Сначала сквозь ресницы пробился свет… Затем выплыло чье-то лицо. До слуха дошло:

– Как он…

– …очнулся…

Владимир Иванович шевельнул губами, пытаясь спросить, где он.

– Живы! Черт бы вас побрал! – далеким эхом донесся голос майора-следователя. – Вы там, куда и пришли, в кабинете Хагерта…

Зеленин сделал попытку подняться, но, почувствовав нестерпимую боль в голове, только невольно сжал виски ладонями.

– Лежите! – придержал его Галев. – Сейчас перевяжут… Коля!

Лицо склонившегося над ним парня показалось знакомым. Зеленин поморщился – похоже, тот самый незнакомый «портье»…

– Повезло, однако… – рассматривая рану, нараспев произнес тот. – Вскользь прошло. Сейчас приподнимем голову…

– Лучше… сяду, – пробормотал Зеленин.

– Сумеете?

Майор и «портье» помогли сесть. Голова гудела. Ощупав кожу дивана, огляделся – в комнате какие-то люди…

– Как я… оказался? – выдавил он и поморщился – слова отозвались пронзительной болью.

– Это вас надо спросить! – с досадой бросил майор. – Болит?

Он быстро взглянул на парня:

– Чего стоишь – обработай рану!

– Потерпите… – не обращая внимания на окрик, пропел тот и осторожно прикоснулся к голове чем-то влажным. – По этой части скоро приедут… А пока перевяжем.

Галев подтянул стул и сел.

– Что же так опрометчиво, Владимир Иванович? Чуть операцию не сорвали! Мы, грешным делом, вас заподозрили. Хорошо супруга позвонила – нашла мою визитку… Пришлось на ходу менять диспозицию – едва успели. А надо было с поличным!

Неожиданно в кабинет стремительно прошел незнакомый Зеленину полковник. Галев встал, но старший офицер махнул рукой – сиди! Осмотревшись, прошагал к дивану и быстро, полубоком, присел на диван рядом с Зелениным. Сняв фуражку, вытер платком лысый череп и, помолчав, хмуро спросил:

– Как себя чувствуете? Моя фамилия Майданов.

– Голова гудит… – признался Зеленин.

– Это она вас… – Галев кивнул на сидящую напротив, у приставного столика, женщину в серой мужской рубашке. Зеленин подслеповато сощурился и в изумлении отвел руку начавшего бинтовать голову «портье»:

– Вера… Ивановна?!

Галев усмехнулся.

– Она, она! Угодили под руку «Михалыча»… Кажется, слыхали о таком? – Галев покосился на женщину. – Знаменитая личность!

Женщина отвернулась.

Галев беззвучно хмыкнул:

– А знали бы вы, какой колоритной личностью был ее папаша! Легендарной, можно сказать!

– Почему… «Михалыч»? – почти простонал Владимир Иванович и, вновь отстранив руку «санитара», изумленно уставился на заведующую.

Майор повернулся к Майданову:

– Разрешите, товарищ полковник?

Тот кивнул.

Галев еще раз мельком взглянул на заведующую.

– Краткий экскурс, Владимир Иванович… Чтобы вы имели представление, так сказать. «Михалычем» звали ее отца – Ивана Михайлова. Работал некогда во Франции, в одном из наших представительств. Там же провела свое «отрочество» и наша Вера Ивановна – его единственная дочь. А потом этот чиновник в одночасье превратился в крупного дельца по части древностей. Да еще какого! – контролирующего внушительную часть отечественного теневого рынка! Когда же внезапно приказал долго жить, эта кличка и перешла на дочь. Так и стали звать в прежнем окружении отца – «Михалыч-младший». Вот, значит, как, Владимир Иванович!

На лице профессора изобразилось страдание.

– Туго, что ли? – поинтересовался бинтовавший его парень. – Сейчас ослаблю…

– Да, пожалуйста… Но почему… здесь, в отеле? – пролепетал Зеленин.

