Прошло несколько дней. В поселок выходить разрешили, но Зеленины все еще находились в подавленном состоянии и в разговорах старательно избегали всего, что касалось пропавшего Володина и почившего Хагерта. Елена Владимировна – оттого, что не желала лишний раз ранить супруга напоминанием о его причастности к случившейся в отеле трагедии; Владимир Иванович – от чувства вины перед ней за испорченный отпуск, за глупое упрямство, за нерешительность. В конце концов за то, что произошло с Володиным и Хагертом… Как некогда в Москве, он все более замыкался в себе, с болью осознавая, что жена оказалась намного прозорливее – не следовало влезать в эту темную историю и подвергать опасности и ее, и себя! А теперь нельзя и покинуть отель до окончания следствия, и держать при себе проклятый сверток – рано или поздно его придется сдать! Особенно отчетливо это понял последним вечером, когда, не зная зачем, достал тубус, долго рассматривал родовую печатку и угрюмо вчитывался в свиток Володина.

Елена Владимировна, с час наблюдавшая за супругом, не выдержала, решительно подошла, взяла из его рук раритеты и без слов унесла в комнату. Зеленин тяжело вздохнул, но возражать не стал.

На следующий день Елена Владимировна заставила его выйти за порог – до полудня бродили по пляжу. Как ни странно, ни на завтраке, ни у моря они не встретили ни одного постояльца отеля. «Дельфин» словно вымер и больше напоминал карантинный корпус. Даже вид белого халата банкира, одиноко сидевшего под навесом и печально глядевшего на плескавшуюся в бассейне дочь, только усилил по возвращении ощущение пустоты.

Они подошли, поздоровались. Тарцев отрешенно взглянул на Зелениных и, не отвечая на приветствие, тоскливо вымолвил:

– Представляете, эти идиоты потащили Александру…

– Куда? – не поняла Елена Владимировна.

– Приехал этот мужлан следователь и теперь допрашивает ее в офисе Мартина! И это вместо того, чтобы разбираться с прохвостом Сальниковым! – Александр Борисович сглотнул слюну и зло добавил. – А как все было хорошо…

Зеленины поняли, что этого – прежде веселого и довольного жизнью ростовчанина – разъедает ревность.

– Александр Борисович, все уладится… – Елена Владимировна подсела к подавленному мужчине. – Саша, конечно же, здесь ни при чем. Они обязательно во всем разберутся…

Тарцев отвернулся.

– Они-то разберутся…

Владимир Иванович с грустью посмотрел на сгорбившуюся фигуру банкира и внезапно, краем глаза, заметил у входа в отель неизвестно откуда-то взявшегося Фральцева.

– Простите, Александр Борисович, на минуту оставлю, – извинился Зеленин. – Только поздороваюсь с Михаилом Михайловичем…

Елена Владимировна с удивлением посмотрела на мужа.

Заметив Зеленина, антиквар почему-то отвернулся. Это показалось странным.

– Добрый день, Михаил Михайлович!

Фральцев обернулся и рассеянно буркнул:

– Владимир Иванович… Доброе утро. С моря?

– Да, прогулялись. А вы…

– Вы что-то хотели спросить? – перебил Фральцев.

– Да… По поводу случившегося… Кто мог совершить такое?

– Почему вы меня об этом спрашиваете? – с несвойственным ему прежде раздражением переспросил антиквар. – Я не следователь!

Зеленин окинул взглядом собеседника – он явно был не в своей тарелке.

– Мне казалось, Мартин Маркович для вас не сторонний…

Владимир Иванович не договорил – Фральцев неожиданно повернулся.

– Вы еще скажите, что это я его зарезал! – зло выпалил он в лицо.

Зеленин, опешив, отступил на шаг.

– Что с вами? Я лишь хотел спросить, не связана ли трагедия с Хагертом с Володиным…

– С Володиным я связан так же, как и вы! – отрезал Фральцев, пронзив профессора взглядом.

Зеленину показалось, что голос антиквара до неузнаваемости изменился, когда он вдруг прошипел:

– Все происходит так, как и должно!

– Я… не вполне вас понял, – растерялся Зеленин. – Вы что же, знали, что должно было случиться с Володиным и Хагертом?

И тут Фральцев произнес нечто совсем уж несуразное:

– Нельзя коснуться ока с нечистыми побуждениями – оно убивает!

Остолбенев, Зеленин уставился на антиквара.

– Вы бредите… – с трудом выдавил он.

Но Фральцев, казалось, уже не слышал:

– Ваша очередь проверить чистоту своих помыслов – найдите истину в часах, что охраняет Айравате…

Владимир Иванович почувствовал, что внутри – где-то в районе солнечного сплетения – вдруг похолодело, а по телу пробежала дрожь.

– Вы… вы… сошли с ума! Какая «очередь», какая «истина»?!

В ту же секунду ему показалось, что за стеклом входной двери мелькнула белая чалма. Зеленин непроизвольно повернул голову и ахнул – индус! тот самый!

Мгновенно забыв о свихнувшемся антикваре, он бросился в отель.

В фойе Владимир Иванович заметил скользнувшую в диванную комнату тень, кинулся следом, влетел за дверь – никого! «Что за чертовщина!» – пронеслось в мозгу.

Он подскочил к портье:

– Вы не видели… индуса… в чалме?

Парень с изумлением посмотрел на профессора:

– Нет… У нас никогда не было… индусов…

Зеленин бросил взгляд на крыльцо – Фральцева уже не было. Он вновь вбежал в диванную, желая еще раз убедиться, что не ошибся, что никто не укрывается за какой-нибудь шторой. Но комната была пуста…

Владимир Иванович медленно опустился на диван. В голове шумело. Он прижал руками виски и с силой зажмурился. Кто-то его позвал. Зеленин поднял голову – в дверях стояла Елена Владимировна. Она подошла.

– Володя, что случилось? Отчего ты ушел? Даже неудобно перед Тарцевым. Стоял, стоял и вдруг кинулся сюда. Что с тобой?

– Я, кажется, схожу с ума, – тихо простонал Зеленин. – Сначала несший ахинею антиквар, затем – индус… Он прошел в эту комнату и – исчез!

Елена Владимировна, помолчав, мягко провела рукой по волосам мужа.

– Володя, какой антиквар, какой индус?

Владимир Иванович поднял глаза:

– Ты что же, не видела Фральцева?

Елена Владимировна помотала головой:

– Так больше нельзя, – произнесла она. – Ты действительно свихнешься… Надо что-то делать…

Неожиданно рядом заскрипел механизм старинных напольных часов и, проиграв мелодию, стал мерно отбивать время. Зеленин вздрогнул, поднял голову и впился глазами в золотистые циферблаты.

– Двенадцать часов… – прошептал он. – Черт меня дери! Часы! Верхнее… среднее… нижнее… Он говорил о часах! Часах, что охраняет Айравате – слон Индры! Они там!

Владимир Иванович бросился к дверям.

– Ты куда? – вскрикнула вслед супруга.

– К следователю! – донеслось уже из фойе.