Несмотря на то, что о существовании Ролли, включая Парга Моргана, знали только несколько человек, и вряд ли кто другой в Центре автоматических технологий концерна «AFK» узнал бы его при встрече, профессор Ева Брик побеспокоилась, чтобы андроид не столкнулся ни с кем из его сотрудников. Коридоры и лифты, по которым ее детищу предстояло подняться на крышу, были для посторонних заблокированы, камеры наблюдения предусмотрительно отключены, парковочная площадка на крыше освобождена от автолетов, а в единственный, ожидавший их аппарат прошли в полной темноте. И почти сразу поднялись в воздух, набрали скорость и, сделав разворот, понеслись в сторону города.

Через полчаса они уже маневрировали меж небоскребов. Ролли смотрел в окно – бесстрастно, но не отрываясь. Смотрел на мелькавшие и сверкавшие иллюминацией гигантские здания, на автолеты, проносящиеся на всех уровнях улиц, на людские потоки, сверху казавшиеся муравьиными вереницами, на мчавшиеся меж ними машины…

Ева молча наблюдала за ним, пытаясь угадать, что он чувствует. Хотя знала – наверняка ничего! Пока Ролли не мог чувствовать в человеческом смысле – слишком мало опыта и впечатлений. И все же она не мешала ему знакомиться с новым для него миром – все, что она должна рассказать о нем, она скажет позже…

Резко накренившись на правый борт, автолет свернул на широкую и прямую улицу; на бреющей скорости пролетел еще несколько минут, неожиданно завис над посадочной площадкой – чуть в стороне от проезжей части – опустился и мягко коснулся колесами темного асфальта. Пилот за перегородкой, не гася двигатель, с минуту поколдовал над навигатором, заученным движением переключился на новый режим движения, и плавно, уже как наземное транспортное средство, автолет вырулил на главную улицу, влившись в общий поток таких же машин.

На этот раз двигались медленно, долго, изредка перестраиваясь то на одну, то на другую полосы, и, наконец, перед широким, как площадь, перекрестком свернули на придорожную парковку и остановились.

Выйдя из автолета, Ролли и его Наставница оказались на оживленном тротуаре, по которому освещенные огнями реклам и витрин в обе стороны двигались тесные потоки людей. Их количество, пестрота одежд, озабоченность, с которой они, почти не разговаривая между собой, неслись навстречу и вслед друг другу, шарканье ног, шуршание шин, шипение пролетающих вверху автолетов – все это, казалось, на мгновение поразило компьютерное сознание Ролли. Он замер, несколько раз бросил взгляд налево и направо, поднял голову вверх. Меж небоскребами широкий проспект казался ущельем, забитым людьми, роботами и машинами, мелькавшими в свете огней на всех ярусах этой беспокойной артерии. Ролли провожал глазами пролетавшие над проспектом автолеты, оглядывал вершины уходящих в темноту небоскребов, всматривался в светящиеся в вышине точки окон…

Брик коснулась его руки:

– Пойдем. Здесь будешь жить. Я покажу тебе твое жилище.

Ролли отстраненно посмотрел на нее и кивнул.

Обходя прохожих, они пересекли наискосок тротуар, прошли вдоль огромных витрин, набитых манекенами и товарами, свернули под огромную арку, вышли на улочку, образованную стенами двух высотных зданий. Шум проспекта внезапно остался где-то позади. Здесь было немноголюдно, покойно и тихо; даже слышны были шаги…

Дойдя до середины улицы, они приблизились к высоким стеклянным дверям справа, у которых под небольшим освещенным козырьком стоял среднего роста мужчина. На нем была темно-синяя ливрея, на голове – высокая фуражка с золотистым околышем. Мужчина вопросительно взглянул на Брик, но, переведя взгляд на ее спутника, почтительно кивнул:

– С приездом, мистер Ролли!

Ролли внимательно посмотрел на мужчину, но ни он, ни идущая на шаг позади Брик ничего не ответили – стеклянная дверь распахнулась, и они вошли в просторное, залитое светом фойе. Огни огромных люстр, сверкая тысячами бликов, отражались в белом мраморе пола, отсвечивались в зеркально отполированных камнях квадратных колонн, протянувшихся двумя рядами от входа до лифтовой зоны напротив.

В фойе также было пустынно и тихо. Но тишину нарушило торопливое цоканье каблучков миловидной дамы, внезапно выплывшей из-за колонн и направившейся навстречу вошедшей паре.

– Рады вас видеть, мистер Ролли, с приездом! – с улыбкой проворковала она, едва приблизившись. – Вам записка от известной вам молодой особы…

Она протянула крохотный конверт, обласкав спутницу снисходительной улыбкой.