Галев усмехнулся:

– Невероятно, правда? Ей бы горя не знать с капиталами папаши, а вот, подишь ты – заведующая у Хагерта! Мы сами изумились, когда раскопали ее историю. Влюбилась она, Владимир Иванович! Встретила на своем жизненном пути молодого подающего надежды аспиранта – Мартина Марковича Хагерта, бывшего рыбака-матроса… Так ведь, Вера Ивановна?

Галев обернулся, словно желая удостовериться, что за столом его слушают.

– Только злым гением оказался этот Хагерт… Разорил до нитки. Сначала, смекнув про все перспективы, бросил скучную науку и окунулся с головой в новую жизнь – стал чуть ли не правой рукой влиятельного папаши, почти поверенным «семьи». А через некоторое время происходит невероятное – через два года после свадьбы Михайлов-отец ни с того ни с сего отходит в иной мир, а все нажитое «непосильным трудом» отписывает… Кому бы вы думали? Да все тому же Хагерту! Вот так… Дочери же, на удивление, достается по завещанию совсем ничего – какая-то мизерная часть богатого наследства! Ума не приложу, как это могло произойти… А, Вера Ивановна?

Женщина молчала.

– Одно из двух, – не дожидаясь ответа, заключил майор. – Либо отец настолько доверял ему, что казалось невозможным в нем обмануться, либо была другая причина, судя по истории с профессором Данилиным…

– Данилиным? – Зеленин растерянно глянул на майора.

– Да, с ним. Но о нем позже… Так или иначе, Владимир Иванович, Хагерт в одночасье становится состоятельным человеком, обзаводится собственным делом и преданными людьми. Такими, как Янковский…

– С кем??

– С Янковским, профессор, с Янковским… Но и о нем позже. А вот Хагерт после случившегося внезапно проявляет все свои истинные качества – и дурные, и не совсем… Например, он беззастенчиво порывает со своей прежней женой – разводится и, по сути, выгоняет из родительских пенатов. А через пару лет женится на другой, совсем юной и красивой… Несчастная Вера Ивановна, или «Михалыч-младший», как ее, памятуя отца, теперь называли, пытается скандалить, угрожать, даже судиться. Но все тщетно – деньги Мартина Марковича сделали свое дело. Прежние соратники папаши, быстро оценив обстановку, оставили дочь босса без какой-либо поддержки. А вскоре, как и следовало ожидать, средства, оставленные отцом по завещанию, у нее испарились…

Галев достал мундштук и задумчиво пососал кончиками губ.

– …И вот что удивительно! В отчаянии Вера Ивановна обращается не к кому-либо, а именно к бывшему возлюбленному! Так ведь, Вера Ивановна? И надо отдать должное: Хагерт поступает на этот раз не самым дурным образом. То ли заглаживая вину и отдавая дань всему, что она для него сделала, то ли не желая продолжения скандала, компрометирующего его, то ли еще по какой причине, известной только им обоим, – но, так или иначе, Хагерт вдруг определяет ее в «Дельфин» заведующей. Условившись, однако, судя по тому, что никто в отеле о ней истинной ничего не знал, никоим образом не проявлять свои прошлые отношения. Ведь к тому времени Мартин Маркович уже другой человек – он женат на молодой женщине, у него крепкий бизнес, личные отели, нужные связи… Конечно, для любившей его когда-то и обманутой Веры Ивановны пойти на такой шаг было непросто, но скрепя сердце, она согласилась…

Майор вопросительно уставился на Михайлову.

– Так ли все, гражданка Михайлова?

Наступила тишина.

– Здесь все ясно, кошки-мошки! – выждав, заключил Майданов. – Молчит, значит, все верно…

Женщина подняла на него глаза, полные ненависти, но полковник уже повернулся к Зеленину.

– Теперь, уважаемый профессор, как оказались здесь вы?

– М… м, – вместо ответа тихо простонал Владимир Иванович.

– Коля, осторожно, – предупредил Галев «портье», завязывавшего узел на забинтованной голове ученого.

