклом сразу же мелькнула тень Селена, который, будто прогуливаясь, прошел мимо, скосив маску в окно. Но Ролли, стараясь не смотреть на него, опустился на стул.

– Ваше электронное меню, сэр. Официант сейчас подойдет, – чуть кивнув головой, проскрежетал металлическим голосом робот и вложил планшет с экраном в подставку. – Желаете пока что-нибудь выпить?

Ролли почувствовал, как его лицо непроизвольно сокращается – кажется, левая щека предательски дернулась.

– Что можешь… предложить?

– Все, что вы пожелаете, сэр.

Внимание Ролли привлек продолговатый электронный бейдж – на его синем, окаймленном серебряной линией поле светилось выписанное прописными буквами имя – «Сэм».

– Сэм, что обычно пьют в это время? – спросил он, понизив голос на полтона, не желая быть услышанным за соседними столиками.

Робота, видимо, вопрос застал врасплох, поскольку ответил он не сразу; лишь через несколько секунд он слегка склонился и также негромко пророкотал:

– Кто как, сэр. Могу порекомендовать наше фирменное пиво «Голубой Якорь».

– Хорошо, – кивнул Ролли.

Когда Сэм удалился, Ролли подумал: «Кажется, этот тоже считает меня человеком… Или делает вид… Скорее найти его… Но кого?..»

Он осмотрелся и вновь подумал: «Как понять – “Вы сами узнаете друг друга”… Как узнать того, кого ни разу не видел!»

В зале стоял легкий шум, подобный шуму далекого прибоя. Он складывался из неясного гомона посетителей, тихого позвякивания посуды, шуршания салфеток, шарканья обуви, отодвигаемых стульев… И над всем этим висел густой запах человеческих напитков и блюд, казалось, усиливающийся от обволакивающей сознание мелодии, исходящей неизвестно откуда…

За спиной Ролли, тихо переговариваясь и потягивая из высоких стаканов темную жидкость, сидело трое мужчин. Проходя к столику, он успел разглядеть их – ни один из них ему знаком не был.

Впереди, за двухместным столиком, обедала пожилая пара – мужчина и женщина. Женщина, сидевшая к нему лицом, также не была похожа ни на кого из тех, с кем ему уже удалось повстречаться. В том же он сумел убедиться и относительно ее грузного спутника, сидевшего к нему спиной: когда Ролли садился за стол, тот с явным неудовольствием обернулся в его сторону…

Ролли стал приглядываться к сидящим в глубине зала. Но как ни присматривался, ни в ком ничего знакомого не находил.

Внутри стало нарастать непонимание – к чему было все усложнять? Неужели нельзя было просто подвести его к тому, кто прояснит его предназначение! Испытание? Испытание чего? И еще этот робот-ретранслятор!

Ролли, разглядывая зал, не видел окна, но чувствовал, что маска Селена торчит у него за спиной…

Он перевел взгляд на стойку бара.

Спиной к залу на высоких стульях, ближе к левому краю, сидела молодая пара. Оба в броских, ярко раскрашенных одеждах, сверкающих всеми цветами радуги – от пиджака и брюк на нем и от короткого платья до туфлей на ней. Они, не обращая внимания на маячившего перед ними робота-бармена, о чем-то ворковали, нежно глядя другу в глаза и поминутно сливаясь губами в поцелуе. Именно в эти мгновения Ролли видел их профили: этих мужчину и женщину он также никогда не встречал…

И все же, вспомнив парня с букетом, он отчего-то задержал взгляд на целующейся паре. «Людям нравится целоваться, – вновь подумал он. – Так они проявляют любовь». Из памяти всплыло:

«Любовь – чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии…»

Но откуда берется эта «привязанность»? Продолжение рода? Еще одна особенность человека?

Он перевел взгляд на двух молодых женщин, сидящих справа от влюбленной пары и в некотором удалении друг от друга. Одна – крайняя правая – также была одета довольно пестро: в широкое цветастое платье, полы которого свешивались с высокого стула. «Цветное у них в моде», – непроизвольно отметил про себя Ролли.

На ее соседке – той, что сидела слева – одежда была более строгой: темные брюки и такого же цвета приталенный жакет.