Ролли неуверенно взял послание в руки и пробежал глазами по надписи. Буквы мгновенно сложились в слова: «Ролли Койлу». Он поднял глаза на даму. Взгляд его, видимо, был настолько холоден, что та смутилась. Настала неловкая тишина.

– Я провожу вас… – торопливо произнесла дама и, пропуская вперед вошедших, посторонилась.

Уже когда Ролли и Брик вошли в лифт, она, успев прийти в себя, бодро, но вежливо произнесла:

– Доброй ночи, мистер Ролли!

Двери бесшумно сомкнулись и, судя по тому, что их заметно придавило к полу, лифт самостоятельно понесся вверх.

– У меня электронный ключ – лифт считал с него этаж, – пояснила Брик, решившая, что пора знакомить Ролли с новой обстановкой. – Нам на 21-й… Это твой лифт. Он остановится у номера 2120. Электронные ключи от лифта, квартиры и личного автолета, а также банковские счета, все твои данные и метрики – на этом жетоне-идентификаторе… Можешь носить его как украшение, в кармане или еще где пожелаешь, но он всегда должен быть при тебе…

Она протянула ему ладонь, на которой лежала металлическая с серебристой цепочкой пластинка.

– Вот, возьми…

Ролли повертел пластину в руках, поднял ее за цепочку, опустил на ладонь и не спеша вложил в правый карман пиджака, где уже покоился переданный ему в фойе конверт. Нащупав его, он посмотрел на Помощника Учителя:

– Они… знают меня?

Но ответить та не успела: двери лифта распахнулись. Вслед за ними раскрылись вторые двери, на которых промелькнули металлические цифры – «2120».

Квартира показалась Ролли знакомой, хотя видел он ее впервые. Состояла она из студии-зала со сменными электронными обоями, которые сейчас изображали облака на фоне голубого неба. Помещение казалось неуютно огромным – возможно, от почти отсутствия в нем мебели и стеклянной стены, за которой, создавая иллюзию продолжения комнаты, сияли огни большого города. Из мебели же было лишь самое необходимое – кухонная стенка, выстроенная перпендикулярно стеклянной стене, так что между ней и правой глухой стеной образовывался своеобразный проход; рядом с кухней – одинокий стол с несколькими стульями. Посреди комнаты, спинкой к кухне, покоился длинный диван светлой кожи с вытянутой тахтой с правого угла; перед диваном – стеклянный журнальный столик. Завершали убранство платяной шкаф, встроенный в стену, противоположную наружной стене-витрине, и напротив дивана – высокая прямоугольная тумба с изящным металлическим кубом головизора.

Выше куба, на стене, висело единственное украшение комнаты – большого формата снимок мужчины и женщины в голубой раме.

Именно этот снимок почему-то привлек внимание Ролли, едва он вошел в зал. Пройдя на середину, он остановился, скользнул глазами по стене и, обойдя диван, приблизился: со снимка, обнявшись, счастливо улыбались молодой парень, также в розовом пиджаке, и девушка с каштановыми волосами, подстриженными в короткую прическу…

На парня Ролли почти не обратил внимания; но в облике девушки было что-то знакомое. Из глубин компьютерного мозга всплыли ее лицо, каштановые волосы… Тут же вспыхнуло невероятное предположение…

Ролли сунул руку в карман пиджака и достал конверт. Неторопливо распечатал, достал вдвое свернутый листок, развернул и медленно прочел:

«Ты не пришел на встречу. И уже день, как от тебя нет вестей. Больше ждать не буду. Если захочешь, найдешь меня сам. Эйлина».

Ролли поднял глаза на Брик, все это время пристально наблюдавшую за ним.

– Мы с ней знакомы? – тихо спросил он. – Кажется, я ее знаю.

Помощник Учителя медленно помотала головой:

– Не думаю, что ты с ней знаком. Но не исключено, что она занесена в твою память… Как и многие другие, с которыми тебе, возможно, придется общаться. Так надо, Ролли! Будь готов, что твоя программа узнавания еще не раз будет задействована. Этот снимок специально установлен здесь для привыкания. Как, впрочем, и записка… Реагируй всегда спокойно, и твой мозг сам подскажет, что делать.

Она помолчала.