– Как могу… я не доктор, – буркнул парень.

– А ты все-таки поаккуратней!

– Так как же, Владимир Иванович? – вновь спросил Майданов.

Зеленин сделал усилие:

– Я не знал, кто это… Но француженка упомянула некоего «Мишеля», приезжавшего к ней вместе с Мартином… Я, знаете ли, звонил родственнице Володина…

– Мы уже поняли, – заметил Галев.

Зеленин измученно взглянул на следователя.

– …Этот «Мишель» оказался помощником Хагерта – «Михалычем», как он сам его назвал… А потом произошел случай с мобильным телефоном… Получалось, что в отеле был кто-то – «Михалыч», словом…

– Какой случай? – перебил Майданов.

– Я звонил майору Галеву…

Галев утвердительно кивнул быстро взглянувшему на него полковнику.

– …Там, на пляже, девочки сказали, что нашли телефон Марины Львовны и передали его родственникам. Те же оставили находку у Янковского… Янковский сказал, что «Михалыч» передаст телефон хозяйке… То есть и Янковский знал кого-то под этим именем, кто был близко знаком Хагерту и, значит, находился в отеле. Позже я выяснил, что никто из других сотрудников такого человека не знал…

– Ну, допустим…

– Мне показалось это странным… Только два человека знали «Михалыча». И обоих… Остался только он – никому не известный «Михалыч»… Я и решил…

– Решили, что этот Михалыч и есть убийца? Потому и взялись караулить его? – невесело усмехнулся Галев, переглянувшись с Майдановым.

– Я подумал, что если «Михалыч», как помощник, сопровождавший Хагерта во Францию… В общем, если он знал о дневнике, то, быть может, именно дневник стал причиной их смерти… Когда же майор Галев сообщил, что коллекция Данилина находится в офисе и, возможно в тайнике… Короче, в столовой я объявил, что часы вскроют сегодня…

– Какие часы? – спросил Майданов.

– Эти… – Зеленин мотнул было головой в сторону часов, но вдруг пронзившая боль не позволила это сделать. – Я был уверен, что тайник именно в часах и что именно в них – если он вообще существует – только и может находиться дневник.… А значит, скрывающийся в отеле «Михалыч» обязательно постарается опередить вас, если узнает, что часы будут вскрывать. Конечно, если они им уже не вскрыты…

– И все-таки, отчего вы так решили, с часами-то? – буркнул Галев.

Зеленин болезненно взглянул на майора.

– Когда мы вошли с вами в кабинет, стрелки часов были в ином положении, нежели в день нашей беседы с Хагертом… Это мог сделать убийца, и тогда именно часы могли быть причиной ссоры. А теперь, после случившегося со мной… Я уверен, что вскрыть их не успели!

Галев нахмурился.

– Вы настолько наблюдательны? Стрелки могли быть переведены и при осмотре места преступления, и самим Хагертом… И странно, что вы все перевели на часы. Я действительно хотел, чтобы в отеле знали о коллекции Данилина и тайнике Хагерта, но… – Майор, посмотрев на Майданова, помедлил. – Только по другой причине…

Он помолчал, словно соображая, стоит ли продолжать.

– Дело в том, Владимир Иванович, что когда вы сообщили о найденном телефоне, нам уже было известно, кто в отеле является «Михалычем»… Да, профессор, известно, и помогли в этом именно вы. Ваше упоминание о поездке Хагерта за границу натолкнуло на мысль пройтись по визам. И, знаете, неожиданно выяснилось, что одновременно с ним оформила документы и Михайлова Вера Ивановна! Наши коллеги навели о ней справки, и тогда-то и всплыла эта странная история «любви»… Выходило, что и о французском дневнике, о котором вы говорили, ей также известно. А тут выясняется, что Хагерт вместе с коллекцией Данилина присвоил себе и некий сейф с его родовой ценностью…

– Но… – попытался было возразить Зеленин, однако майор перебил, несколько повысив голос:

– …И тогда, как и вы, мы подумали – вероятнее всего, именно сейф и является подлинным мотивом преступления! Для чего-то ведь он Хагерту был нужен. Иначе не проще ли было забрать у Данилина только ценности? Тем более о сейфе мог знать и подозреваемый «помощник» Хагерта…

Михайлова при этих словах подняла голову.