И та и другая сидели спиной в почти одинаковой позе: слегка склоненная набок голова, тонкие руки, лежащие на столе барной стойки, приподнятые плечи и узкие лопатки, продолговатыми бугорками проступающие сквозь легкую материю…

И все же что-то показалось знакомым в той из них, что сидела между воркующей парой и соседкой в платье. Ролли не сразу понял, что именно. Из памяти выплыла фотография на стене его квартиры – каштановые волосы, коротко стриженная прическа… Да, именно каштановые волосы и короткая прическа – вот что было знакомым! Неужели эта женщина и есть тот, кто все объяснит?.. Но так ли это? Пока он не видел ее лица – только каштановую прическу…

В это время принесли пиво. Робот-официант, бейдж которого свидетельствовал, что он носит имя «Клейн», вежливо поинтересовался, желает ли он что-либо заказать. Ролли, скользнув глазами по его улыбающейся маске, помотал головой – нет, спасибо…

Когда робот неслышно удалился, он вновь стал рассматривать женщин за барной стойкой.

Через некоторое время к той, что сидела справа, подошел незнакомый парень, судя по строгому темному пиджаку – из служащих. Он, улыбаясь, по-дружески чмокнул женщину в щеку, та повернулась, и Ролли понял, что ее, как и счастливого парня, он также видит в первый раз. Затем они ушли.

Теперь все внимание Ролли было обращено на девушку с каштановыми волосами. Она или не она? В квантовом мозгу стали выкладываться варианты развития событий. Прежде всего, если это та самая девушка со снимка, то…

Ролли не успел додумать, что именно – стриженая головка девушки качнулась, она повернула лицо в сторону зала и рассеянно обвела взглядом столы; на мгновение остановилась на нем и тоскливо отвернулась. Но тут же, словно удар тока – резкий поворот головы в его сторону. Так, будто до ее сознания внезапно дошел смысл увиденного…

Их глаза встретились. Ролли замер. От неожиданности в его микросхемах, казалось, внезапно остановился бег электронов: на него смотрела девушка из снимка – того самого, что висел на стене напротив дивана… И он вспомнил не только ее лицо, но и то, что ее зовут Эйлина, что ее отец со времен первых межпланетных экспедиций близкий друг профессора Вилла Штокмана – Главы Высшего совета и Правительства, и что он возглавляет далеко на побережье самую крупную научную станцию… И что он, Ролли, познакомился с ней год назад на конференции по биотехнике, то есть тогда, когда его еще не было…

Он не успел удивиться этому открытию, потому что ее лицо – открытое, с ямочками на щеках – вдруг побледнело, большие карие глаза наполнились влагой и в их мутном блеске, словно крик рвущихся наружу чувств, выплеснулись изумление, укор, невыразимая душевная тоска…

Кто она? Какую тайную силу имеет над ним это хрупкое существо, если способно определить его судьбу и предназначение в этом странном мире людей?

Ролли не в силах был отвести взгляд от ее пронизывающих глаз. Неожиданно девушка сползла со стула и, словно завороженная, глядя только на него, стала приближаться – не замечая окружающих, машинально обходя столы…

И вот она перед ним. Они молча смотрят друг на друга, и это не остается незамеченным за соседними столами. И женщина впереди, и мужчины позади Ролли подняли головы.

– Почему? – тихо произнесли ее губы. – Почему ты исчез? Я ждала тебя…

Ролли, глядя на нее снизу вверх, молчал. Компьютер лихорадочно искал варианты действий. Казалось, прошла вечность, прежде чем, наконец, пришло решение – для начала надо быть вежливым…

Он поднялся и показал рукой на стул напротив:

– Здравствуй, Эйлина… Прошу, садись…

По лицу девушки пробежала тень.

– Ты говоришь так… словно хочешь объявить приговор, – срывающимся голосом выдавила она.

– Прости, я не сразу нашел тебя здесь.

– А искал?

– Да, – искренне сказал Ролли. Ему показалось, что в глазах Эйлины блеснули искорки негодования. Она отодвинула стул и плюхнулась напротив.

– От тебя веет холодом! Ты не хотел бы объясниться?