– А теперь я бы хотела, чтобы ты внимательно выслушал меня! – назидательно, словно подготавливая его к серьезному разговору, сказала она. – Для всех ты с завтрашнего дня биотехник, сотрудник Центра автоматических технологий концерна «AFK» – Ролли Койл. По происхождению ты – клон. Это к вопросу о семье и родственниках. Соответствующая информация – все на том же идентификаторе, что я передала в лифте. Чтобы активизировать ее, нажми на белую кнопку жетона…

Она смолкла и внимательно, словно желая убедиться, что ее понимают, уставилась в немигающие глаза Ролли. Тот достал из кармана пластину и, нащупав на ней белую кнопку, кивнул:

– Я понял…

– Хорошо. Теперь вот о чем… Ты мало в чем нуждаешься, но тем не менее тебе понадобятся расходы – одежда, встречи и тому подобное… Поэтому жетоном можно пользоваться и как банковским средством. Для этого нажми кнопку зеленую. Счет на жетон будет пополняться регулярно. Кстати, на первое время одежда здесь… – Она кивком головы показала на встроенный платяной шкаф.

– Теперь о твоих действиях. Походи по улицам, присмотрись, освойся… В общем, познакомься с миром людей! Потом мы с тобой свяжемся. Если же тебе понадоблюсь я, можешь вызвать меня по головизору, хотя желательно делать это только в крайнем случае. Вызов – нажатием желтой кнопки на пульте и цифры «5» одновременно; пульт – на тумбе… Канал защищен. Пультом можно пользоваться и для вызова автолета, регулирования света, штор, электронных обоев… В общем, разберешься.

Брик привычным движением, не глядя, сняла с нагрудного кармана миниатюрный аппарат и протянула Ролли:

– А это для связи со мной вне этих стен. Аппарат похож на обычный голофон людей. Однако, в отличие от других, на этом нет видеосвязи. Зато в верхнем левом углу имеется кнопка экстренной связи со мной… Да, это она… – Профессор одобрительно кивнула, глядя, как Ролли молча нащупывает черную верхнюю кнопку. – Есть и еще один канал связи, но… о нем позже.

За внешней немногословностью и невозмутимостью своего подопечного Ева Брик с удовлетворением отмечала, что слушает он внимательно, откладывая в памяти каждое ее слово. Она продолжала:

– И последнее. Твой автолет – внизу, на подземной парковке. Для его вызова наберешь на пульте номер «33». Ключ от автолета и права на вождение – также на жетоне. Но о тебе, истинном, здесь никто не знает… Так что не стоит с кем-либо разговаривать о себе. Ты меня понял?

Ролли кивнул.

– Ну, кажется, все. Ты хотел меня о чем-то спросить?

– Да… Для чего я вам и все это? – Он жестом показал на комнату. – Научный эксперимент?

Помощник Учителя отвела взгляд в сторону стеклянной стены:

– Об этом позже… В свое время. Возможно, уже завтра… Прощай! Все будет хорошо…

Она повернулась и торопливо прошагала в сторону выхода. Уже у дверей остановилась и, не оборачиваясь, махнула в сторону прохода между кухней и правой стеной:

– Там ванная комната… Людям она бывает необходимой…

Двери перед ней одна за другой распахнулись, и она исчезла в кабине лифта.

Некоторое время Ролли стоял не двигаясь. Потом прошел за кухонные шкафы. В проходе зажегся свет, осветив в стене, справа, одинокую дверь – видимо, за ней и находилось то, что было «необходимым» для людей. Из глубин блока памяти всплыло определение:

«Ванная комната – это помещение в квартире или жилом доме, предназначенное для купания или принятия душа… Часто оснащается унитазами, а также биде…»

Ролли шагнул в проход; остановился перед дверью и осторожно, словно желая запомнить возникшее ощущение, нащупал ее гладкую поверхность; в тот же момент дверь бесшумно скользнула в стену, и открывшееся помещение ярко осветилось…

Это была просторная комната – почти треть площади самой квартиры. Слева, как и в зале, стена была стеклянной, однако наполовину скрыта матовой шторой. Посреди комнаты на сверкающем мрамором постаменте, словно ступень пирамиды, возвышался такой же мраморный прямоугольник с белоснежным овальным углублением. «Кажется, ванна – место купания, – отметил для себя Ролли. – Похоже, они придают ей магическое значение – стоит в центре…»

Он шагнул в комнату; но едва сделал шаг – замер: напротив, за ванной, кто-то шевельнулся. Он сделал еще несколько шагов – то же самое повторил незнакомец. Ролли приблизился к постаменту и заглянул в углубление ванны – нагнулся и он. Ролли поднял голову – незнакомого мужчину по пояс скрывала широкая тумба с двумя углублениями, такими же белоснежными, как и ванна, но меньших размеров. Над каждым из них нависали загнутые книзу серебристые трубки… Взгляд Ролли скользнул вверх – глаза их встретились… В мозгу щелкнуло: «Зеркало! Зеркало, которое висит над тумбой! Эти странные углубления – раковины для умывания! Люди здесь умываются и смотрят на себя в зеркало… Но тогда… этот мужчина в зеркале – я».