– …Но вот какой сейф? К тому, что стоит у Хагерта в соседней комнате, убийца не притрагивался – факт. Значит, есть другой. Возможно, в другом месте… А что если где-то рядом, в отеле? Убийство-то произошло именно здесь. – Галев помедлил. – А тут еще в «Дельфине» подозрительно вышла из строя система видеонаблюдения, словно убийца, еще не добравшись до ценностей, готовился к новой попытке… Мы и решили – чем черт не шутит? Может, он сам и укажет на тайник? Тогда и возьмем с поличным…

Галев внимательно посмотрел на Зеленина.

– Признаться, потому и намекнул вам на коллекцию с тайником, чтобы о том знали в отеле. Правда, не предполагал, что вы, Владимир Иванович, проявите столь безрассудный героизм. Это нам едва не помешало, а вам могло стоить головы!

– Но часы, возможно, также из коллекции Данилина! Он их приобрел недавно! – не выдержав, воскликнул Зеленин.

Майданов посмотрел на Галева, затем на Зеленина.

– Откуда известно?

– Со слов Хагерта…

Майор покачал головой:

– А если соврал?.. Ну, да бог с ними, с часами! Ясно одно, сейф-тайник где-то здесь, в кабинете. Иначе, зачем было Вере Ивановне являться сюда в столь раннюю пору. А, Вера Ивановна, может, все-таки, поделитесь?

– Не имею никакого касательства! – впервые подала голос заведующая и брезгливо отвернулась.

– Что ж, тогда осветим эту «историю» подробней. А продолжение такое… Думаю, вы быстро освоились с новой жизнью «Михалыча» в отеле. И все было бы хорошо, если бы не Данилин Вячеслав Владимирович… Неожиданно старый учитель попросил Хагерта об одной услуге – помочь раздобыть дневник экспедиции столетней давности. Хагерта это явно заинтересовало – проснулось, так сказать, старое пристрастие… С помощью своего приятеля Фральцева он разыскивает владельца документа, отправляется в Ниццу – вместе с вами, знающей еще с парижского детства французский, встречается там с дальней родственницей некоего Володина и, передав – по совету Фральцева – от него привет, получает взамен всеми забытый дневник их общего предка. Я все правильно излагаю, Вера Ивановна?

– Понятия не имею! – буркнула сидящая перед ними женщина и протянула руку. – Дайте сигарету!

– Имеете, имеете… – покачал головой следователь, оставив просьбу без внимания.

– Но позвольте… – растерянно пробормотал Зеленин. – О Володине Фральцев узнал от Хагерта, после его встречи с француженкой. Точнее, тот передал эту новость Данилину, а уж Данилин – Фральцеву. Так они мне говорили сами – и Хагерт, и Михаил Михайлович…

– Это не так, Владимир Иванович, – покачал головой Галев. – Мы связались с Марианной Бош… Фральцев, видимо, и раньше знал об их родственных связях, поскольку бывал у нее… Так вот. Прочитав дневник, Хагерт, как я полагаю, догадывается, для чего Данилину понадобилась эта рукопись: в ней, вероятно, речь шла о некой «фамильной» ценности, судя по показаниям дочери профессора… Правда, пока мы не знаем о какой. Так или иначе, парочка приступает к делу…

И тут Галев смолк, искоса поглядывая на профессора.

– Владимир Иванович, ваши сведения о пропавшем Володине вывели на еще одно неприятное для вас обстоятельство… Как было установлено, Володин накануне своего исчезновения неожиданно стал встречаться с женщиной. Соседи по фотографии опознали ее – это была все та же Михайлова Вера Ивановна. И это не все! Позже нам сообщили, что нашли останки Володина, а на месте преступления обнаружили отпечатки пальцев, принадлежащие Янковскому…

Останки?! Янковский?!