Ролли вновь не знал, что ответить, потому что не знал, что должен объяснить… Хотя… Хотя была записка…

«Ты не пришел на встречу. И уже день, как от тебя нет вестей. Больше ждать не буду. Если захочешь, найдешь меня сам. Эйлина».

Значит, она знала, где он живет, и он не пришел на встречу… Надо попробовать… Как можно искренней…

– Эйлина, меня здесь не было. Так сложилось…

– Ты улетал, не предупредив? Дома тебя не было!

– Пожалуй, что так…

– Но ты же взял недельный отпуск, как и я… Мы же договорились, что летим к отцу! – Она смотрела на него глазами, полными слез. – И потом… в Центре мне ничего не сказали… про это. В конце концов, ты мог позвонить! Но ты даже отключил голофон… Почему? Что случилось?

– Я не мог… Это правда. Но как только освободился, я стал искать тебя…

– Искал, но не звонил!

– Искал, но не звонил, – искренне сознался он и вдруг подумал, что первый контакт с непосвященным о нем человеком у него начался с вранья. Неужели всем людям приходится лгать друг другу? Хотя то, что он сказал, было не так уж далеко от правды…

Она печально взглянула на нетронутую кружку пива и подняла глаза:

– Я устала. Давай уйдем.

– Ты хочешь уйти?

– Да. Ты на автолете?

– Нет. Мы с Селеном шли пешком.

На лице Эйлины изобразилось изумление:

– Ты шел пешком? Зачем?

– Так получилось.

– Так получилось? А кто такой Селен?

– Это мой робот-слуга.

Эйлина помотала головой из стороны в сторону и тихо произнесла:

– Слишком много странностей за последние два дня. Зачем тебе робот? Он наверняка стоит кучу денег. И почему он следит за нами?

Ролли мельком взглянул на маячившую в витрине маску проклятого робота.

– Не знаю почему. Мне сказали, что он нужен по работе. Мне его придали.

Эйлина вдруг заторопилась, как человек, которому больше невыносимо слушать явную нелепицу.

– Я не могу здесь находиться! – выкрикнула она поднимаясь. – Поговорим в другом месте! Расплачивайся. Я подожду снаружи!

И она быстро пробежала к выходу, вновь сопровождаемая любопытством соседних столиков.

«Так, видимо, надо, – подумал Ролли. – Здесь она не может ничего открыть для меня. Но, похоже, она не знает, кто я. Она путает меня с другим… Тоже Ролли и очень похожим… С тем, что со снимка? Или не путает? Ведь снимок в моей квартире, и я знаю о ней… Но почему такие сложности? Надо связаться с Наставницей. Она наверняка все видела через Селена…»

Потом вдруг накатила другая мысль: «Она сказала “расплачивайся”. Видимо, за эту кружку. Как?»

Он вытащил из кармана пластину жетона-идентификатора, нащупал зеленую кнопку. Что дальше?

Его взгляд привлек планшет, торчавший из подставки рядом с пучком бумажных салфеток. Взял в руки. На планшете – три кнопки, расположенные вертикально одна под другой: «Меню», «Стоимость», «Оплатить». Теперь все понятно…

Ролли приложил жетон на «Оплатить». На экране высветилось: «Оплачено».

Уже проходя мимо пюпитра, услышал, как стоявший за ним робот «Сэм» вежливо проскрежетал:

– Всего доброго, сэр! Рады, что вы, наконец-то, нашли друг друга!

Ролли молча вышел.

Эйлина не стала ждать. По крайней мере, у входа в клуб ее не было. Ролли попытался отыскать ее взглядом в толпе прохожих, посмотрел направо, налево – это ему не удалось.

– Если ты ищешь Эйлину, она пошла туда, откуда пришли мы. К набережной, – послышался металлический голос за спиной.

Ролли повернулся – Селен показывал рукой в сторону моста.

– Откуда ты знаешь ее имя?

– Она так сказала сама, когда я представился. Она сказала…

– Тебя никто не просил это делать, – оборвал его Ролли и зашагал прочь.