Он медленно обошел постамент и приблизился к тумбе. С зеркала на него смотрел двадцатипятилетний парень в розовом пиджаке, хорошо сидевшем на статной, спортивной фигуре. Приподнятый подбородок, русые волосы, широкий лоб, тонкие линии носа и губ… Вид независимый, даже гордый. И глаза – голубые, пронзительные… Где он видел это лицо?

Ролли развернулся и быстро прошагал к дверям. На ходу бросил взгляд на висевшие на стене халаты и полотенца, на фаянсовые вазы под ними… «Унитаз и биде – промелькнуло в голове. – Но они вряд ли понадобятся… Кажется, мне вообще здесь ничего не понадобится…»

Выйдя в зал, Ролли вновь прошел к снимку на стене. Теперь он смотрел на парня. Тот улыбался, положив руку на плечо девушки. Губы, нос, прическа, овал лица… То же лицо, что смотрело на него с зеркала… То есть его, Ролли, лицо… Неужели на снимке он сам? Только глаза другие. Здесь светящиеся и счастливые, а в зеркале – настороженно-пронзительные… А девушка? Он что же, знал ее, если снялся в обнимку? Но когда это могло случиться? Наставница ничего об этом не знает…

Не отрывая глаз от снимка, он попятился назад и медленно опустился на диван.

Некоторое время он ни о чем не думал. Казалось, все процессы, внутренние связи и запрограммированные функции отключились. И только отсчитывалось время. Время, принятое людьми…

Когда настало три часа утра, Ролли очнулся. Он встал и, сосредоточившись, отключил освещение – зрение мгновенно переключилось на ночное видение. Ролли прошел к прозрачной стене и уставился сквозь стекло в темноту…

Внизу он видел миниатюрные дорожки сквера, поблескивающий прудик, за ним – сверкающий водяными струями фонтан на центральной аллее, детские карусели, пестрые палатки… А дальше – освещенную набережную широкой реки с каменными перилами, огни небоскребов на противоположном берегу, светившиеся мутными пятнами в стелющемся над водой тумане…

«Эти люди сделали много удобного, – подумал Ролли. – И эти скверы, и набережные, и ванные комнаты с биде и унитазами… И нас для своего удобства… Но для какого удобства предназначен… ты сам?»

Внезапно Ролли понял, что ответ содержится в заложенных в него Законах. Только надо вычленить заключенную в них суть, найти их тайный смысл…

«Не причинять вреда человеку действием или бездействием, если человек не представляет угрозу для других людей».

«Это Закон Первый… Но что из него следует? Что есть люди, не причиняющие вреда другим людям, и те, кто этот вред наносит… Что еще? А еще, кто представляет угрозу другим, тому должен быть нанесен вред, чтобы предотвратить нанесения им вреда человеку или тому, что создано им для своего удобства. Но не орудием ли этого являюсь я в таком случае? И не в этом ли мое предназначение – предотвращать нанесение вреда человеку человеком, стать орудием наказания человека дурного? Тогда Законы Второй и Третий – лишь условия выполнения Закона Первого – быть орудием людей для их защиты от тех из них, кто приносит зло…»

Ролли повернулся и неслышно прошел к дивану.

«Но если человеку разрешается наносить вред другому человеку, приносящему вред, то не есть ли это такое же зло? И что тогда есть добро? Ответное зло? Уж не значит ли, что у людей есть зло доброе и зло недоброе? И кто отвечает злом на зло – тот и справедлив? Но тогда все люди по своей природе злы и так или иначе приносят друг другу вред… Странные они, люди…»

Ролли сел. Некоторое время его мозг работал сам по себе, бессознательно осваивая странное противоречие… Затем в нем вновь вспыхнула мысль:

«В конце концов, это дело людей… И похоже, их Законы мало отличаются от моих… Значит, и я мало отличаюсь от них… Хотя, чтобы не вершить доброе зло собственными руками, они пытаются создать таких, как я… Получается, я и есть вершитель доброго зла… Это и есть мое предназначение? Нет, Наставница права… Надо хорошо изучить людей…»