Комната качнулась в глазах Владимира Ивановича – боже! мертв! И в том повинен и он, Зеленин!

Галев, по-своему расценив реакцию профессора, медленно кивнул:

– К сожалению, Владимир Иванович… Именно Вера Ивановна принялась «обрабатывать» Володина. Вероятно, узнав от родственницы, а может, из того же дневника, что и у русского наследника имеется нечто ценное. Обещает, судя по всему, хорошие деньги и добивается своего – Володин едет на сделку с Янковским. Доподлинно установлено, что на месте гибели незадачливого «бизнесмена» присутствовала и женщина… Невозможно сказать, что предопределило его судьбу – то ли нежелание продешевить, то ли его угроза обратиться в полицию. Так или иначе – судьба вашего коллеги была предрешена…

Щека Михайловой нервно дернулась. Это не ускользнуло от внимания Галева. Он повернулся в ее сторону.

– …Хагерт тем временем принимается за Данилина – угрожает ему благополучием дочери, о существовании которой никто, кроме него, Хагерта, не знал, намекает для сговорчивости учителя на пропавшего Володина, и тяжело больной профессор отдает бывшему аспиранту свои сокровища… Вместе с сейфом и коллекцией… Но перед смертью успевает все-таки рассказать дочери кое-что о своем ученике и даже передать код…

Михайлова вздрогнула и уставилась немигающими глазами на Галева.

– Не смотрите так, Вера Ивановна, – усмехнулся майор. – Я не оговорился – именно код сейфа! А дальше как в кино. Хагерт, наверняка обещавший вам часть сокровищ Данилина и уж точно – Володина, свое обещание нарушает. Вы знаете, что все прибранное он укрывает в собственном кабинете. Иначе, зачем вам под прикрытием ночи пробираться в офис и тем более покушаться на голову невинного Владимира Ивановича?

– Дадите, наконец, сигарету? – возмущенно вскрикнула Михайлова.

– Дай ей сигарету! – пристально глядя на женщину, приказал Майданов.

– Я же не курю, Степан Никифорович… Коля! – Галев показал глазами на Веру Ивановну. – Уважь гражданку…

Тот передал сигарету и щелкнул зажигалкой. Михайлова прикурила, жадно затянулась и выпустила струю дыма в сторону майора.

«Курит… – промелькнуло в голове Зеленина, и вдруг вспомнил отчего-то о чемоданах. – Неужели и они – дело ее рук? Но откуда могла знать? От Мартина? Господи! Мы ходили рядом с убийцей!»

Галев между тем продолжил:

– После смерти учителя Хагерт приглашает к себе на отдых его дочь Светлану, о существовании которой Вера Ивановна даже не подозревает. Хагерт наверняка хотел знать, что отец успел сообщить дочери о нем и своих ценностях. Светлана сначала отказывается, небезосновательно опасаясь за собственную участь, но, поразмыслив, соглашается, втайне надеясь вернуть то, что по праву принадлежало ей. У нее созревает безумный план – приехать в отель со своим знакомым Сальниковым, уговорить его за вознаграждение пофлиртовать с молодой женой Хагерта и через нее узнать код сейфа, как она предполагала, теперь наверняка измененный. Удивительно, но этот наивный план, возможно, и удался бы, если бы любвеобильный Костя не занялся другой женщиной…

Галев помолчал, поглядывая на заведующую, которая, вдыхая дым, не сводила глаз со следователя.