Ролли шел быстро, насколько это было возможно в толчее улицы, стараясь высмотреть удаляющуюся фигуру Эйлины – она не могла уйти далеко. И действительно, вскоре, метрах в пятнадцати впереди, из-за спины остановившегося вдруг парня выплыла каштановая прическа. Ролли зашагал быстрее. Он окликнул ее, но она не обернулась. Когда до нее оставалось несколько метров, окликнул вновь – она остановилась, не оборачиваясь. Ролли приблизился, обошел ее и, не обращая внимания на недовольство прохожих, натыкающихся на стоявшую посреди тротуара пару, взглянул в лицо. Она отвела глаза в сторону.

– Прости, ты, кажется, обиделась, – предположил он вслух.

Эйлина молчала.

– Что я должен сделать, чтобы ты простила?

Она повернула к нему измученное лицо:

– Ты не должен врать!

С минуту они смотрели друг на друга. Она – взглядом уязвленной женщины; он – взглядом мужчины, чувствующего свою вину, но не знающего, что сказать в свое оправдание. Их толкнули – зазевавшийся мужчина едва успел уклониться в сторону, чтобы на ходу не наскочить на девушку; и все же задел ее плечом, и она, непроизвольно сделав шаг вперед, уткнулась в грудь Ролли. Ролли, инстинктивно защищая от возможного причинения вреда, заслонил хрупкое тело девушки, и та на мгновение замерла в его руках; потом, оттолкнувшись ладонями от груди, медленно освободилась из объятий.

– Давай отойдем в сторону, – сказал Ролли.

Они отошли.

– Я хочу уехать… – бесчувственно произнесла Эйлина.

«Почему уехать? – пронеслось в голове Ролли. – А предназначение? Она не знает его? Для чего встреча? Ошибка? Быть может, повстречал не того человека? Но она признала Ролли… Значит, не ошибка! Надо остановить ее…»

И он спросил:

– Почему ты хочешь уехать? Давай поговорим…

– Потому, что я хочу знать, почему ты не пришел! Я думала, ты любишь меня, и хочу верить, что так оно и есть… Но я не могу в этом убедиться, пока ты лжешь! Мы должны были лететь к отцу, рассказать ему о помолвке, и вдруг ты исчезаешь! А, появившись, лжешь!

«Мы… любим друг друга? – переспросил Ролли. Это открытие показалось ему спасительным. Кажется, теперь он знал, как поступать – из памяти всплыло специально запомнившееся утром:

«Любовь – особое обострение того, что у них называется “чувством”, и выражается обязательным наличием букета, объятия и поцелуя в губы…»

Только как это осуществить? Не напугает ли он ее?

И Ролли решил для начала как можно мягче объяснить ей свои затруднения:

– Прости… Если я люблю, то должен быть… букет… – начал он, с трудом подбирая слова; но не договорил…

– Любовь – это не букет! – с горечью вскрикнула Эйлина. – Это искренность! Я думала, что из всех женщин на свете я самое дорогое для тебя, так же, как ты для меня! Что мои помыслы есть твои, как твои для меня… А ты исчез, обманул наши надежды и продолжаешь лгать!

– Значит, ты не знаешь… обо мне? И хочешь узнать?

– Да, да, да, только правду! – вновь вскричала девушка.

Ролли некоторое время молчал.

– Это приказ? – наконец, выдавил он.

– Приказ? – изумилась Эйлина. – Да! Если хочешь – приказ!

«Это не противоречит Первому и Второму Законам, – подумал Ролли, зная, что Селен стоит где-то рядом за спиной и, значит, их слышат… – Быть может, это требуется для того, чтобы она заговорила о главном?»

– Хорошо, – медленно произнес он. – Правда заключается в том, что когда ты с Ролли договаривалась о встрече, меня еще не было…

Эйлина закрыла глаза и пошатнулась. Казалось, еще мгновение и она упадет. Ролли подхватил ее руку, но рука выскользнула из его ладони.

– Я уезжаю, – едва слышно произнесла она. – Найдешь меня, когда будешь готов сказать правду… И вызови таксолет.

– Селен уже вызвал, – послышался металлический тембр за спиной.

Ролли повернулся. При виде ненавистного слуги зрачки его сузились до раскаленных докрасна точек, но сразу погасли – он услышал, как у тротуара остановился автолет.

Когда обернулся, Эйлина, протискиваясь в кабину, нервно говорила пилоту: «Сорок второй квартал, шестая улица… двадцать восемь».