И, словно желая немедленно приступить к задуманному, он встал, подойдя к тумбе, нащупал пульт головизора и нажал первую попавшуюся под палец кнопку. Из металлического куба взметнулся вверх голубой луч и, задрожав, развернулся в прозрачный экран. Еще через мгновение на нем вспыхнуло трехмерное изображение сидящего за столом мужчины в черном пиджаке, глядящего прямо в глаза Ролли. От неожиданности он отступил на несколько шагов назад, но в это время мужчина объявил:

– …Теперь к новостям из Высшего совета и Правительства… Как известно, Глава этих уважаемых органов, профессор Вилл Штокман, вчера по возвращении с краткосрочного отпуска подписал распоряжение о запрете разработки и производства роботов модели RH-04 – андроидов, являющихся полным аналогом человека…

На экране в обитом красным деревом кабинете появилось изображение коренастого, с седыми коротко стрижеными волосами мужчины. Его угловатое лицо, суровый взгляд и величавая походка, с которой он подходил к широкому столу, – все выдавало в нем человека, облеченного властью и привыкшего повелевать. Он сел за стол, достал из внутреннего кармана пиджака толстую ручку и решительным росчерком что-то отписал на листе, лежащем на раскрытой массивной папке.

Голос за кадром, тем временем, вещал:

– …информация о подобных изысканиях в Центре автоматических технологий концерна «AFK», как вы помните, не раз просачивалась в новостные ленты. В связи с этим наши операторы побывали в стенах этого ведущего центра робототехники и повстречались с его руководителем – профессором Паргом Морганом…

В тот же миг на экране кабинет Главы Высшего совета сменился просторным помещением. Ролли сразу узнал его – кабинет Учителя. За столом, перед которым еще вчера стоял он сам, возвышалась голова профессора. Трехмерное изображение стало приближаться, словно втягивая Ролли к его лицу, и вот уже на весь экран на него, сквозь огромное пенсне, смотрели пронизывающие глаза его создателя.

– …профессор Морган и его заместитель по перспективным проектам профессор Ева Брик выразили полную поддержку подписанному документу…

Голос диктора заглушила монотонная речь Учителя:

– …Несмотря на безусловные возможности Центра автоматических технологий «AFK» в разработке и массовом производстве роботов типа RH-04, мы хорошо осознаем всю неэтичность и даже опасность создания полного человеческого аналога. По сути, это означало бы создание конкурирующего человечеству сообщества, последствия которого могли бы стать в лучшем случае непредсказуемыми, а в худшем – разрушительными для всей нашей цивилизации и культуры. В связи с этим могу заверить, что слухи о якобы ведущихся в стенах Центра разработках в области аналоговой робототехники являются совершенно беспочвенными…

Лицо Учителя исчезло, и на экране вновь замаячил мужчина в черном пиджаке. Теперь он, улыбаясь, стал говорить о новостях менее официальных, но Ролли уже отключил слух. Мысли, хлынувшие тревожным потоком, лихорадочно забились в его мозгу: он, созданный по подобию человека для искоренения человеческого зла, запрещен самим же человеком! Как такое могло быть! Значит, доброе зло запрещено и разрешено нанесение вреда человеку?

Ролли чувствовал, как от напряжения его электронный мозг стал сбиваться, точно от внешних помех. Еще немного – и мысли отключатся, как и слух. И вдруг, словно удар током: человек запретил наказание зла именно роботом! Потому что это привилегия самого человека! Но почему солгал Учитель? Не следует ли из этого, что он, Ролли, запрещенный людьми, специально скрыт от них, потому что Учителю необходимо именно тайное орудие справедливости? И именно такое, как он, Ролли? Но не означает ли это, что он должен скрывать свою истинную суть? Скрывать от всех?

Он нажал кнопку пульта – прозрачный экран схлопнулся в голубой луч, и через мгновение, светящаяся полоска исчезла в оптическом глазу головизора…

На этот раз он сидел долго. Отключившийся мозг, как таймер, отчитывал время: 5: 21… 5: 22… 5: 23…

В 6: 00 «таймер» сработал – чередой запульсировали мысли, вспыхивая в голове, словно сигналы маяка:

«Никто не знает о моем существовании… У меня есть все, что требуется человеку – разум, биография, документы, деньги… Я могу жить человеческой жизнью, надо лишь понять ее… Она права… Необходимо вжиться, изучить их, людей… Но я – RH-04/RLL-511, запрограммированное Законами орудие тайной цели Учителя. Совместимы ли жизнь человека и запрограммированность на исполнение тайной цели? Наверное – да… Создавая меня, они знали, что делают. Надо только понять людей…»

И мысли оборвались.

В 9: 00 он встал и прошел к лифту.