– Теперь – о самом преступлении… Фральцев, о котором, как оказалось, мы не знаем ничего – ни о его реальном месте проживания, ни его действительном роде занятий, – неожиданно приглашает всех отдыхающих отеля в ресторан. Вечером, перед банкетом, примерно, в восемнадцать часов, вы, Вера Ивановна, заходите в кабинет Хагерта и вручаете ему мобильный телефон Марины Львовны. Его накануне вам передал портье Янковский – единственный, кто, кроме Хагерта, знал вас как «Михалыча». Не исключаю, что это в конце концов и погубило его… В телефоне же было то, что, по-вашему, могло разрушить ненавистную вам семейную жизнь бывшего возлюбленного – Марина Львовна опрометчиво хранила в нем номер телефона Сальникова и, главное, переписку с ним. Вы предлагаете Хагерту позвонить на номер парня, чтобы самому удостовериться, так сказать, в реальности ваших подозрений. К сожалению, на звонок тот развязно отвечает. Хагерт взбешен. В это время, приглашенные в ресторан собираются в фойе отеля и затем отправляются в «Прибой». Остается только Светлана Данилина, которая ждет девочек-подростков. Она видит, как из офиса выбегает Хагерт и направляется в жилой дом. Там, по свидетельству самой Марины Львовны, происходит шумная разборка. Хагерт в ярости бьет жену по лицу, та садится в машину и покидает отель. Хагерт выбегает следом, заскакивает на несколько минут в офис за ключами от джипа и также выезжает за ворота отеля…

– Это известно… от дочери Данилина?.. – в наступившей тишине прошептал Зеленин. Галев взглянул на профессора.

– Все происходило на ее глазах… Не зная, что в офисе находится Михайлова, девушка не удержалась от соблазна попытаться вскрыть сейф с помощью известного ей кода. Она проходит в кабинет…

– Бред! – туша о пепельницу сигарету, усмехнулась Вера Ивановна. – И где, по-вашему, я была в это время?

– Где были? Это вы только что показали… – Галев, подойдя к выходу, распахнул дверь. – Здесь! Вы прятались за ней, как и перед покушением на профессора! Отсюда следили и за Данилиной… Та, ничего не подозревая, попыталась открыть сейф, но безуспешно – код не подходил…

Майор захлопнул дверь и вернулся к столу.

– В это время здесь, на столе Хагерта, звонит забытый телефон его жены. Сальников пытается дозвониться до Марины Львовны после ложного вызова ее мужа. Данилина пугается неожиданного звонка, ломает ноготь – по нему мы впоследствии ее и нашли – и выбегает во двор. Выбегает вовремя – через минуту из отеля вышли девочки, которые ни о чем не догадывались…

Галев приблизился к Михайловой.

– Этот звонок еще сыграет свою роль… Вера Ивановна, один вопрос. Не для протокола, так сказать… Отчего, по-вашему, так быстро вернулся в офис Хагерт? Чем вы так были заняты, что даже не заметили его поспешного возвращения? Чем-то важным для вас обоих, из-за чего и произошла ссора?

– Повторяю – никакого касательства не имею! Несете ахинею! – прошипела женщина. Ноздри ее расширились, она тяжело задышала…

– Не хотите говорить? Что ж, поправьте, если ошибусь… В возбуждении, в которое вы постарались его ввести, Хагерт помчался было вслед за женой. Но, проехав некоторое время, вдруг понял, что делает ошибку, оставив вас одну в кабинете. Почему он этого испугался? Вы, конечно, не знаете… Потому что в кабинете находилось то, что вы непременно прибрали бы к рукам! И Хагерт это хорошо понимал… Не так ли? Так, так, не качайте головой! И вы действительно залезли в стол и достали его рабочую тетрадь… В ней вы нашли нужную вам запись…

– Бред! Полный бред! Вам бы детективы писать! – вскрикнула Вера Ивановна и вдруг стала подниматься.

– Сядьте!

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза; он с презрением, она – с ненавистью. Неожиданно женщина обмякла, будто из нее, как из резиновой куклы, выпустили воздух, и медленно, задрожав всем телом, опустилась на стул.

Галев выдержал паузу и, по-прежнему глядя на нее, продолжил:

– …В это время во двор въехал автомобиль Хагерта. Для вас это было полной неожиданностью. Единственное, что вы успели – вырвать нужный вам лист тетради и сунуть ежедневник обратно в ящик. При наличии времени, вы, конечно же, просто бы переписали одну короткую запись… Но вы не успели даже выйти из-за стола – вбежавший в кабинет Хагерт все понял. Между вами началась потасовка – Хагерт пытался вырвать из ваших рук украденный лист. Ему это почти удалось, но вы схватили со стены кинжал…

– Ничего не хватала! – неожиданно вскрикнула Михайлова.

По лицу Галева скользнула едва заметная ухмылка.

– Тогда так. Хагерт бросил вас на диван, да с такою силой, что покосилась висевшая над ним картина и сорвался со стены кинжал. Вы схватили его и…

– Чушь! – Глаза Веры Ивановны сверкнули злым отчаянием.

– Возможно, – спокойно сказал Галев. – Тем не менее вы отлично знали, что необходимо делать. Во-первых, тщательно убрали следы своего присутствия в кабинете. Во-вторых, дабы подозрение пало на неизвестно откуда взявшуюся Данилину, намеренно оставили нетронутым в смежной комнате сейф с ее отпечатками. В-третьих, возвратились в отель, к портье. Он наверняка знал, что «Михалыч» заходил с телефоном в офис… Пройдя в служебную комнату, вы просите его принести «на двоих» бутылку вина. Янковский входит с подносом, и вы, пользуясь тем, что руки его заняты, хладнокровно вонзаете все тот же кинжал ему в брюхо. Когда же портье падает, добиваете его ударом в затылок…

В комнате стало тихо. Майданов поерзал на стуле:

– По-вашему, гражданка Михайлова, это также чушь, кошки-мошки?

– И последнее, товарищ полковник, так сказать, завершающий акт, – сказал Галев. – На месте второго преступления Михайлова также убирает все следы, и вот тут-то ей и пригодился забытый телефон. Выйдя из отеля, она посылает сообщение Сальникову: «Приходи в офис. Жду!». Сообщение пришло в ту минуту, когда в ресторане разыгралась сцена с Тарцевой. Вы, Михайлова, конечно, рассчитывали, что известные всем в отеле ее отношения с Сальниковым станут удобным прикрытием совершенных вами преступлений… Затем, естественно, вы избавляетесь от явных улик – телефона Марины Львовны и кинжала. Думаю, мы еще найдем их… Так, вот. Сальников проходит в офис, видит лежащего в луже крови Хагерта, с ужасом выскакивает во двор – прямо на глаза возвращавшимся Тарцевым – и преступник налицо! Чего, собственно, вы и добивались…

Галев посмотрел на женщину:

– Вот так, Вера Ивановна!

Та зло процедила:

– Еще надо доказать…

– Докажем! – Галев повернулся к Майданову. – Товарищ полковник, у меня все!

– Что ж! – хлопнул себя по коленям Майданов. – Остается понять, за какую такую фамильную ценность поплатился Хагерт! Где она спрятана? Не подскажите, гражданка Михайлова? Содействие расследованию, так сказать, суд учтет… Наверняка, вы уже пытались открыть тайник, не правда ли? Иначе зачем было так рисковать, возвращаясь сюда…

– …Да еще с таким орудием… – Галев кивнул на стол, где лежал металлический гвоздодер.

Впервые взглянув на окровавленный инструмент, Зеленин похолодел – представил, чем для него все могло кончиться…

– Занятная «фомка»… – заметил Галев. – Чуть не проломили голову профессору. Ему повезло, что у вас не получился удар с правой руки – помешала дверь. А если бы мы не подоспели?

Он помолчал и вдруг быстро спросил:

– От какого тайника код, записанный на найденном у вас листке – «12, 21, 12, 01»?

Михайлова изумленно уставилась на Галева.

– Она его не откроет! И не могла открыть! – неожиданно громко произнес Зеленин и, опершись на подлокотник дивана, медленно поднялся. – Она не знает кода…